Лесная дырочка

В темноте Малуша лежала на боку, поджав колени к груди. После изнурительной тренировки всё тело болело. Она вспомнила, как сегодня, не справившись с лёгким заданием, Соловей Романович сильно осудил её: — Я дал тебе простейшее дело. Ты его не выполнила. Опять. Зачем ты пришла на богатырскую заставу? Малуша закусила костяшку указательного пальца и разревелась. Из горла вырывались вопли. Дверь в её комнату была притворена, но не заперта — Соловей не позволял закрывать их. Романович толкнул дверь ладонью, без стука. Петли чуть слышно вздохнули. — Я слышу тебя, — сказал он тихо. Это был не вопрос, а констатация факта. Он продолжил: — Ты смеешь ныть даже в моём доме. Полумертвая собака была бы полезнее — она хотя бы не скулит по ночам. Тишина выстудила всё вокруг. Они смотрели друг на друга — так, что ни звука не смело упасть между ними, но Малуша уже была на пределе. Она резко встала, толкнула прочь Соловья Романовича и выбежала в дверной проём, бежав прямиком в тёмный лес. ******** Малуша плутала по лесу, пока не выбрела на полянку. Светила луна, было просторно. Она присела на толстое бревно и замерла. А в следующий миг за спиной хрустнули ветки. Всё произошло слишком внезапно. Малуша не могла пошевелить ни одной частью тела. Её хрупкие изгибы сковал животный страх. Чудо-юда повалил Малушу на бревно и грубо зажал её руки под своими. Огр был огромен по сравнению с этой соплячкой. Под его тяжёлым весом она не могла дышать. Нежное тельце покрылось мурашками, но огромное существо только заводило этот страх. — На помощь! — отчаянно закричала она. Существо лишь жадно рычало в ответ и уже рвало одежду на девочке. Аккуратные, ещё не оформившиеся груди обнажились, Малуше могло бы стать стыдно, если бы не было так страшно. Сорвав полностью одежду с девочки, огр раздвинул её тоненькие хрупкие ножки, которые, казалось, треснут от напора его жёсткой хватки. Он вошёл резко, жёстко. Таранит её. Грязно. С хлюпом. С влажным чавканьем, которое разлетается по поляне. В промежности мокро, липко — то ли кровь, то ли её же смазка от боли и стыда. — Говори: хочу тебя, чудо-юдо. Скажи. Ну. Она молчит. — Молчишь? — голос становится ледяным. — Я сейчас с тобой по-другому заговорю. Я тебе в рот заговорю, поняла? После этих слов чудовище ударило девочку камнем по голове, но она осталась в сознании. Малуша орала от боли, её узкий таз и девственная киска ещё не были готовы принять в себя такой огромный член. Огр вынул из неё свой член и приставил его к её рту. — Открывай пасть, да поглубже, да шире, чтоб я видел, как ты подавишься моим хуем. А потом я посмотрю — проглотишь или выплюнешь. В этот момент у Малуши потемнело в глазах. Запах пота, мочи и гнили дурманил её. Казалось, ещё чуть-чуть — и она умрёт от боли и унижения. Естественно, такое громкое действие не мог не услышать внимательный Соловей Романович. ******* Ему стало интересно, кто же нарушает покой богатырской заставы. Как чуткий педагог, он не хотел, чтобы на заставе поднялся хаос. Да и потом, он вообще не доверял своим ученикам. Он был уверен, что такие хрупкие детки ещё не готовы к защите территории. Заходя всё глубже и глубже в лес, ориентируясь на звуки женских криков, Соловей наконец заметил огромную тушу огра. Подойдя незаметно сзади, он одним, очень точным и беспощадным движением обезглавил чудо-юдо. Кровь лишь немного брызнула ему на лицо, но он этого даже не заметил. А вот голую, истерзанную зверем Малушу он не заметить не мог. Естественно, находясь такое долгое время на заставе, он не мог уединиться с женщиной, даже платной, для удовлетворения своих мужских потребностей. Вид беззащитной девочки его только завёл... — Ха, а выглядишь ты, несмотря на всё это, не так уж и плохо, — он поправил набухающий в штанах член. — П-погодите... не говорите только, что и вы собираетесь... — Ну что ты, малышка, дядя Соловей будет более аккуратен... тем более, так больно тебе уже не будет, — с мерзко-ласковой улыбкой процедил он. Малуша начала дрожать от страха. Она была в крови и поту, вся зареванная. — Что ж ты дрожишь, Малушенька? Лес, поди, не студёный. Аль я страшный? Соловей Романович присел рядом со своей жертвой и продолжил: — Рот у тебя маленький. Жалко рвать. Но ты потерпи. Я аккуратно. Сначала пальчик. Потом два. Потом ты сама попросишь… то, что побольше. Он вытер след крови с её лица. — А попросишь ты меня, Малуша. Я умею просить. Я умею так свистнуть… не в лесу, а в тебе. Услышишь — сама ноги раздвинешь, ягодка моя лесная. Соловей Романович нежно уложил Малушу на бревно и раздвинул её ноги. Страх подступил к горлу Малуши, но деваться ей было некуда, и она решила довериться своему спасителю. Пристроившись поудобнее, Соловей Романович достал как следует член из трусов. Он оголил головку, она была такая гладкая, как грибочек. На ней уже образовалась капелька, это сперма подступала. — Тихо, тихо, Малушенька… Всё уже. Я уже там. Чувствуешь? Греет? Начал он медленно, чтобы не напугать девчушку, но желание овладело им. Он стал толкаться в неё всё грубее и грубее. Всё жёстче и жёстче. — Ещё. Не ломайся, — бормочет Соловей. Малуша уже даже не старалась уговорить его остановиться. Наученная горьким опытом, она понимала, что уговоры не помогут. Она лишь молчала и пыталась думать о чём-то другом, совершенно отстранённом. Он вынимал свой член на секунду, смотрел, как она жадно глотает воздух, а потом со всей силы вдалбливал её, уже сильнее, разрывая пизду окончательно. Кончая, Соловей Романович пыхтел, как самосвал. Извергая из себя семя, он посвистывал, не сумев сдержать привычек своих предков. — Фюфюфю! — засвистел Соловей Романович. — ну... что ж... ты как, поди устала, дырочка моя ненасытная? — спросил у неё Соловей. Она не могла посмотреть ему в глаза от стыда. Он садится рядом на бревно, во рту какую-то веточку жуёт. — Ну чего раскисла? Вставай, не ной. Я ж не убил, — гладя её по голове, сказал он. — О чём мне с вами говорить вообще после такого? — грозно, не скрывая злости, рявкнула Малуша. — Значит так, — уверенно, бархатистым баритоном проговорил мужчина. — Я твой наставник, и такого отношения в свою сторону терпеть не собираюсь. Ещё хоть одно резкое словцо в мою сторону — и я превращу твой рот в бездонную глотку для моего скакуна. Она краснеет, отворачивается. — Прекрати. — Чего прекратить? Говорить? А мне нравится. Ты когда краснеешь — как печка. Жарко от тебя. Опять захотелось. ******* Сегодня ночью Малушу изнасиловали Чудо-юда и Соловей Романович, однако она ни о чём не жалеет. После этого происшествия Малуша стала любимой ученицей Соловья. Он носит её на руках, и у них настоящая, взаимная любовь. А секс вообще очень страстный! Впрочем, всё это неважно... Ведь чудо-юда заразил их СПИДом.