Квоффл в его руках

Из зажатого пальцами в грубой перчатке рта вырывались сдавленные стоны. К влажной от пота коже лип мелкий сор, из уголков губ стекала слюна, а в глазах скопились слёзы. Джинни попыталась сглотнуть, но на шею легла вторая ладонь, царапая нежную кожу квиддичной перчаткой. Запястья были связаны красным кружевом её белья и заведены за голову, хотя она с удовольствием освободила бы руки, чтобы, например, обвести пальцами полуокружность своей груди, спуститься ими ниже, к пупку, затем, пробежавшись по гладко выбритому лобку, плавно перейти на лёгкое исследование его тела. Коснуться рельефа пресса, дотронуться кончиками пальцев до перекатывающихся под кожей мышц или вообще остановить резковатые движения его бёдер, обхватить влажный от её собственной смазки член и, глядя прямо в синие глаза, довести его до оргазма, просто подрочив. Джинни всхлипнула. Кажется, с их тел натекла целая лужица… По крайней мере, простыня под ней пропиталась, ощущалась прохладной на контрасте с горячим телом Нотта. Тео трахал её не торопясь, со вкусом, но иногда будто забывался, становясь грубее, и, если честно, за их короткое столь тесное знакомство эти сиюминутные срывы полюбились ей особенно сильно… как и ощущение шероховатости перчаток на теле. Теодор как раз ослабил хватку на её шее и убрал руку с губ, нарочито медленно толкнувшись вперёд. Джинни сладко выдохнула и немного выгнула спину. Руки в перчатках обхватили её грудь, а затем заскользили ниже, буквально повторив её придуманный маршрут. Всё ещё оставаясь в ней, Теодор наклонился и провёл по её припухшим губам кончиком языка, и Джинни послушно приоткрыла рот, чтобы он смог её поцеловать. Толчки возобновились, сначала мелкие и степенные, но с каждой секундой он наращивал темп. Рука в квиддичной перчатке добралась до клитора… — Тео… — она простонала имя в его губы. Нотт терпеть не мог, когда его так называют, поэтому наказание последовало незамедлительно: толчки стали грубее, на бедро со звучным шлепком опустилась его рука. Кожа в том месте запылала, но Джинни довольно улыбнулась. Стоит признать, она любила лёгкое насилие. — Как меня зовут, Джинни? — раздался хлюпающий звук, внутри стало пусто, и девушку затопило разочарование: она ещё не всё! Да и он тоже… Джинни посмотрела на него, хмурясь. — Нотт… — она не собиралась так просто сдаваться. На её бедро обрушился ещё один шлепок. — Ох, Тео Нотт, — прошептала Джинни, одарив его коварной улыбкой. — Сучка, — процедил Теодор. Он откинулся назад, сел на колени, отстранившись от неё. Джинни плотно сжала бёдра и потерла их друг о друга, не отрывая взгляда от его члена. Ей нравилось. До поджатых пальцев на ногах нравилась эта напускная грубость. Джинни облизнула губы кончиком языка, провела голой ступнёй по его торсу. Теодор обхватил её лодыжку и коснулся щиколотки губами, а затем, отпустив её ногу, растянулся рядом с Джинни и перевернул её на бок. Рука в перчатке прошлась по изгибу талии, нырнула между ног. Горячие губы коснулись шеи, и девушка удовлетворённо выдохнула, а затем со свистом втянула воздух: пальцы Нотта поглаживали её лобок. Она замерла в предвкушении. Вообще-то Джинни была совсем не против провести целую ночь в компании Нотта и его очень умелых пальцев, но когда к ним присоединился его член… — Теодор-р… — с придыханием протянула Джинни, когда почувствовала, как самых чувствительных мест касается головка. — Что ты там сказала? — сжав её грудь, спросил Нотт, замерев у самого входа. — Теодор-р, — промурлыкала Джинни и подавилась воздухом, потому что Тео двинул бёдрами, войдя в неё полностью, — а-ах. Руки, всё ещё заведённые за голову, затекли, но Джинни не обращала на это внимания. Она смотрела сквозь полуопущенные ресницы на брезент его палатки, кусала губы от накатывающего на неё наслаждения и ощущала себя квоффлом в руках хитрого охотника «Холихэдских гарпий». И ей это нравилось. *** Ветер хлестал по щекам. Джинни наклонилась к рукоятке метлы, крепче сжала древко руками, неотрывно глядя на квоффл, который играюче перебрасывали друг другу охотники из «Пушек Педдл». Ей было просто необходимо перехватить мяч. Во-первых, всё ещё была ничья, восемьдесят-восемьдесят, во-вторых, в её личном счете она проигрывала Нотту три забитых мяча, что дарило ему очередной повод для издёвок. Теодор Нотт её раздражал. Нет, не так. Тео Нотт её бесил до крепко сжатых челюстей и кулаков. По какой-то причине он не мог прожить ни дня без разномастных подколов в её сторону, чем каждый раз выводил Джинни из себя. С того самого момента, когда она подписала контракт с «Гарпиями», в её жизни появился личный кудрявый дьявол с развитой мускулатурой и глубокими, словно весенние озёра, глазами, который, по всей видимости, поставил себе цель: довести её своими шуточками как минимум до увольнения, как максимум — до безумия. Джинни бросила быстрый взгляд по сторонам и прибавила скорости. Тело напряглось, мышцы заныли, но она привыкла не обращать внимания на такие мелочи. Перед глазами стояло украшенное наглой улыбкой лицо Нотта, что придавало сил, очень уж хотелось утереть ему нос… И ей удалось. Рискуя, она перехватила квоффл у соперников, обогнав Нотта всего на пару секунд. Она фактически увела мяч у него из-под носа. Адреналин разбавил кровь, сердце колотилось так сильно, что мешало дышать, но Джинни упорно неслась к кольцам «Пушек», прижимая к своему боку квоффл. Двадцать метров, пятнадцать, десять… Девушка замахнулась и чётким броском принесла команде десять очков. Под бурные аплодисменты фанатов «Гарпий» она улыбнулась и поудобнее схватилась за рукоятку метлы, а потом поймала тяжёлый взгляд синих глаз. Джинни беззаботно скорчила ему рожицу и бросилась обратно в пучину захватывающей игры, поставив перед собой легонькую задачу: обогнать сегодня Нотта в количестве забитых мячей. *** Их палаточный лагерь традиционно расположился неподалёку от стадиона, спрятанного от глаз любопытных маглов на опушке леса. Джинни любила такие соревнования. Несколько недель на лоне природы, тренировки и захватывающие матчи, ночёвки в небольшой новенькой палатке, уютной и славной, пахнущей новизной, а не кошачьим туалетом, вечерние посиделки у костра с подругами по команде — летний сезон квиддича был пропитан своей романтикой. Конечно, свободных минут было не так много, гораздо меньше, чем хотелось, но Джинни наслаждалась каждым мгновением. Здесь она снимала маску заботливой сестры и дочери, здесь не было необходимости взмахами палочки рассыпать бытовые заклинания. Ей даже не приходилось готовить, ведь командные эльфы обеспечивали их достойнейшими завтраками, обедами и ужинами. Джинни прекрасно проводила время на таких сборах… Точнее, проводила бы, не будь в команде Нотта. Во-первых, он принёс с собой дурацкое и знакомое со школы «Уизлетта». Во-вторых, он мог легко составить ей конкуренцию. В-третьих… Он оказался неприлично хорош. До такой степени, что хотелось плотнее прижаться промежностью к древку метлы и хорошенько потереться о него, запустив по телу импульсы удовольствия. В-четвёртых, он её просто раздражал. Амбивалентные чувства губительно сказывались на её психике: Джинни одноременно мечтала приложить его бладжером и позволить трахать себя до потери сознания. Пребывание с ним в одной команде превратилось в пытку. Джинни гордо носила звание лучшего охотника «Гарпий», но Теодор играл не хуже неё… и вряд ли на кого-то отвлекался, а вот она слишком часто обращала внимание на его плотно обтянутые водолазкой мышцы. Непозволительно редко заталкивала подальше мысль о его руках в плену грубых кожаных перчаток без пальцев, обхватывающих квоффл. О, как бы ей хотелось быть этим самым квоффлом… Джинни до дрожи хотела Теодора Нотта, и это её раздражало. Она не высыпалась, потому что каждую ночь лежала, прижавшись ухом к брезенту своей палатки, и напряжённо прислушивалась к звукам из соседней, ноттовской. Кусая губы, боялась услышать игривые разговоры, переходящие в стоны, ведь симпатичных девушек хватало в каждой команде. Джинни засыпала под утро, зажав между ног одеяло, возбуждённая и несчастная. *** У всего есть предел. Жизнь — не математика, где бывает так, что предела нет, а прогрессии могут расти до бесконечности. Предел настиг Джинни в последний вечер соревнований, когда она, выпившая немного эльфийского вина, добрела до, как она думала, своей палатки. Как только за её спиной с тихим шелестом опустился брезент, Джинни стянула с себя сарафан, бросила его в сторону и уже хотела было упасть в объятия своей уютной кровати, как вдруг… — Инкарцеро. Джутовые верёвки перетянули кожу. Запястья сошлись за спиной, плотно прижатые друг к другу. Джинни раскрыла губы, чтобы возмутиться, как вдруг на её плечи легли руки. В перчатках. Она сглотнула. От осознания, к кому в палатку она забрела, перехватило дыхание. Её настойчиво развернули, и Джинни поборола желание крепко зажмуриться. Напротив, она посмотрела в синие глаза Нотта с вызовом, радуясь, что длинные волосы немного прикрывают обнажённую грудь, ведь её сарафан не предполагал лифчика… радость была недолгой. Тео одарил её насмешливым взглядом и отбросил рыжие пряди за спину, будто случайно коснувшись кончиком волшебной палочки её соска. Он без стеснения рассматривал её грудь. Даже не пытался сделать вид, что не смотрит. — Так-так, что тут у нас… — задумчиво протянул Нотт, пряча палочку в задний карман брюк. — Кажется, я только что победил в нашем маленьком соревновании по перехвату квоффла, а, Уизлетта? — он подмигнул ей. — Или моя маленькая сталкерша наконец-то решила показать своё милое личико? — его пальцы обхватили её подбородок. Вот теперь Теодор смотрел прямо в её глаза. В мягком свете парящих под потолком палатки фонариков его кожа казалась золотистой, торс плотно облегала футболка с логотипом «Гарпий», он был одет в квиддичные штаны, но больше всего Джинни беспокоили кожаные перчатки, на которые у неё, кажется, появился фетиш. Он что, собирался тренироваться? — Не угадал?.. М-м, — Тео сделал вид, что задумался, постучал по гладко выбритому подбородку кончиком пальца. — А, понял! Ты просто перепутала палатки, малышка Джинни. — Вот именно, — девушка повела плечами, — прости за это вторжение, Нотт, я шла к себе. Хотела сразу лечь спать, поэтому… — она сглотнула и покосилась в сторону сарафана, брошенного у входа. — Развяжи меня, я пойду. И извини. Теодор отошёл от неё на шаг и одарил насмешливым взглядом. Нахождение с ним в замкнутом пространстве становилось невыносимым. Хотелось ударить его… И отдаться ему. — Развязать… — пробормотал он, бесстыдно разглядывая девушку. — Развяжу, если ответишь на мой вопрос. Джинни почувствовала, как горят щёки от смеси возмущения и возбуждения. Он совсем обнаглел? Какие ещё вопросы?! — Нотт… Он поднял руку, заставив её замолчать. — Какого дементора ты вечно перехватываешь у меня мячи, Уизли? — Не надо выдавать желаемое за действительное, Нотт, я просто играю лучше! — она продемонстрировала ему самодовольную улыбку. — Я тоже так думал, пока мне на это не указали наши с тобой коллеги. Счёт ещё вроде ведёшь, сколько раз увела у меня квоффл… как ты это объяснишь? — Здоровая конкуренция всегда полезна, Тео, — она добавила в свой голос снисходительности. Нотт недобро улыбнулся и приблизился к ней вплотную. Рука в перчатке вновь легла на подбородок, а потом его пальцы сдавили её щеки, и Джинни сжала бёдра, потому что ощутила, как по внутренней их стороне скользят капли. Вообще-то в палатке было довольно жарко… — Моё имя — Теодор, — проговорил он, почти касаясь её губ, — повтори. — Что? — Повтори. Моё. Имя. Джинни обязательно положила бы руки на его плечи ради опоры, не будь они связаны, поскольку коленки подкашивались. Соски тёрлись о его футболку, разгоняя по телу электрические импульсы, которые концентрировались внизу живота, заставляя переминаться с ноги на ногу. Как удачно шов белья попал на нужную точку… Джинни выдохнула почти со стоном. — Молчишь… Придётся научить тебя… — прошептал Нотт, и Джинни не успела спросить, чему. Он слегка прихватил её нижнюю губу зубами, а затем скользнул языком в её рот. Руки в перчатках легли на обнажённую кожу. Джинни подалась грудью вперёд, потому что слабость в коленях усилилась, и девушка тут же ощутила, как исчезли с запястий верёвки: он снял заклинание, не прекращая её целовать. Она растерялась на долю секунды, а затем крепко обхватила его плечи, внутренне ликуя. Джинни скомкала пальцами ткань футболки и потянула её вверх. Зачем эта преграда между ними? Абсолютно лишняя. Нотт, резко оторвавшись от неё, одним движением стянул вещь с себя. Кажется, Джинни слышала треск ткани, но подумать об этом она не успела, потому что её грудь прижалась к его горячей коже, а его губы вновь обрушились на её. Руки в перчатках сжали бёдра, опустились ниже, к красному кружеву белья, но тут же исчезли. Он что-то делал с руками, сомкнув их за её спиной, и, когда Джинни поняла, что, она разорвала поцелуй и резко покачала головой. — Не снимай их, — попросила Джинни и прикусила губу, — пожалуйста, не снимай, — с откровенной мольбой. Теодор усмехнулся и приподнял бровь. Глядя в глаза Джинни поддел красное кружево и коснулся её рукой в перчатке прямо там, где она больше всего хотела. Девушка подалась бёдрами навстречу и уткнулась лбом в его плечо. Грубая кожа квиддичных перчаток в тысячу раз усиливала стимуляцию, и, да, это был фетиш, это была её фантазия, превращенная в реальность. Джинни поцеловала его в плечо и сладко застонала, когда он медленно ввёл в неё палец. От стимуляции и жара кружилась голова… — Ещё, Нотт, — она не просила и не умоляла, она почти приказывала. — Вот так… Да… Джинни потянула за шнурок его штанов и просунула руку под их резинку. Нотт глубоко вздохнул, когда её пальцы размазали по его члену капли выступившей смазки. Их губы вновь встретились, но этого было мало. Недостаточно было просто рук, пусть и в перчатках, поцелуев только в губы — Джинни отчаянно хотела большего. Она хотела было опуститься на колени, но Тео покачал головой и потянул её к своей кровати. Он лёг на спину и, взяв её за руку, потянул на себя. — Знаешь, что такое шестьдесят девять, Уизли? — поглаживая её сквозь бельё, спросил он. Джинни сглотнула. — В теории. — Будет на практике, — он коварно ухмыльнулся, — давай, — он легонько шлепнул её по ягодице, подталкивая к себе. Джинни неуверенно перекинула через его тело ногу, и тут же руки в перчатках легли на её бёдра, потянув ближе, а в следующую секунду по коже скользнула ткань насквозь мокрых трусиков, и снова скованные перчатками пальцы коснулись её самого чувствительного места. Джинни ахнула, выгнув спину, и приспустила его штаны, высвободив, наконец, член, и у неё перехватило дыхание: чертов Тео Нотт даже тут был красив. Джинни капнула на нежно-розовую головку немного слюны, размазала её рукой по всей длине и прикоснулась губами. Хватка его пальцев на её бёдрах стала сильнее. Джинни попыталась взять поглубже, но в этот момент ощутила, как язык Нотта скользит по клитору, ускоряясь с каждым движением. Кажется, он выводил какие-то одному ему известные узоры. — Теодор! — прогнувшись в пояснице, она выкрикнула его имя, ощущая, как тело пробивает дрожь. Он почти довёл её… И вдруг остановился. — Сверху, Уизли, — хрипло проговорил Тео, и она уже двинулась, чтобы оседлать его, но остановилась, когда он шлёпнул её по бедру, — нет, малышка Джинни, я сверху. Он вдавил её в матрас своим телом. Девушка облизнула пересохшие губы, глядя в его глаза. — Ты в курсе, что у тебя очень красивый член? Теодор кивнул и издал смешок, а затем стянул с неё бельё. Он сжал кружево в кулаке и присвистнул, когда несколько капель сорвалось вниз, прямо на её грудь. — Ахуеть, Уизли, ты всегда так течёшь? — Теодор наклонился и перехватил её запястья, завёл их ей за голову. Джинни ощутила, как влажное кружево впивается в кожу. — Всегда… — Горячая девочка, — одобрительно пробормотал Теодор ей в губы, — мне понравилось тебя связывать, ты не против? Джинн покачала головой и потянулась к его губам, и Нотт тут же поцеловал её. Он качнул бёдрами; головка заскользила по её влажным складкам, а затем Джинни застонала, подаваясь всем телом ему навстречу. Теодор оторвался от её губ, положил ладонь на её шею и слегка сжал, тут же плавно войдя в неё. — Вот так, Джинни, — зашептал он, медленно двигаясь, — скажешь ещё раз, как меня зовут? — Тео… — Ну сучка, — его движения стали резче. Джинни прикрыла глаза, шире разведя ноги в стороны, прикусив губу. — Ты же специально, да? Она посмотрела прямо ему в глаза и кивнула. — Те-о… — сладко простонала она, и Нотт зажал ей рот рукой в своей гребаной перчатке. Как в тумане Джинни скользила взглядом по его запрокинутому вверх лицу, напряженной шее; следила за капельками пота, бегущими по коже вниз, туда, где их тела соединялись самым естественным образом. Она подстроилась под его ритм, подаваясь вперёд бёдрами. Воздух в палатке стал густым и раскалённым, из горла девушки вырывались стоны и растворялись в солоноватой коже квиддичной перчатки. Когда она уже почти получила свой оргазм, Нотт замедлился, подался вперёд и припал губами к её шее. Он тяжело дышал и целовал её, но Джинни протестующе замычала. Тео убрал руку и вопросительно посмотрел на неё. — Почему ты остановился, я почти кончила! — она захныкала и двинула бёдрами, пытаясь самостоятельно насадиться на него, вот только Тео полностью из неё вышел. Ей стало холодно и неуютно. — Потому что я не хочу кончать быстро, — промурлыкал Теодор, — но… думаю, тебе мы поможем, фетишистка. Облизнёшь? — он обвёл кончиком пальца её губы, и Джинни послушно коснулась его горячим языком. — Надо было трахнуть тебя раньше, Уизли, — он опустил руку вниз, медленно ввёл в неё два пальца, — надо было трахать тебя каждый день, — зашептал он ей на ухо тихо, словно страшную тайну. — Да… да, Теодор, да! — она изогнулась, вскидывая бёдра навстречу его пальцам. Он не делал ничего особенного, однако оргазм оглушил её через несколько минут. Джинни взвизгнула, мир взорвался тысячей разноцветных осколков. Мышцы бешено сокращались, сжимая пальцы Нотта, но они исчезли, чтобы спустя несколько мгновений оказаться заменёными его твёрдым членом. На её губы вновь легла его одетая в перчатку ладонь, и из зажатого пальцами рта полились сдавленные стоны. *** В палатке было тихо. Парящие под потолком огоньки давно погасли, сквозь щель в брезенте лился лунный свет. Джинни лежала, заложив руки за голову, прикрыв глаза. Тонкий запах сигарет тянулся с улицы: Теодор вышел покурить. Впрочем, она и сама не отказалась бы от сигареты после их ночного марафона, вот только вставать не хотелось, тело ощущалось как желе. Джинни приоткрыла один глаз, когда послышались тихие шаги, а затем матрас рядом с ней прогнулся от тяжести тела Нотта. Он молча поцеловал её в макушку и обнял за талию одной рукой, уже освобождённой от перчатки. — Теперь не смогу в них нормально играть, — сквозь смешок произнёс Теодор, — буду вспоминать, как восхитительно ты стонешь, когда кончаешь. Давно у тебя этот фетиш, малышка Джинни? Она положила руку поверх его и переплела их пальцы. — С тех пор, как увидела их на тебе. — Оу. А я всё думал, почему ты постоянно так пристально смотришь на мои руки… а ты… — Я представляла себя на месте этого мяча. Мне интересно, почему… — Потому что хотел тебя, — он не дал ей договорить, каким-то чудом угадав её вопрос, — я так флиртую, малышка Джинни, — Теодор потянулся за простынью и накрыл их обоих. Джинни перевенулась на бок. Теперь они смотрели друг другу в глаза. — Хочешь, я уйду к себе? — зачем-то спросила она, вспомнив слова Лаванды о том, что мужчины готовы терпеть присутствие женщины после секса не больше нескольких минут, пока она одевается. — Не хочу. Только если тебе самой некомфортно. Джинни улыбнулась и покачала головой. — Мне нормально. — Тогда давай спать, малышка Джинни, — он подложил руку под свою щёку и хищно улыбнулся, — если ты, конечно, не хочешь попробовать без перчаток, — кожа вспыхнула под его пальцами. Девушка придвинулась к нему ближе, вполотную. Потёрлась кончиком носа о его щёку. — Хочу, — твёрдо произнесла она, и Теодор потянул её на себя. — Тогда теперь твоя очередь быть сверху.