на неделе сцепления

Ярославский вокзал столицы в этот майский день напоминал раскаленную духовку. Воздух, пропитанный запахами мазута, дешевого привокзального кофе и чемоданной пыли, казался настолько плотным, что его можно было резать ножом. На перроне у седьмого вагона поезда «Москва — Владивосток» было особенно шумно.Юля Подольская со злостью швырнула тяжелую спортивную сумку прямо на потрескавшийся асфальт, едва не задев кроссовки тренера. Тяжелые рок-серьги в её ушах бешено зазвенели, а ярко-красная прядь волос мазнула по бледному лицу, густо обведенному черным карандашом.— Галина Дмитриевна, вы издеваетесь?! Вы сейчас серьезно?! — Юля яростно уперла руки в бока, тяжело дыша. На её руках, как и всегда, плотно сидели черные тканевые митенки, доходящие почти до локтей. Никакого скотча, никаких бинтов поверх одежды — просто её привычный, вызывающий стиль.— Подольская, завали хайло. На нас весь вокзал смотрит, — не поворачивая головы, процедил стоящий рядом Никита Маевский. Он хмуро сверял номер вагона на серой бумажке билета. На нем была идеальная, отглаженная спортивная ветровка, а на лице читалось крайнее отвращение ко всему происходящему. — Галина Дмитриевна, тут реально косяк в документах. Почему мы с ней записаны в одно купе, а ваше место — вообще в одиннадцатом вагоне, в другом конце поезда?Галина Дмитриевна строго поправила очки на переносице и скрестила руки на груди, мгновенно пресекая любые попытки бунта. Её зычный тренерский голос легко перекрыл грохот проезжавшего мимо маневрового тепловоза.— Маевский, Подольская, рот закрыли оба. Живо. В профкоме перепутали гендерные места при бронировании, выяснять поздно. Свободных купе в этом составе больше нет, поезд едет неделю через всю страну, мест — круглый ноль. Будете ехать вместе. Недели пути вам как раз хватит, чтобы перестать грызть друг другу глотки и подумать о командном зачете на всероссийских. Юля, бери сумку и марш в вагон. Никита, заходи следом. Контроль посадки через две минуты.— Да я лучше в тамбуре на полу сдохну, чем с этим правильным придурком в одной коробке сидеть! — Юля резко развернулась на каблуках, едва не съездив Никите по лицу жестким краем своей заклепанной кожаной куртки.Она была абсолютно невыносима. Никита раздраженно сплюнул на рельсы, подхватывая свой рюкзак. Мало ему было стресса перед главными стартами сезона, из-за которых он не спал последние три ночи, так теперь придется целую неделю терпеть эту неадекватную неформалку. Костя Подольский дома, наверное, трижды перекрестился, когда её на вокзал отправлял.— Двигай давай, рокерша недоделанная, — буркнул Никита, толкая сумкой тяжелую дверь тамбура седьмого вагона. — Мне твои истерики тоже на хрен не сдались. Проходи, не трамвай.Купе встретило их глухой, спертой духотой и резким запахом старого пластика и казенного мыла. Окно было намертво заклинено. Юля, даже не думая разуваться или снимать свои тяжелые ботинки, с размаху запрыгнула на верхнюю полку. Она резко отвернулась к крашеной стене вагона, достала плеер и с силой воткнула в уши наушники, врубая тяжелый рок на такую громкость, что басы были слышны даже Никите внизу.Маевский с грохотом швырнул свои вещи под нижнюю полку,но Юля обратно кинула их на верхнюю забрав нижнюю полку. Эй! Ты вообще афигела?!-сказал Никита неожидая такой реакции,он кинул вещи наверхнюю,но тут Юля сказала:Я просто хочу чтоб ты свалился с верхней полки и рыдал с шишкой своему отцу мажорчику. Никита подавился слюной от такого,он залез на верхнюю полку и уснул крепким сном,а Юля не спала всю ночь.