The Quiet Storm.

***

Осеннее утро встретило Хогвартс пронзительной прохладой и тяжёлым, серо-свинцовым небом. Земля на стадионе ещё не просохла после затяжных дождей, и каждый шаг гриффиндорской сборной отзывался глухим чавканьем грязи под тяжёлыми кожаными щитками. Гарри шёл держа в руках свою верную «Нимбус-2000». В его груди горел азарт: Оливер Вуд поднял команду на рассвете, загоняв всех тактической лекцией, но мысль о полноценном вылете искупала любые лишения. Нарушил этот спортивный триумф ровный, синхронный шаг, донесшийся со стороны раздевалок. Из утреннего тумана, словно зелёная стена, вынырнула шеренга игроков в изумрудных мантиях. Они двигались единым, уверенным строем, поблёскивая начищенной защитой. Вуд мгновенно затормозил, едва не вкопавшись сапогами в раскисший газон. Его лицо вытянулось, а брови взлетели вверх. — Флинт! — рявкнул Оливер, гневно сжимая древко своей метлы. — Что вы здесь делаете? Маркус Флинт, капитан слизеринцев, остановился в нескольких ярдах. На его широком лице заиграла тяжёлая, предвкушающая ухмылка, обнажившая неровные зубы. — Тренироваться пришли, Вуд, — лениво, с явной издёвкой бросил он. — Но я забронировал поле на сегодня! — Оливер сделал шаг вперёд, его голос сорвался на опасные, звенящие ноты. — У меня письменное разрешение от мадам Трюк! — Тихо, Вуд, — Флинт демонстративно поморщился, будто от головной боли. Он небрежно запустил руку за пазуху и выудил оттуда туго свёрнутый пергамент, перевязанный зелёной лентой. — У нас есть разрешение посерьёзнее. Держи. Он ленивым жестом протянул свиток. Чуть поодаль, на деревянной трибуне, укутавшись в тёплые шарфы, сидели Рон и Гермиона и Вайолет, она задумчиво перелистывала тяжёлый фолиант по нумерологии. Но шум заставил её оторваться от чтения. Она посмотрела на поле, где две группы подростков уже начали сходиться стенка на стенку, и её аккуратные брови сошлись на переносице. — Ссорой попахивает, — негромко, но отчётливо произнесла Виола. В ту же секунду Гарри на поле уловил по ментальной связи волну её беспокойства — колкую, предупреждающую. Он едва заметно повёл плечом. Рон и Гермиона, не сговариваясь, захлопнули свои книги. Втроём они поднялись с мест и быстрым шагом направились к эпицентру назревающего конфликта. Тем временем Вуд, дрожащими от негодования пальцами, сорвал печать со свитка и вслух прочитал размашистый, угловатый почерк: — «Я, Северус Снейп, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на стадионе, дабы подготовить их нового ловца»… — Оливер поднял дикий взгляд на Флинта. — У вас новый ловец? Это ещё кто? Шеренга слизеринских игроков плавно разомкнулась, пропуская вперёд невысокого, хрупкого парня. На его бледном лице застыла привычная, высокомерная маска. Светлые, почти белые волосы были безупречно зачёсаны назад. Гарри почувствовал, как внутри всё перевернулось от глухого раздражения. — Малфой? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить. — Да, верно, Поттер, — Драко сделал шаг вперёд, самодовольно оглядывая гриффиндорцев. Острый взгляд его серых глаз на секунду метнулся к подошедшей когтевранской форме Вайолет, но тут же вернулся к Гарри. — И поверь, это не последний сюрприз на сегодня. Рон, вставший за плечом брата, внезапно замер, уставившись в землю. Его взгляд был прикован к одинаковым, лакированным мётлам, которые слизеринцы держали у ног. На их отполированных рукоятях золотом горели аккуратные цифры. — Новейшие «Нимбусы-2001»… — выдохнул Уизли, и в его голосе смешались благоговейный ужас и зависть. — Где вы достали целую партию? Один из загонщиков Слизерина, довольно ухмыляясь, перехватил метлу поудобнее и сказал. — Отец Драко подарил всей команде. Малфой картинно расправил плечи, окинув поношенную, заштопанную мантию Рона уничтожающим взглядом. В его голосе зазвучал чистый, неразбавленный яд. — Видишь ли, Уизли, в отличие от некоторых, мой отец может позволить себе купить лучшее. Гермиона, стоявшая рядом с Вайолет, резко шагнула вперёд. Её карие глаза вспыхнули праведным гневом, а пышные каштановые волосы, казалось, слегка распушились от переполнявшей её магии. Она вскинула подбородок, глядя прямо на Драко. — Зато никто в Гриффиндоре не покупал себе место! Всех наших игроков взяли за талант. Лицо Малфоя мгновенно пошло багровыми пятнами. Высокомерие сменилось уродливой гримасой уязвлённого самолюбия. Он сузил глаза, шагнув к Гермионе почти вплотную, и процедил сквозь зубы слова, от которых воздух на стадионе, казалось, мгновенно застыл. — Твоего мнения никто не спрашивал, поганая грязнокровка. Гарри ощутил, как ментальная связь между ним и сестрой взорвалась ослепительной вспышкой — ярость Вайолет, обычно скрытая за маской хладнокровия, хлынула в его сознание жгучим, ледяным потоком. Шрам на тыльной стороне ладони девочки и шрам на лбу Гарри синхронно отозвались фантомной, острой болью. Воздух на стадионе стал вязким и тяжёлым, словно перед грозой. Оскорбление, брошенное Малфоем, на секунду вызвало глухую, ошеломлённую тишину, но уже в следующий миг Рон Уизли рванулся вперёд. Его лицо было бледным от ярости, а уши горели пунцовым цветом. — Ты заплатишь за это, Малфой! — неистово закричал Рон, выхватывая из кармана палочку, опасно надломленную посередине и наспех перемотанную липкой лентой. Он с замахом направил её в грудь слизеринца. — Ешь слизней! Раздался оглушительный, неестественный треск, похожий на выстрел магловского ружья. Из трещины в древке вырвалась ядовито-зелёная вспышка света, но вместо того, чтобы полететь в сторону Драко, заклинание отрикашетило в Рона. Сильнейшая отдача ударила его в живот и с силой отбросила назад, на раскисшую траву. Малфой отскочил, на секунду испугавшись, но, увидев результат, разразился громким, заливистым хохотом. В ту же секунду весь Слизерин за спиной Драко буквально взорвался диким, издевательским смехом. Маркус Флинт согнулся пополам, упираясь руками в колени, а остальные игроки в изумрудных мантиях открыто потешались, тыча пальцами в лежащего гриффиндорца. — Рон! — Гермиона первая упала перед ним на колени. Гарри и Вайолет подбежали следом. — Что с тобой, Рон? Ну скажи что-нибудь! — взмолилась Гермиона, хватая его за плечи. Уизли судорожно открыл рот, его лицо внезапно приобрело нездоровый, серовато-зелёный оттенок. Вместо слов из его горла вырвался тяжёлый, глухой кашель, и прямо на жухлую траву стадиона извергся огромный, склизкий живой слизень. Команда Слизерина от этого зрелища завыла от восторга ещё громче. Вдруг прямо за спинами столпившихся ребят раздался резкий, ослепительный щелчок фотовспышки. — Ух ты! Гарри, разверни его! — восторженно защебетал Колин Криви, лихорадочно перекручивая плёнку на своей магловской камере. Маленький первокурсник прыгал вокруг них, выискивая лучший ракурс. — Это потрясающий кадр! Что это за заклинание?! — Нет, Колин, уходи отсюда! Живо! — яростно рявкнул Гарри, загораживая Рона спиной от объектива. Виола, чьё когтевранское хладнокровие окончательно уступило место решимости, решительно перехватила Рона под правую руку. Его мантия уже была испачкана грязью и слизью. — Не время для споров, — её голос прозвучал резко, отсекая лишний шум. — Гарри, хватай его с другой стороны. Гермиона, помоги! Гарри подхватил друга под левое плечо. Рона снова скрутил сильный спазм, и по дороге из него вышел ещё один склизкий, тёмный слизень, шлёпнувшись прямо на сапог Оливера Вуда. Гриффиндорская сборная, хмурясь, расступилась, прикрывая отход своих ребят от улюлюкающих слизеринцев. Троица медленно потащила бледного, содрогающегося Рона прочь со стадиона, увязая в раскисшей земле. — Куда мы его несём? В больничное крыло? — задыхаясь от тяжести, спросила Гермиона, испуганно глядя на зелёные губы друга.— Нет, мадам Помфри поднимет шум и доложит профессорам, — на ходу бросила Вайолет, кивая в сторону виднеющейся вдали деревянной хижины на краю Запретного леса, над трубой которой вился мирный дымок. — Давайте отведём его к Хагриду. Он постоянно возится с тварями, он наверняка знает, что делать в таких случаях.

***

Тяжёлая дубовая дверь хижины с треском захлопнулась, отсекая промозглый ветер и издевательский хохот со стадиона. Внутри пахло сушёными травами, дымом от камина и мокрой шерстью Клыка, который тут же подбежал к вошедшим, размахивая хвостом. Гарри аккуратно усадили шатающегося Рона на массивный деревянный стул. Хагрид, тяжело стуча огромными сапогами, поспешно вышел в соседнюю комнату и вернулся, таща в руках колоссальных размеров ведро. — Вот тебе специальное оборудование, — прогудел лесник, с глухим стуком ставя велит прямо между коленей Уизли. На его добродушном бородатом лице читалось искреннее сочувствие. — Боюсь, тебе придётся просто переждать, пока они все оттуда не вылезут. Гарри поспешно схватил ведро за край, помогая Рону удерживать его. Рона в ту же секунду согнуло очередным рвотным позывом, и в ведро вылетели сразу два крупных слизня. — Ох, матушка...Хорошо хоть, что не застревают, — Хагрид поморщился, качая головой, и принялся возиться у закипающего чайника. — И кого же ты, Рональд, хотел эдак приложить? — Малфоя, — хмуро ответила Вайолет. Она стояла чуть поодаль, оперевшись спиной о бревенчатую стену и скрестив руки на груди. Её когтевранский галстук был слегка сдвинут набок, а в ярко-зелёных глазах всё ещё горели остатки недавней ярости. — Он оскорбил Гермиону. Назвал её... Гермиона, до этого сидевшая неподвижно и глядевшая в одну точку, резко поднялась со своего места. Она сделала несколько шагов к окну, спиной к мальчикам, словно пытаясь скрыть дрожь в плечах, и глухо, но отчётливо закончила. — Грязнокровкой. Хагрид от неожиданности едва не выронил огромную глиняную кружку. Заварник со стуком опустился на стол. — Как он мог... — ошеломлённо прошептал великан, и его густые брови грозно сошлись на переносице. — Прямо так и сказал? В лицо? Гарри, продолжая придерживать ведро для Рона, перевёл непонимающий взгляд с сестры на подругу. — Объясните же наконец, что это значит? — в его голосе звучало искреннее замешательство. — Я понял, что это что-то плохое, но почему все так отреагировали?Вайолет тяжело вздохнула и посмотрела на брата с мягким укором. — Гарри, ты серьёзно не знаешь, что это за слово? Гермиона медленно повернулась к ним лицом. Её глаза блестели от подступающих слёз, но подбородок был упрямо вскинут вверх. — Это означает «грязную кровь», Гарри, — её голос слегка дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Самое гнусное, самое оскорбительное прозвище для тех, кто рождён маглами. Для тех, у кого родители не имеют отношения к магии. Это обо мне. В приличном магическом обществе такими словами не бросаются. — Видишь ли, Гарри, — Хагрид присел на край своего огромного стола, который под его весом жалобно затрещал, — многие волшебники, ну, из этих...вроде семейства Малфоев, считают себя лучше других. Просто потому, что в их жилах, как вы понимаете, течёт исключительно чистая кровь. Они думают, что это даёт им право смотреть на остальных как на грязь под ногами. — Это омерзительно, — процедил Гарри, чувствуя, как внутри закипает глухой, злой гнев на Драко и всё его чистокровное окружение. В ментальном поле Вайолет он поймал похожую мысль — холодную, презрительную солидарность. В этот момент Рона снова скрутило. Из него со свистом вышел очередной склизкий обитатель стадиона. Уизли кое-как утёр рот рукавом мантии и, тяжело дыша, хрипло добавил. — Это ужасно... — Да это просто бред собачий! — горячо воскликнул Хагрид, махнув своей огромной ручищей в воздухе. — Сейчас все волшебники так или иначе полукровки, чистых семей по пальцам пересчитать можно! Да и какая разница, чья кровь? Ты мне вот что скажи: пусть эти слизеринские чистоплюи найдут хотя бы одно заклинание, которого не знает наша Гермиона! Гермиона шмыгнула носом, и на её заплаканном лице впервые за это утро появилась робкая, благодарная улыбка. Она сделала шаг назад и подошла ближе к леснику. Хагрид осторожно, стараясь действовать как можно мягче, обхватил её маленькую ладонь своими огромными, покрытыми мозолями пальцами. — Не переживай, Гермиона, — ласково, но весомо произнёс великан, заглядывая ей в глаза. — Не переживай из-за этого ни одной минуты. Ты лучшая ученица на курсе, и никакие слова этого мальчишки этого не изменят. Вайолет подошла со спины и мягко положила руку Гермионе на плечо, без слов выражая свою поддержку.

***

Кабинет Златопуста Локонса буквально душил обилием его собственных улыбающихся лиц. Портреты больших и малых размеров занимали каждый свободный дюйм на стенах, и в мерцающем свете свечей казалось, что сотни надушенных профессоров непрерывно подмигивают близнецам. Гарри и Вайолет сидели за длинным столом, утопая в горах розоватых конвертов. Гарри механически подписывал адреса, а Виола хладнокровно, с чисто когтевранской аккуратностью промокала чернила промокашкой. Локонс, вальяжно откинувшись в кресле, изящно обмакнул перо в чернильницу. — Гарри, Виола, могли бы вы когда-нибудь представить, что будете отбывать наказание, помогая мне отвечать на письма поклонников? — самодовольно промурлыкал он, ослепительно улыбнувшись. — С трудом, — ледяным тоном отозвалась Вайолет, даже не подняв головы от пергамента. Локонс её холодности словно и не заметил. Он картинно вздохнул, устремив взор куда-то под потолок. — Слава — неверная подруга, друзья мои. Знаменитость состоит из знаменитых поступков, запомните это. Недостаточно просто иметь шрамы, нужно ежедневно доказывать миру… В этот момент Гарри внезапно замер. Перо застыло над конвертом, оставив жирную чернильную кляксу. Внутри его сознания, прямо по ментальной связи с сестрой, пронёсся резкий, колючий разряд чистой паники. Виола одновременно с ним выпрямилась на стуле, её пальцы судорожно сжали край стола. Где-то за каменной кладкой, прямо в толще стен, раздалось леденящее душу шуршание. За ним последовал ни на что не похожий — шипящий, утробный, зловещий голос. — Что?.. — вырвалось у Гарри, и он испуганно огляделся. — Прости? — Локонс удивлённо моргнул, оторвавшись от надписи на своей очередной фотографии. — Этот голос… — Гарри нахмурился, вслушиваясь в глухие вибрации. — Голос? — Профессор недоуменно приподнял идеальную бровь. — Вы разве не слышите это? — Вайолет резко повернулась к преподавателю. Её ярко-зелёные глаза сузились, а бледная кожа казалась ещё белее в полумраке кабинета. — О чём ты говоришь, Гарри? Виола? — Локонс снисходительно рассмеялся, взмахнув идеальной кистью руки. — Наверное, вы просто задремали. И, бог мой, ещё бы! Гляньте на часы — мы сидим здесь почти четыре часа. Как быстро летит время, когда делом занят! — Верно… — синхронно выдохнули близнецы.Локонс быстро выставил их за дверь, явно не желая разбираться с «фантазиями» уставших подростков. Стоило тяжёлой дубовой двери захлопнуться, как близнецы остались один на один в пустом, погружённом в ночную темноту коридоре. Звук вернулся мгновенно. Он скользил по камням, перемещаясь где-то над их головами, внутри старинной кладки. «Крооовь… Я чууувствую крооовь…» — раздалось утробное шипение. Вайолет, повинуясь интуиции, сделала шаг вперёд и плотно приложила ухо к холодному, покрытому влажным налётом камню стены. Гарри замер рядом, едва дыша. Через их ментальную связь, которая сейчас работала на пределе из-за пикового страха, он чувствовал, как у сестры бешено колотится сердце. Виола зажмурилась, улавливая вибрацию звука, и по её спине пробежал мороз. Среди неразборчивого шуршания она отчётливо, кристально ясно разобрала лишь одно страшное слово. — Убить…Она резко отпрянула от стены, испуганно взглянув на брата. — Оно движется, — выдохнул Гарри, хватая её за руку. — Бежим! Они бросились бежать по пустому коридору, ориентируясь только на леденящие звуки, которые уходили всё дальше под потолок. На одном из поворотов они едва не врезались в две фигуры. — Гарри! Вайолет! — Гермиона испуганно отшатнулась, прижимая к груди стопку книг. Рон, стоявший рядом с ней, удивлённо округлил глаза. — Мы шли вас встречать. Что случилось? На вас лица нет! — Вы слышали это? — задыхаясь от быстрого бега, спросил Гарри, хватая Рона за плечо. — Что? — Уизли растерянно переглянулся с Гермионой. — Мы ничего не слышали. Коридоры абсолютно пустые. — Этот голос… — Вайолет тяжело дышала, её ладонь всё ещё сжимала шрам на тыльной стороне кисти, который теперь горел тупой, предупреждающей болью. — Он был прямо в стенах. Он говорил об убийстве. Гермиона испуганно нахмурилась, переводя взгляд с бледного лица Гарри на застывшую, напряжённую позу Вайолет. — Голос? — растерянно переспросила она, крепче прижимая к себе учебники. — Какой ещё голос? Мы с Роном только что прошли весь этаж, здесь абсолютная тишина. — Мы услышали его ещё в кабинете Локонса, — быстро, глотая слова от подступающего страха, заговорила Виола. Она непроизвольно сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как её рациональность пасует перед первобытным ужасом, скользившим за камнями. — И вот снова...Он движется по замку. Прямо внутри стен. И он хочет убить. Не дожидаясь ответа, Гарри и Вайолет сорвались с места, ведомые остаточным шуршанием, которое угасало где-то впереди. Гермиона и Рон, шумно переглянувшись, бросились следом за ними. Они свернули в длинный, обычно безлюдный коридор на третьем этаже и тут же затормозили: подошвы их ботинок с громким всплеском погрузились в холодную воду. Пол был затоплен — из-под двери туалета Плаксы Миртл непрерывным потоком выливалась вода. — Смотрите, — Гарри указал рукой на высокий подоконник, ярко освещённый лунным светом. Там, выстроившись в ровную, стремительную цепочку, сотни пауков в панике бежали наружу. Они протискивались сквозь узкую щель в раме, словно спасались от невидимого пожара. — Странно...Очень странно ведут себя пауки, — прошептал Гарри, заворожённо наблюдая за их массовым бегством. — Терпеть не могу пауков, — Рон передёрнул плечами, попятившись назад и испуганно поджав ноги. Вайолет не слушала его. Её взгляд упал на тёмную водяную гладь под ногами. На зеркальной поверхности лужи зловеще дрожало перевёрнутое отражение чего-то большого, написанного на стене. Близнецы Поттер синхронно подняли головы вверх. Гермиона сделала шаг вперёд, её губы задрожали, когда она вслух прочитала огромные, небрежные буквы, тускло поблёскивавшие в полумраке. — «Тайная комната открыта. Враги наследника, трепещите». — Она резко осеклась, прикрыв рот ладонью. — Боже... «Написано кровью». — О нет, — выдохнул Гарри. Его взгляд сместился чуть правее, к кованому железному подсвечнику для факела. Гарри медленно пошёл ближе к стене, чувствуя, как ментальная связь с сестрой отзывается глухой, ноющей тревогой. — Кошка Филча... — глухо произнёс он. — Миссис Норрис! — испуганно ахнула Вайолет, подбегая к брату. Животное висело, зацепленное хвостом за металлический кронштейн. Лапы кошки были окоченевшими, спина выгнута дугой, а огромные, стеклянные глаза безжизненно смотрели в пустоту. Она выглядела застывшей, словно превратилась в чучело. И в эту самую секунду, не дав ребятам даже опомниться, коридор с обоих концов взорвался шумом сотен шагов и весёлым гулом голосов. Ужин в Большом зале закончился, и толпы студентов, возвращавшихся в свои гостиные, хлынули прямо в затопленный пролёт. Потоки учеников Гриффиндора, Слизерина и Когтеврана мгновенно зажали четвёрку друзей в кольцо. Нарастающий гомон резко оборвался — впереди стоящие ученики замерли, увидев жуткую надпись и застывших под ней близнецов Поттер. — Ух ты! Развернись чуть-чуть, Гарри! — из толпы с занесением своей огромной магловской камеры выскочил Колин Криви. Его глаза горели фанатичным азартом, он уже наводил объектив на висящую кошку. Но сделать снимок он не успел. Староста Гриффиндора, Перси Уизли, со строгим и бледным лицом решительно шагнул вперёд и тяжёлой ладонью опустил камеру первокурсника вниз, не дав сработать вспышке. — Не смей, Криви. Убери это сейчас же, — жёстко отрезал Перси.Толпа зашумела сильнее, расступаясь перед взрослыми волшебниками. Тишина, сковавшая коридор, казалась физически ощутимой. Стоявший в первых рядах слизеринской толпы Драко Малфой криво усмехнулся. Его серые глаза с явным торжеством скользнули по багровым буквам на стене, а затем намертво пригвоздили к месту застывшую от шока Грейнджер. — Враги наследника, трепещите! — громко, на весь коридор провозгласил Малфой, и его голос эхом разнёсся под сводами. Он сделал шаг вперёд, целясь в неё ледяным взглядом. — Ты следующая, грязнокровка! Рядом с Драко, чуть отступив в тень, стоял Теодор Нотт. Его бледное аристократичное лицо оставалось безупречно непроницаемым, словно высеченным из мрамора. Но стоило Малфою выкрикнуть оскорбление, как пальцы Тео, скрытые в широких рукавах мантии, судорожно сжались. Сквозь толпу его проницательные серые глаза неотрывно, с глухим, тщательно подавляемым напряжением впились в Вайолет. Он видел, как она тяжело дышит, как побелели её костяшки пальцев. Виола на секунду подняла голову, но её взгляд скользнул мимо Теодора, словно на его месте была пустая стена — хладнокровно, с абсолютным презрением. Ментальная связь близнецов в этот момент отозвалась у Гарри глухим ударом сердца: Виоле было плевать на Малфоя, но присутствие Нотта рядом с этим отребьем ранило её гораздо глубже. — Что здесь происходит? Ну-ка разошлись! Пропустите! Пропустите! — яростный, хриплый голос разорвал гул толпы. Сквозь ряды студентов, расталкивая когтевранцев локтями, прорвался Аргус Филч. Его лицо судорожно подёргивалось, а в руках был зажат грязный обрывок тряпки. Он замер, уставившись на подвешенное животное, и его глаза едва не вылезли из орбит. — Поттер? — Филч медленно перевёл дикий, наливающийся безумием взгляд на Гарри и Виолу. — Что у вас здесь?.. Миссис Норрис?! Ты…ты убил мою кошку?! — Нет, нет, мистер Филч, мы ни при чём! — поспешно воскликнула Вайолет, пытаясь закрыть брата собой. — Я убью тебя! Я тебя убью! — истошно взвизгнул завхоз.Потеряв над собой контроль, он бросился вперёд и мёртвой хваткой вцепился в школьную форму Гарри на груди, с силой встряхивая его. Виола рванулась, чтобы оттащить Филча, но в этот момент коридор озарился ярким светом факелов. — Аргус, прекратите! В коридор стремительно вошёл Альбус Дамблдор в сопровождении профессора Макгонагалл и сияющего, растерянного Златопуста Локонса. Чуть позади них, словно огромная летучая мышь, бесшумно скользил Северус Снейп. Его чёрные, пустые глаза мгновенно оценили обстановку, задержавшись на защитном жесте Вайолет. — Прошу всех сию же секунду разойтись по своим комнатам, — громко и властно объявил Дамблдор, и его голос мгновенно заставил толпу утихнуть. Директор обвёл взглядом замершую четвёрку. — Всех…кроме вас четверых. Студенты нехотя начали расходиться. Малфой на прощание бросил на гриффиндорцев победный взгляд, а Теодор Нотт ушёл одним из первых, так и не обернувшись, унося в глазах застывшую серую хмурь. Когда коридор опустел, Дамблдор подошёл к кошке, аккуратно снял её с кронштейна и внимательно осмотрел. — Она не мертва, Аргус, — мягко произнёс директор, поворачиваясь к дрожащему завхозу. — На неё просто наложено мощное заклятье. — Так я и думал! — тут же вклинился Локонс, картинно всплеснув руками и поправляя идеальные складки своей мантии. — Ах, как жаль, что меня здесь не было! Я знаю потрясающее контрзаклятье, которое спасло бы её в одно мгновение! — Но какое именно заклятье послужило причиной, я пока сказать не могу, — ровным тоном прервал его Дамблдор, проигнорировав хвастовство. — Спросите их! — Филч ткнул дрожащим, грязным пальцем в сторону близнецов Поттер, его голос сорвался на хрип. — Вы видели, что они написали на стене?! Это они сделали! — Это неправда, сэр, — твёрдо сделал шаг вперёд Гарри. — Я не трогал Миссис Норрис. Мы просто шли мимо. — Позвольте сказать, директор, — раздался тихий, бархатный голос Снейпа. Он выступил из тени, сложив руки на груди. Его взгляд, обычно ледяной для Гарри, при обращении к Вайолет заметно смягчился, став более спокойным и справедливым. — Я допускаю, что Поттеры и их друзья совершенно случайно оказались здесь. Тем не менее… совпадение подозрительно. К тому же я не припомню, чтобы видел Поттеров сегодня на ужине в Большом зале. — Боюсь, это я виноват, Северус, — поспешно улыбнулся Локонс, делая шаг вперёд. — Они помогали мне отвечать на почту поклонников. Задержались у меня в кабинете. — Поэтому мы и пошли их искать, профессор, — быстро добавила Гермиона, преданно глядя на Макгонагалл. — Когда мы нашли их, они сказали… — Мы сказали, что не хотим есть, — подхватил Гарри, перехватив тревожную мысль сестры по ментальной связи. — Мы уже шли в свои гостиные, как вдруг наткнулись на Миссис Норрис. Дамблдор внимательно посмотрел на близнецов сквозь очки-половинки, и в его мудрых глазах не было осуждения. — Помните о презумпции невиновности, Северус, — мягко, но непреклонно произнёс директор. — Я требую наказания! — вновь закричал Филч, едва не плача от бессильной ярости. — Моя кошка подверглась заклятию! Кто-то должен ответить! — Мы сможем вылечить её, Аргус, — успокаивающе произнёс Дамблдор. — Как мне известно, у мадам Стебель сейчас как раз зреют мандрагоры. Как только они подрастут, мы приготовим целебное снадобье и вернём Миссис Норрис к жизни. А пока что…я настоятельно призываю к осторожности всех без исключения. Профессор Макгонагалл, проводите гриффиндорцев. Мисс Поттер, вам лучше вернуться в башню Когтевран. Вайолет молча кивнула и ушла в последний раз посмотрев на брата.

***

Широкие готические окна кабинета Трансфигурации заволокли утренние серые туманы. Сегодня за длинными дубовыми партами сидели сразу три факультета: шумный Гриффиндор, сосредоточенный Когтевран и молчаливый, обособленный Слизерин. Вайолет устроилась в когтевранском ряду рядом с Лизой. Лиза что-то увлечённо чертила на полях пергамента, но сама Виола сидела прямо, внимательно вглядываясь в доску. На противоположной стороне класса, среди изумрудных галстуков, расположился Теодор Нотт. Он лениво крутил в пальцах палочку, глядя строго перед собой, но Вайолет кожей чувствовала его скрытое, тяжёлое внимание, которое она упорно игнорировала. Профессор Макгонагалл, чётко чеканя шаги, прошла между рядами и остановилась у своего стола, на котором нахохлилась крупная живая птица. — Попрошу внимания, класс, — раздался её строгий, сухой голос. — Сегодня мы будем превращать животных в сосуды для жидкости. Вот так. Раз, два, три. Фераверто! Она трижды изящно коснулась птицы кончиком своей волшебной палочки. Живые перья мгновенно подернулись прозрачным глянцем, клюв и крылья плавно втянулись, и уже через секунду на столе профессора стоял великолепный, красивый гранёный стакан из чистейшего хрусталя. По классу пронёсся восхищённый шёпот студентов. Макгонагалл удовлетворённо кивнула и обвела аудиторию проницательным взглядом из-под очков. — Кто же попробует первым?.. — Она на секунду задумалась. — Давайте вы, мистер Уизли. Рон, сидевший за одной партой с Гарри, испуганно вздрогнул. Прямо перед ним на столе сидела его старая жирная крыса Короста, лениво грызущая обрубок пера. Рон сглотнул, вытащил свою многострадальную палочку, всё ещё скреплённую серой липкой лентой, и трижды неуверенно ткнул ею в сторону питомца. — Раз, два, три… Фераверто! — боязливо скомандовал он. Раздался глухой, хриплый хлопок. Палочка заискрилась, и Короста начала деформироваться. Однако вместо хрустального бокала на парте Рона появилось нечто неописуемое: сосуд отдалённо напоминал стакан, но он был полностью покрыт густой серой шерстью, вместо изящной ручки у него сиротливо подёргивался длинный крысиный хвост, а из ободка торчали усы. Кабинет мгновенно взорвался громким, недержимым смехом. Слизеринцы на задних партах откровенно потешались, Малфой ехидно фыркнул, а Гарри, сидевший рядом, сочувственно похлопал друга по плечу, сдерживая улыбку. — Вам определённо стоит заменить эту палочку, мистер Уизли, — вздохнула Макгонагалл, взмахом руки возвращая Коросте её прежний крысиный вид. Смех в классе постепенно затих, но рабочая атмосфера так и не вернулась. Напряжение, оставшееся после вчерашнего происшествия в коридоре, тяжёлым грузом висело над партами. Гермиона Грейнджер, сидевшая впереди, решительно подняла руку. Её карие глаза смотрели на профессора с непривычной, далёкой от учебного процесса серьёзностью.Макгонагалл удивлённо приподняла брови. — Да, мисс Грейнджер? — Профессор… — Гермиона сглотнула, крепче сжимая пальцы. — Не могли бы вы рассказать нам…про Тайную комнату? Класс мгновенно замер. Смех, шуршание перьев, скрип стульев — всё стихло в одну секунду. Слизеринцы, до этого сидевшие вальяжно, подались вперёд. Теодор Нотт замер, его серые глаза хищно сузились, устремившись на Грейнджер, а Драко Малфой криво, победоносно ухмыльнулся. Вайолет на своей парте отложила перо, прислушиваясь. Профессор Макгонагалл поджала губы. Она обвела притихший класс долгим взглядом, борясь с внутренним нежеланием ворошить древние школьные слухи. — Попробую… — наконец тихо произнесла она, сложив руки на груди. — Вы все, конечно, знаете, что школу Хогвартс основали тысячи лет назад четыре величайших мага и волшебницы всех времён: Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Трое из основателей сосуществовали друг с другом очень гармонично. Но один…один всегда был смутьяном. Рон, не поворачивая головы, едва заметно толкнул Гарри локтем в бок и едва слышно прошептал. — Угадай, кто. Гарри незаметно кивнул, продолжая внимательно слушать. — Салазар Слизерин, — продолжила профессор Макгонагалл, и её голос эхом разносился под высокими сводами кабинета, — хотел более тщательно отбирать учеников, поступающих в Хогвартс. Он искренне считал, что магические знания должны храниться исключительно в семьях абсолютно волшебных. Иначе говоря — чистокровных. Не сумев убедить в этом остальных основателей, он вспылил и в конце концов покинул школу. Согласно легенде, незадолго до своего ухода Слизерин обустроил в этом замке тайное, глубоко скрытое укрытие, названное впоследствии Тайной комнатой. Профессор сделала небольшую паузу, её лицо стало суровым и бледным. — Перед тем как уйти навсегда, он запечатал её. И открыть эту комнату сможет лишь один-единственный человек — его истинный Наследник. Только он сможет снять вековую печать, зайти внутрь и освободить ужас, запертый там от чужих глаз. И с помощью этого ужаса очистить школу от всех тех, кто, по мнению Слизерина, недостоин изучать магию. — Грязнокровок, — негромко, но до жуткого отчётливо произнесла Гермиона. Это слово прозвучало как выстрел. Макгонагалл едва заметно вздрогнула от этого термина, но спорить не стала. — На самом деле, — поспешно добавила профессор, словно пытаясь вернуть классу утерянное спокойствие, — школу неоднократно и очень тщательно осматривали самые опытные волшебники. Никакой скрытой комнаты обнаружено не было. — Профессор, — вновь подала голос Гермиона, проигнорировав утешения. — А что, согласно этой легенде, находится внутри комнаты? Что за ужас? Макгонагалл на мгновение замолчала. Её пальцы крепче сжали волшебную палочку, а взгляд на секунду метнулся к близнецам Поттер. — Там якобы спрятано существо, — тихо, почти шёпотом ответила профессор, и от её тона по спинам студентов пробежали мурашки. — Существо, которое подвластно исключительно воле слизеринского Наследника. По легенде…там живёт немыслимое, древнее чудовище. Вайолет медленно перевела взгляд на Гарри. Через их ментальную связь лавиной хлынуло тяжёлое, липкое осознание: голос в стенах, который они слышали вчера вечером, принадлежал именно этому «немыслимому чудовищу». И оно уже было на свободе.

***

Стоило колоколу объявить об окончании урока, как тишину кабинета Трансфигурации разорвал резкий грохот отодвигаемых стульев. Но привычного весёлого галдежа не было — студенты расходились притихшими группами, бросая друг на друга подозрительные взгляды. Гарри, Вайолет, Рон и Гермиона вышли в полутёмный коридор одними из первых. Виола шла чуть впереди, её пальцы крепко сжимали ремешок сумки с учебниками, а в глазах застыла напряжённая когтевранская сосредоточенность. Гермиона торопливо семенила рядом, её лицо всё ещё сохраняло бледность после рассказа профессора. — Да разве вы не заметили? — горячо, почти шёпотом заговорила Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Макгонагалл встревожена! И все остальные учителя тоже. Они ведь знают, что это не просто легенда. Всё, что происходит в замке — чистая правда! — Если комната существует, и этот «ужас» на свободе, то дело плохо, — Гарри на ходу пригладил растрёпанные чёрные волосы. На его лбу шрам отозвался лёгким, едва заметным покалыванием. Через ментальную связь он уловил, как Виола мысленно возвращается к тому зловещему шипению в стенах. Каждое воспоминание о слове «убить» отдавалось в их общем сознании холодной дрожью. — Да тут и думать нечего, — сердито буркнул Рон, прижимая к себе пострадавшую Коросту. — Кто у нас в школе спит и видит, как бы очистить Хогвартс от маглорождённых? Кто хвастается своей чистой кровью на каждом углу? Наследник Слизерина — это Малфой. На все сто процентов. Вспомните, как он орал вчера у стены! — Малфой высокомерен и глуп, — холодно отозвалась Вайолет, не замедляя шага. Её ровный, чистый голос заставил друзей притихнуть. — Он обожает бросаться громкими словами, чтобы казаться значительнее. Но стать Наследником древнего тёмного рода…Для этого нужны не только деньги отца, но и сила. Хотя…его причастность нельзя исключать полностью. В этот момент шедший позади них поток слизеринцев начал их нагонять. Драко Малфой шествовал в окружении Крэбба и Гойла, громко и вальяжно рассуждая о том, что «скоро в замке наконец-то наступит порядок».Чуть поодаль от этой шумной компании, держась в тени каменных арок, шёл Теодор Нотт. Его проницательные серые глаза были неотрывно прикованы к тонкой фигуре Вайолет. Он шёл достаточно близко, чтобы слышать обрывки их разговора, но держал дистанцию, безупречно разыгрывая роль равнодушного чистокровного сноба перед своей «стаей». Стоило Малфою слишком резко качнуть в сторону гриффиндорцев своей новой метлой, которую тот тащил на следующий урок, как Теодор словно бы случайно сделал шаг вперёд, загородив Драко траекторию и вынудив его отвернуться. Вайолет спиной почувствовала какое-то движение, хотела обернуться, но в этот момент уже заговорила Гермиона. — Нам нужны доказательства, — Гермиона решительно потянула друзей за рукава в сторону библиотечного крыла. — Если Малфой причастен, мы должны это выяснить. И у меня, кажется, есть один план. Но для него понадобится нарушить пару десятков школьных правил.

***

Библиотека была погружена в полумрак. Извилистые тени от высоких книжных стеллажей ложились на дубовый стол, за которым в томительном ожидании сидели трое. Гарри бесцельно крутил в руках нераспечатанный рулон пергамента, Рон уныло подпёр подбородок ладонью, а Вайолет, выпрямив спину, пристально всматривалась вглубь тёмных книжных лабиринтов.Шаги послышались внезапно — быстрые, взволнованные. Из-за угла вынырнула Гермиона. В её руках была зажата старая, массивная книга в потрепанном кожаном переплёте. Девочка тяжело опустилась на свободный стул, со стуком опустила фолиант на стол и, даже не переведя дыхание, заговорила взволнованным шёпотом. — Вот оно, нашла! Оборотное зелье.  Она раскрыла пожелтевшие страницы, на которых виднелись сложные алхимические чертежи и убористый рукописный текст. Гарри и Рон тут же подались вперёд, а Вайолет прищурилась, вчитываясь в названия редких ингредиентов. — Правильно составленное Оборотное зелье позволяет тому, кто его выпьет, временно принимать физический облик другого человека, — прочитала Гермиона, водя пальцем по строчкам. — Полная копия. До мельчайших деталей.  Рон удивлённо округлил глаза, и на его лице впервые за весь день промелькнула азартная улыбка. — Получается…мы можем превратиться в Крэбба и Гойла! Проберёмся к ним в гостиную и обо всём разузнаем у Малфоя! Он перед своими точно скрывать ничего не станет. — Да, — Гермиона согласно кивнула, но её лицо тут же снова сделалось озабоченным. — Но это невероятно сложно. Более сложного и опасного рецепта я в жизни не видела. Тут нужны такие вещи, как златоглазки, водоросли, собранные в полнолуние, тертая шкура бумсланга… Профессор Снейп точно хранит это в личных запасах под тремя замками.  — А сколько времени его готовить? — хмуро спросил Гарри, переводя взгляд на сестру. Через ментальную связь до него донеслось её беспокойство. Виола уже просчитывала риски, и её мысли были далеки от оптимизма. — Почти месяц. Ему нужно настояться, — тихо ответила Гермиона, опустив глаза.  — Почти месяц… — Вайолет медленно повторила эти слова, и её ровный, ледяной голос заставил друзей поёжиться. Она перевела свои ярко-зелёные глаза на Гермиону. — Будь Наследником Малфой, за этот месяц он успеет извести половину полукровок в замке. Чудовище уже на свободе, оно бродит по школе. Время работает против нас. Каждую ночь кто-то из маглорождённых будет в опасности. — Я знаю, Виола, знаю! — Гермиона в отчаянии сжала кулаки, её карие глаза блеснули от напряжения. — Но этот план — единственный. Ни один учитель не поверит нам на слово, а Малфой никогда не сознается чужакам. Нам нужно рискнуть.Гарри и Вайолет переглянулись. В их общем ментальном поле вспыхнула короткая, но твёрдая искра согласия — выбора действительно не было.

***

Ветер яростно трепал огромные флаги факультетов, растянутые над трибунами стадиона. Воздух был пропитан сыростью, а небо над Хогвартсом заволокли тяжёлые, свинцовые тучи, грозившие в любой момент разразиться ледяным дождем. Стадион гудел, как потревоженный улей, взрываясь криками тысяч голосов. Земля после затяжной непогоды раскисла, превратившись в грязное месиво, но никого из собравшихся это не волновало — школа замерла в ожидании принципиального столкновения. — Добро пожаловать на первый матч сезона по квиддичу! — надрывный, усиливающийся магией голос Ли Джордана разнёсся над трибунами, заставляя трибуны взреветь с новой силой. — Гриффиндор против Слизерина! Команды выходят на поле! Игроки в алых и изумрудных мантиях ровной цепочкой вылетели из-под навесов раздевалок. Ли Джордан начал быстро перечислять имена, срывая овации то с одной, то с другой стороны стадиона. Когда очередь дошла до ловцов, комментатор сорвался на восторженный крик. — А вот и Гарри Поттер — самый молодой ловец за последние сто лет! Алая трибуна буквально зашлась в экстазе. Гарри, крепко сжимая ладонями ледяное древко «Нимбуса-2000», плавно завис в паре метров над газоном. Почти сразу рядом с ним, заложив эффектный вираж на новейшем лакированном «Нимбусе-2001», приземлился Драко Малфой. На его бледном лице застыла привычная маска превосходства. Он бросил на Гарри быстрый, высокомерный и полный насмешки взгляд, всем своим видом показывая, что считает гриффиндорца ходячим недоразумением. На трибунах, укутавшись в тёплые шарфы, Гермиона и Рон напряжённо подались вперёд, вглядываясь в алую фигуру друга. Рядом с ними сидела Вайолет. Её глаза цепко сканировали поле, а пальцы ровно лежали на коленях. Так же среди зелёных мантий, Теодор Нотт по-прежнему сидел неподвижно. Он проигнорировал общее слизеринское ликование при выходе Драко, переводя свой тяжёлый, хмурый взгляд исключительно на когтевранскую форму Вайолет. Рядом с дикторским местом Ли Джордана, вальяжно откинувшись в кресле «почётного гостя», восседал Златопуст Локонс в мантии цвета незабудок. Ещё до начала игры он битый час позировал перед репортёрами «Ежедневного пророка», раздавал автографы и громогласно рассуждал о своих «глубочайших познаниях в квиддиче». Теперь профессор бесцеремонно пытался перехватить микрофон у комментатора. — Да-да, прекрасный мальчик, — беспардонно вклинился Локонс, чья белозубая улыбка сияла даже под свинцовыми тучами. — Ах, если бы я сегодня играл, я бы поймал этот снитч одной рукой, одновременно жонглируя бладжерами! Помню, в моей книге «Победа над пикси» я подробно описывал, как однажды умудрился поймать целых три снитча за один матч!Гриффиндорцы на ближайших рядах откровенно зажали рты руками, заглушая смех над очередными абсурдными «экспертными» заявлениями профессора, а Ли Джордан с глухим стоном вернул себе управление магическим рупором. Мадам Трюк вышла на середину поля. Кожаный ящик у её ног глухо содрогался. — По моей команде! — её резкий свисток прорезал гул трибун. Тяжёлый замок щёлкнул. Четыре мяча одновременно взмыли в небо. Алый Квоффл полетел вверх, два тяжёлых чугунных Бладжера с глухим гулом рванулись в стороны, а крошечный золотой Снитч мгновенно растворился в воздухе. — И игра начинается! Квоффл у Гриффиндора! — азартно закричал Ли Джордан. Охотники Гриффиндора слаженной троицей тут же пошли на штурм. Кэти Белл, Анжелина Джонсон и Алисия Спиннет заложили крутую дугу, перехватывая инициативу. — Кэти Белл перехватывает Квоффл! Передаёт Анжелине…О, опасный момент! Бладжер чуть не сбил Анжелину! Но она в порядке! Слизеринцы контратакуют, игра пошла жёсткая! Пока на средней высоте разворачивалась яростная борьба за мяч, Гарри взлетел выше основного замеса, паря под самыми тучами. Его взгляд безостановочно сканировал пространство. Малфой шёл параллельным курсом, лениво демонстрируя маневренность своего «Нимбуса-2001». Внезапно Гарри заметил Снитч, летящий над полем. Крошечные серебряные крылышки затрепетали в воздухе возле трибун Слизерина. Гарри устремился за ним, стремительно набирая скорость. В этот же миг Драко тоже заметил золотой блеск. — Поттер и Малфой видят снитч! Они несутся на полной скорости! Кто первым доберётся? — взревел Ли Джордан. В этот самый момент один из бладжеров, со свистом рассекая воздух, резко изменил свою траекторию. Этот чугунный шар вёл себя абсолютно неестественно — он полностью проигнорировал остальных тринадцати игроков и, заложив дикий вираж, целенаправленно погнался за гриффиндорским ловцом. Прежде чем Гарри успел уклониться, бешеный вышибала с силой врезался ему в локоть. Гарри потерял равновесие, его метла начала терять управление от резкого удара. Из предплечья хлынула ослепительная волна боли, которая по ментальной связи тут же намертво прошила сознание Вайолет. Девочка резко вскочила с трибуны, её шрам на тыльной стороне ладони отозвался жгучей вспышкой, а лицо сделалось белым как мел. Рон и Гермиона испуганно затаили дыхание. — Поттер пострадал от бладжера! Он держится за руку…Но он всё ещё преследует снитч! — взволнованно проорал в рупор Ли Джордан. Гарри зажмурился от невыносимой боли, но не сдался. Снитч резко изменил направление, вертикально ныряя камнем прямо к раскисшей земле стадиона. Ловцы, закладывая смертоносное пике, ринулись вслед за ним. — Они летят как ракеты! — надрывался Джордан. — Поттер чуть не задевает трибуну…Малфой отстаёт на полметра…Но нет, он выравнивается! Они идут нос к носу! Поттер чуть впереди…Малфой пытается его обойти…Кто же поймает? Из-за жуткой боли и повреждённого локтя Гарри больше не мог удерживать равновесие. Прямо у самой земли он сорвался со своей мертвой петли и полетел вниз. Но в последний момент, превозмогая себя, он отчаянно вытянул вперёд левую, здоровую руку. Пальцы сомкнулись на бьющемся крылышками Снитче буквально в метре от раскисшего газона. В ту же секунду Гарри жестко рухнул на траву, перекатившись через плечо. При приземлении он невольно оперся на травмированную руку, и над полем пронёсся характерный, глухой хруст. — ПОТТЕР ВЫТЯГИВАЕТ РУКУ…ОН ПОЧТИ У ЦЕЛИ…И ДА! ПОТТЕР ЛОВИТ СНИТЧ! — восторженно завыл Ли Джордан, срывая голос на фальцет. — Гриффиндор побеждает! Великолепная игра, особенно от нашего юного ловца! Гриффиндор побеждает со счётом 170:60! Алые трибуны буквально взорвались оглушительными аплодисментами, Рон и Гермиона ликующе запрыгали на месте. Слизеринский сектор разочарованно заворчал. Мадам Трюк мгновенно дала финальный свисток, останавливая игру. Гарри лежал на спине, тяжело дыша. Его правая рука плетью покоилась на грязной траве. Драко Малфой, соскочив со своего «Нимбуса», со злостью подошёл ближе, его лицо перекосилось от досады. — Это случайность, Поттер! — яростно бросил Драко, сжимая кулаки. — Тебе просто повезло! В следующий раз я тебя сделаю, попомни мое слово! Но Гарри даже не взглянул на него — он слабо улыбался, удерживая левой ладонью золотой трофей. Эта победа окончательно укрепила боевой дух Гриффиндора и доказала всей школе, что он — настоящий, первоклассный ловец, способный вырвать победу даже вопреки техническому превосходству соперника и тяжелейшей травме. Рон и Гермиона первыми прорвались сквозь заграждения и подбежали к нему. Вайолет быстро шла следом, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя её ментальный щит всё ещё содрогался от остатков боли брата. — Гарри, ты в порядке? Где болит? — испуганно выдохнул Рон, присаживаясь рядом на корточки. — Ты сделал его, Гарри! Малфой просто в бешеной ярости! — Он сломал руку! Это очевидно, нужно срочно к мадам Помфри! — Гермиона в панике обернулась назад. Колдомедик уже спешила к ним с чемоданчиком, но дорогу ей бесцеремонно перерезал сияющий Златопуст Локонс. Увидев идеальную возможность «продемонстрировать» свои навыки перед репортёрами, профессор буквально растолкал окруживших Гарри студентов. — Позвольте, позвольте, я сам! — самодовольно провозгласил Локонс, оттесняя нахмурившуюся мадам Помфри назад. — У меня огромный опыт в лечении подобных спортивных травм! Отойдите, друзья мои! Он опустился на колено перед Гарри и ослепительно улыбнулся своей фальшивой, глянцевой улыбкой. — Не волнуйся, Поттер. Сейчас я всё исправлю. Это сущий пустяк! Я тренировал его лично и знаю, как вернуть парня в строй! Гарри, предчувствуя неладное, попытался отползти назад. — Нет, профессор, не надо, лучше мадам Помфри… Но Локонс его не слушал. Он картинно взмахнул своей волшебной палочкой, заложив изящную петлю в воздухе, и громко произнёс заклинание. — Бракиум Эмендо! Короткая вспышка бледного света ударила в сломанное предплечье. В ту же секунду острая боль в руке Гарри внезапно исчезла, уступив место какому-то странному, пугающему облегчению. Гарри приподнял голову и в ужасе замер. Вместо того чтобы срастить сломанные кости, заклинание Локонса полностью их растворило. Правая рука Гарри от локтя до кончиков пальцев превратилась в мягкую, бесформенную резиновую перчатку, лениво перекатывающуюся по грязному газону. Локонс на мгновение замер, его улыбка слегка дрогнула, а брови удивленно поползли вверх. Он аккуратно приподнял безжизненную, мягкую кисть Гарри, которая согнулась под совершенно неестественным углом, и неловко выдавил. — Хм… Кажется, немного перестарался. Но не волнуйтесь, сейчас я… — Довольно, профессор Локонс! — мадам Помфри строго и яростно прервала его, вырывая руку Гарри из пальцев писателя. Её лицо горело от возмущения. — Вы сделали более чем достаточно! Теперь извольте отойти и позвольте мне наконец заняться мальчиком! Под тихий, язвительный шёпот и смешки со стороны когтевранских и гриффиндорских трибун, окончательно уничтожившие остатки репутации «великого мага», мадам Помфри бережно подхватила бледного Гарри и быстро повела его в сторону замка, прямиком в больничное крыло. Вайолет, Рон и Гермиона хмурым строем двинулись следом, понимая, что эта победа обошлась им слишком дорого.

***

Гул трибун доносился до больничного крыла лишь глухим, ленивым эхом. В огромной палате стоял пронзительный запах лекарственных настоек, сушёной полыни и чистого спирта. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая белые простыни на кровати Гарри в тревожные багровые тона. Гарри лежал на спине. Правая рука, лишённая костей, выглядела пугающе: мягкая, бесформенная, похожая на толстую резиновую перчатку, наполненную желе. Мадам Помфри, сердито гремя склянками, подошла к кровати, неся в руках круглую пузатую бутыль с рельефной надписью «Костерост». — Ну и врач этот Локонс! — возмущённо выдохнул Рон, усевшись на соседний стул. — Огромный опыт у него, как же! Да лучше бы он вообще ничего не делал! — Зато теперь мы точно знаем, что он абсолютно ничего не умеет, — Гермиона язвительно прищурилась, скрестив руки на груди. — Все его подвиги в книгах — просто выдумки. Вайолет стояла у изголовья кровати. Её ярко-зелёные глаза оставались спокойными, но в них читался холодный расчет. Через ментальное поле она послала Гарри ровный, убаюкивающий поток прохлады, помогая унять волнение. Мадам Помфри с глухим стуком поставила бутыль на тумбочку и налила в серебряный кубок мутную, дымящуюся жидкость. — Выпей это, Поттер, — её голос звучал с явной примесью подавляемой ярости на профессора. — И приготовься к очень скверной ночи. Отращивать кости заново — это тебе не царапину подорожником прикрыть. Будет очень больно. Гарри послушно приподнялся, перехватил левой рукой стакан и сделал большой глоток. В ту же секунду его глаза округлились. Зелье оказалось настолько отвратительным — со вкусом гнилой рыбы, жжёной резины и расплавленного свинца, — что мальчик не выдержал и с кашлем выплюнул жидкость обратно, расплескав её по подолу простыни. — Кха! Что это за гадость?! — прохрипел Гарри, отчаянно вытирая рот тыльной стороной левой ладони. Мадам Помфри сурово зыркнула на него поверх очков и сердито всплеснула руками.— А ты что хотел? — строго отрезала колдомедик, отбирая у него стакан, чтобы налить новую порцию. — А ты что хотел, тыквенный сок ? Выращивание костей — тяжелейший процесс, Поттер! Пей живей, нечего тут лужи разводить! Гарри, обречённо вздохнув, зажмурился и одним махом осушил заново наполненный стакан. Жгучая жидкость провалилась внутрь. Прошло около часа. Посетителей давно выставили за дверь палаты. На Хогвартс опустилась глухая, зловещая ночь. Внутри резинового предплечья Гарри вспыхнул тупой, пульсирующий жар, который с каждой минутой становился всё невыносимее. Ощущение было жутким: казалось, будто по руке изнутри ползают тысячи раскалённых, голодных муравьёв, которые одновременно вгрызаются в плоть и скребут её крошечными когтями, формируя новые суставы. Гарри метался по подушке, сжимая зубы, чтобы не закричать в пустой темноте палаты. Через ментальную связь этот изнуряющий, горячий импульс чужой боли долетал и до башни Когтевран. Вайолет лежала в своей постели с открытыми глазами, чувствуя, как её собственный белый шрам на ладони слабо, но непрерывно поднывает в такт пульсации «Костероста». Она не пыталась закрыться. Напротив, Виола методично направляла обратно по их общему каналу холодные, успокаивающие волны, разделяя эту тяжелую ночь с братом напополам. До рассвета оставалось ещё слишком много времени, а замок вокруг них, казалось, затаил дыхание.

***

Завтрак в Большом зале постепенно превращался в настоящее судилище над профессором защиты от Тёмных искусств. Локонс, сообразив, что его ослепительная улыбка сегодня не производит прежнего эффекта, попытался исправить ситуацию самым нелепым образом. Он поднялся со своего места за учительским столом и вальяжной походкой направился вдоль рядов, делая вид, что проверяет самочувствие студентов. Когда его лавандовая мантия зашуршала позади Гарри, гриффиндорцы за столом мгновенно притихли. — Ах, Гарри, мой мальчик! — громогласно, так, чтобы слышали как можно больше учеников, воскликнул Локонс, бесцеремонно хлопая Гарри по здоровому левому плечу. — Вижу, ты уже в полном порядке! Какая поразительная регенерация! Я ведь говорил мадам Помфри, что мой метод — самый передовой. Кости, которые выросли после моего заклинания, будут вдвое крепче прежних! Считай это моим маленьким эксклюзивным подарком для твоего будущего. Рон от такой наглости едва не поперхнулся тыквенным соком и резко выпрямился, готовый высказать профессору всё, что думает о его «подарках». Но Гермиона под столом с силой наступила Уизли на ногу, заставив его лишь издать глухой стон. Гарри стиснул зубы. Ноющая боль в правой руке, которую он всё ещё прятал под столом, говорила о «сверхпрочности» с точностью до наоборот. — Спасибо, профессор, — процедил Гарри сквозь зубы, даже не повернув головы. — Но я бы предпочёл, чтобы мои кости оставались на своём месте изначально.По залу пронёсся шквал сдавленных смешков. Слизеринцы, сидевшие неподалёку, язвительно заухали, но Локонс, мастерски проигнорировав колкость, обернулся к когтевранскому столу, заметив Вайолет. — О, и прекрасная мисс Поттер здесь! — Златопуст прижал руки к груди, картинно вздыхая. — Я видел, как вы переживали за брата на трибунах, дитя моё. Какая редкая, чистая сестринская преданность! Обещаю, на следующем занятии мы разберём основы полевой магии, чтобы впредь вы сами могли оказать первую помощь…ну, конечно, не столь виртуозно, как я, но всё же! Вайолет медленно отложила нож для масла. Она подняла на Локонса свои ярко-зелёные глаза. В них не было ни капли страха или уважения — лишь чистый, пронизывающий лёд, от которого улыбка профессора впервые за утро слегка перекосилась. — Благодарю, профессор Локонс, — её ровный, кристально чёткий голос отчётливо прозвучал в наступившей тишине. — Но после вчерашнего опыта мы с Гарри решили, что в вопросах медицины будем доверять исключительно дипломированным специалистам вроде мадам Помфри. Книжные теории иногда…слишком расходятся с анатомией. Смех в зале вспыхнул с новой силой. Профессор Макгонагалл за учительским столом громко и выразительно постучала ложкой по кубку, призывая к порядку, хотя в её строгих глазах промелькнуло явное одобрение слов когтевранки. Локонс густо покраснел, поспешно забормотал что-то о срочных делах и быстрым шагом ретировался из Большого зала, едва не запутавшись в собственной мантии. Гермиона, внимательно следившая за этой сценой, победно улыбнулась и заговорщически наклонилась к друзьям над столом. — Видели? Он готов сквозь землю провалиться от стыда. Если мы прямо сейчас придём к нему и скажем, что мы хотим нго автограф то он подпишет бумагу не глядя. Лишь бы мы перестали смотреть на него как на ходячую катастрофу.

***

Стоило Локонсу скрыться в коридоре, как Гермиона стремительно поднялась со скамьи. Её карие глаза лихорадочно блестели от азарта. — Быстрее, пока он не заперся у себя, — скомандовала она шёпотом, вытаскивая из сумки чистый, заранее аккуратно сложенный лист пергамента. Гарри, Рон и Вайолет поспешно двинулись за ней. Они нагнали профессора на третьем этаже, прямо у двери его кабинета. Локонс как раз суетливо перебирал связку ключей, его плечи были уныло опущены, а лавандовый подол мантии сиротливо волочился по каменным плитам. — Профессор Локонс! — звонкий, фальшиво-восторженный голос Гермионы заставил Златопуста вздрогнуть. Он резко обернулся, мгновенно натягивая на лицо свою фирменную, тридцать два раза отрепетированную улыбку, хотя в глазах его всё ещё сквозила паника. Увидев близнецов Поттер, Рона и Гермиону, он заметно расслабился. В его сознании, привыкшем к обожанию, тут же вспыхнула надежда: преданные поклонники пришли утешить его после позорного завтрака. — Ах, это вы, друзья мои! — Локонс картинно прижал ладонь к сердцу, выпрямляя спину. — Наверное, хотите расспросить меня о тонкостях вчерашней воздушной дуэли? Разумеется, Гарри, твой финт у земли был неплох, но если бы ты применил мой фирменный... — Профессор, мы на самом деле пришли по другому поводу, — мягко прервала его Гермиона, сделав шаг вперёд и застенчиво опустив ресницы. Она протянула ему пергамент, на котором убористым аккуратным почерком было выведено название книги: «Сильнодействующие зелья». — Вы так потрясающе рассказывали о теории полевой магии за завтраком...Мы с Вайолет читали вашу книгу «Встречи с вампирами», и там упоминается сложнейшее восстанавливающее снадобье. Мы так хотим понять, как оно работает! Не могли бы вы...дать нам свой автограф? Прямо здесь, внизу? Локонс удивлённо моргнул, глядя на пергамент. Слово «автограф» подействовало на него как глоток оборотного зелья — он буквально расцвёл на глазах, его грудь колесом выдалась вперёд, а пальцы сами потянулись к роскошному перу в нагрудном кармане. — Автограф? О, разумеется, дорогая мисс Грейнджер! — Златопуст самодовольно рассмеялся, даже не удосужившись вчитаться в текст над пустой строчкой. Его эго было слишком уязвлено утренними насмешками, и эта просьба вернула его на вершину блаженства. — Для моих самых преданных и мыслящих учеников — всё, что угодно! Понимание теории — это ключ к успеху, я всегда это говорил! Он с шиком развернул пергамент на своей ладони и размашистым, витиеватым почерком с кучей завитков оставил огромную подпись. «С наилучшими пожеланиями, Златопуст Локонс». — Вот так! — Профессор вернул лист Гермионе, ослепительно подмигнув Гарри. — Изучайте, впитывайте знания! Кто знает, возможно, однажды вы напишете книгу наподобие моей! — Спасибо, профессор! — хором выдохнули ребята. Вайолет едва заметно качнула головой, с трудом удерживая маску почтения. По ментальной связи от Гарри ей передался короткий, колкий импульс чистой насмешки: Локонс был настолько слеп в своём самолюбии, что подписал пропуск в Запретную секцию библиотеки, даже не поняв этого. Стоило двери кабинета закрыться за сияющим волшебником, как Гермиона бережно прижала драгоценный пергамент к груди. — Он полный идиот, — констатировал Рон, благоговейно глядя на подпись. — Он даже не посмотрел, что это за книга. — Нам же лучше, — холодно резюмировала Вайолет, разворачиваясь в сторону библиотечного крыла. — Мадам Пинс не посмеет отказать, если увидит личную подпись преподавателя. Идём, пока Локонс не передумал или не наткнулся на Снейпа.