«Пепел чужих признаний»

Коридор съемочного павильона тонул в стерильном полумраке. Илья прислонился спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках после тяжелого готического зала. Глаза все еще щипало от недавних слез, которые так некстати заметил Башаров. Шаги Артема он узнал сразу — тяжелые, размеренные, вбивающие сваи в звенящую тишину. Бесов не шел, он заполнял собой пространств — Ты выглядишь паршиво, Ларионов. Артем остановился в паре шагов. Его голос вибрировал низким рокотом, от которого у Ильи внутри все стянулось в тугой узел. — Просто устал, — Илья не поднимал взгляда, рассматривая носки своих ботинок. — Слишком длинный день. — Врешь, — коротко бросил Артем. Он подошел ближе, нарушая все границы личного пространства. — Ты пахнешь чужим парфюмом и собственным отчаянием. Влад пытается тебя «лечить», да? Своей этой неуклюжей нежностью Илья резко вскинул голову. В глазах Артема плескалась холодная насмешка, смешанная с чем-то пугающе собственническим. — Не трогай Влада. Он… он единственный, кто видит во мне человека, а не экспонат для опытов. — Он видит в тебе то, что хочет видеть, — Артем сократил расстояние до минимума, заставляя Илью вжаться в стену. Его ладонь легла на штукатурку прямо над плечом Ларионова. — А я вижу правду. Ты можешь сколько угодно прятаться в его объятиях, можешь целовать его, пока губы не онемеют. Но засыпая, ты все равно видишь меня. — Ты — мое проклятие, — прошептал Илья, чувствуя, как воля рассыпается в прах. — Я — твоя природа, — Артем наклонился к самому уху, обжигая дыханием. — Нежность Влада — это пластырь на открытой ране. Приятно, но бесполезно. Тебе не тепло нужно, Илья. Тебе нужно, чтобы тебя ломали так же сильно, как ты ломаешь себя сам. Артем отстранился так же внезапно, как и подошел. В конце коридора послышался голос Влада — он звал Илью, громко и встревоженно. — Иди, — Артем усмехнулся, поправляя воротник пиджака. — Твое спасение ждет. Попробуй не расплакаться, когда он снова спросит, все ли у тебя в порядке. Бесов развернулся и ушел в тень, оставив Илью стоять в руинах собственного спокойствия за секунду до того, как за углом показался Влад.