Треклятый Potter

Лаборатория аврората, 2001 г. Лаборатория при Аврорате располагалась в подвальном этаже Министерства, куда солнце не заглядывало даже в полдень. Здесь пахло реактивами, старым деревом и той особенной стерильной чистотой, которую Кассиопея наводила каждое утро, прежде чем приступить к работе. Столы ломились от колб, пробирок и фолиантов с руническими схемами, а в дальнем углу, под защитным куполом, дожидались своей очереди артефакты, изъятые из незаконного оборота. Кассиопея сидела за своим рабочим местом, прищурившись, и рассматривала через лупу странный зеленоватый налёт на очередном браслете. Он был изъят при облаве на контрабандистов в Ливерпуле, и предварительный анализ показывал наличие некого токсина, который она никак не могла идентифицировать. — Блэк, у тебя есть минутка? Она не подняла головы. Голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — она узнала бы даже сквозь заглушающие чары. — Нет, Поттер. У меня нет минутки. У меня есть восемь образцов, три срочных запроса и один артефакт, который, судя по всему, хочет отравить меня через лупу. — Звучит как обычный вторник. — Гарри вошёл в лабораторию без стука. Как всегда. Кассиопея услышала, как скрипнула дверь, как его тяжёлые ботинки — он их так и не поменял, хотя она сто раз говорила, что подошва оставляет следы на полу — прошлёпали по линолеуму. Она не оборачивалась. Но краем глаза заметила, как он привычно пристроил свою внушительную фигуру на край её стола. Стол жалобно скрипнул. — Слезь, — сказала она, не отрываясь от лупы. — Ты всё мне раздавишь. — Твой стол выдерживал и не такое. — Гарри не слез. Он положил на освободившийся уголок стопку обугленный папок. — Теренс просил сделать срочный анализ. Сказал, у тебя время до завтра. Кассиопея наконец оторвалась от браслета и посмотрела на папки. Края были чёрными, в воздухе запахло гарью. — Putain, — выдохнула она по-французски. — Опять обугленные. Поттер, вы там что, специально жжёте улики, чтобы мне было веселее? — Это не я, это заклинание у контрабандистов было с обраткой, — Гарри пожал плечами, и этот жест за два года стал ещё шире — плечи теперь едва помещались в стандартную мантию аврората. — Теренс говорит, что ты лучшая, потому и передаём. — Теренс говорит так, потому что вы не научились обращаться с уликами. — Она взяла верхнюю папку, открыла, поморщилась. Запах гари усилился. — Ещё и кофе пролили? Поттер, это издевательство. — Кофе не я пролил. Это стажёр, который нёс до меня. — Стажёры — ваше оправдание на все случаи жизни. Гарри усмехнулся. Кассиопея заметила это краем глаза, от чего у неё внутри привычно что-то сжалось, что она упорно называла «раздражением на идиотов, которые не умеют стучать». — Я, кстати, принёс тебе кофе, — сказал он как бы между делом. — Чёрный. Без сахара. Он протянул картонный стаканчик с логотипом круглосуточной забегаловки неподалёку. Кассиопея посмотрела на стаканчик, потом на него. Гарри смотрел с таким видом, будто ничего особенного не произошло. — Ты опять опять за своё? — Я просто проходил мимо и решил позаботиться о коллегах. — Поттер, ты мракоборец-стажёр. Твоя зарплата меньше, чем у меня. И ты тратишь её на кофе для лаборантов? — Только для одного младшего лаборанта. — он чуть наклонил голову, и Кассиопее пришлось отвести взгляд. — Остальные пьют чай. Она взяла стаканчик. Кофе был горячим, крепким, именно таким, как она любила. И это бесило её почему-то больше, чем если бы он принёс жидкую бурду. — Спасибо. — процедила она, отставляя стаканчик на безопасное расстояние от реактивов. — Не за что. — Гарри не слезал со стола. Он взял с её стола какой-то отчёт, полистал, будто имел на это право. — Ты сегодня какая-то особенно кислая. Опять не спала? — Я всегда кислая, Поттер. Это моё нормальное состояние. — Нет, обычно ты просто недовольная. А сегодня злая. Разница есть. Кассиопея подняла на него глаза. В её взгляде застыл лёд, который обычно заставлял стажёров пятиться. — Если ты сейчас не уйдёшь и не дашь мне работать с этими обугленными уликами, я лично напишу рапорт, что ты мешаешь проведению экспертизы. И Теренс узнает, кто именно в его отряде не умеет обращаться с вещдоками. Гарри поднял руки в капитулирующем жесте — и это движение, такое привычное, теперь смотрелось иначе. Широкие плечи, сильные руки, и Кассиопея снова позлилась на себя за то, что вообще это замечает. — Ухожу, ухожу. Но сначала — пончики. Я заскочил в ту кондитерскую, где ты в прошлый раз сказала, что они «сносные». Взял ассорти. Для всего отдела. Чтобы не думали, что я подлизываюсь только к тебе. Он щёлкнул пальцами, и на свободный столик материализовалась большая картонная коробка. Из неё аппетитно пахло сахаром, корицей и шоколадом. Кассиопея не успела ответить, потому что из-за соседнего стеллажа высунулась голова её напарницы — Розалинда, молчаливой женщины лет сорока, которая знала о токсинах больше, чем любой учебник. — О, Поттер принёс пончики! — напарница с радостью устремилась к коробке. — А я уже думала, что сегодня буду питаться одной химией. — Угощайтесь, — Гарри кивнул, и его взгляд скользнул к Кассиопее. — Там есть с яблоками. Твои любимые. — Я не говорила, что они мои любимые. — Ты сказала «терпимо». Для тебя «терпимо» — это высшая оценка. Кассиопея закатила глаза. Но когда Гарри, наконец, слез со стола и направился к выходу. — Он слишком часто заходит, — заметила Розалинда, жуя пончик с шоколадом. — Ты не находишь? — Он приносит материалы. — Материалы приносит обычно кто-то из младших. А он ходит сам. И кофе. И пончики. Для всего отдела, конечно. — Розалинда хитро прищурилась. — Но с яблоком — только для тебя. — Это совпадение. — Конечно. — Розалинда взяла ещё один пончик. — Как и то, что он заглядывает сюда чаще, чем к себе в отдел. Я тут посчитала, в среднем три раза в день. И это только когда я на месте. А когда меня нет, говорят, он и пять раз забегает. Кассиопея стиснула зубы. Взяла кофе, сделала глоток. Горячо, горько, идеально. — Он просто ответственный, — сказала она, не веря сама себе. — Хочет, чтобы экспертизы делались быстрее. — Ага. И поэтому он притащил тебе пончик с яблочным джемом, хотя в коробке два шоколадных, один с вишней и какой-то странный фиолетовый. — Я сейчас вызову охрану, Розалинда. — Вызывай. — напарница ничуть не смутилась. — Но правду это не отменит. Он в тебя влюблён, Блэк. Кассиопея не ответила. Она развернулась к столу, сделала вид, что изучает обугленные папки. Но кофе грел ладони, а пончик так и лежал нетронутым на краю стола — Гарри специально положил его рядом с её локтем. «Треклятый Potter», — подумала она, откусывая кусочек. Пончик был идеальным. И это бесило больше всего. В дверь постучали. Кассиопея вздрогнула, пролив чуть-чуть кофе на бланк отчёта. — Войдите, — сказала она сухо, вытирая пятно. Дверь приоткрылась, и в проёме показалась кудрявая голова младшей ассистентки — Эммы, которая отвечала за документооборот. — Мисс Блэк, это мистер Поттер забыл... — она запнулась, заметив коробку с пончиками. — О, а это правда, что он приносил угощение? — Правда, — ответила Розалинда, пододвигая коробку ближе. — Берите, девушки. Эмма, а за ней и две другие ассистентки, которые, видимо, караулили за дверью, влетели в лабораторию с такой скоростью, будто за ними гнались. Они смущённо краснели, принимая пончики, и перешёптывались: — Он такой внимательный... — И приносит каждый раз... Кассиопея закатила глаза так выразительно, что напарница фыркнула в кулак. — Девочки, — сказала Кассиопея ледяным тоном, — если вы не вернётесь к своим отчётам в течение тридцати секунд, я лично прослежу, чтобы мистер Поттер больше никогда не приносил пончики в эту лабораторию. Потому что вы отвлекаетесь от работы. Ассистентки, всё ещё краснея, выпорхнули в коридор. Кассиопея осталась одна — если не считать Розалинды, которая смотрела на неё с многозначительной улыбкой. — Что? — спросила Кассиопея, не выдержав. — Ничего. — Миранда взяла со стола очередной образец. — Просто ты покраснела, когда говорила про отчёты. — Это аллергия на пончики. И на идиотов, которые не могут заходить нормально. — Конечно. — Миранда склонилась над микроскопом. Кассиопея не нашлась, что ответить. Она взяла лупу, снова посмотрела на браслет, но зелёный налёт сливался в одно пятно. Вместо него она видела картонный стаканчик с чёрным кофе и пончик с заварным кремом, который не допила. «Три раза в день», — мысленно повторила она слова напарницы. — «Слишком часто». Но когда дверь снова скрипнула через час, и Гарри заглянул с вопросом: «Блэк, ты не видела мою куртку? Я, кажется, забыл её на стуле», — она не выгнала его. Только закатила глаза и кивнула на вешалку, где висела его форменная куртка. — Забирай и уходи, Поттер. У меня анализы. — Спасибо, — он надел куртку, задержался на пороге. — Кофе ещё горячий? — Остыл уже. — Хочешь, принесу свежий? Кассиопея подняла на него взгляд. — Хочу, чтобы ты ушёл и дал мне работать. Гарри улыбнулся. Широко, искренне, так, что в уголках глаз собрались морщинки. — Ладно. Но завтра утром у нас новый рейд. Я заскочу с уликами, если ты не будешь слишком злой. — Я всегда злая, Поттер. — Знаю. — он подмигнул и вышел, прежде чем она успела бросить в него чем-нибудь тяжёлым. Кассиопея сидела, глядя на закрывшуюся дверь, Розалинда, не поднимая головы, сказала: — Я ничего не говорю. Я просто работаю. — Молчи. — ответила Кассиопея.