Алый Завет

      «Касная нить судьбы» — это восточноазиатское поверье, согласно которому два человека, которым суждено стать родственными душами, связаны невидимой красной нитью. Эта нить символизирует не только любовь, но и духовную связь, которая выдерживает испытания временем. Нить может запутываться, натягиваться или растягиваться, но никогда не порвется. Для этой нити не являются преградой обстоятельства, время или расстояния. Со временем нить начинает сокращаться, пока двое не встретятся в нужный момент...       Тучи над Нью-Йорком висят слишком низко: царапают воздушными животами безликие небоскребы, погруженные во мрак, клубясь в сизом мареве, предвещая проливной дождь. Огромный банкетный зал в поместье Морока пестрит красками, сверкает бриллиантами и белым золотом. Хрустальные люстры под высокими потолками притягивают взгляды, а полотна художников эпохи Возрождения придают шарма, задавая тон этому вечеру. Изысканная музыка стелется по залу, а в сочетании с красным полусладким рождает многообразие эмоций и противоречивых чувств, оседая на дне бокала алой дымкой. Официанты в красивой черной униформе, вежливы и улыбчивы, все как на подбор. Ловко лавируют между влиятельными джентльменами и не менее влиятельными дамами, любезно предлагая бокалы с игристым.       Зал с высокими потолками вполне способен вместить пару тысяч человек, но едва ли Хоумлендер с ними знаком. Он теряет интерес к происходящему стремительно: незаинтересованно жмет руку сенатору, бросает пару слов о том, что, возможно, позже произнесет речь, и идет дальше. Ищет ее взглядом, скребет синим ультрамарином, по невзрачной массе, поджимает губы, слышит обрывки ничего не значащих фраз, пересекает зал, наконец уловив в толпе ее силуэт.       Похоже, ей нравится испытывать границы его невозмутимости.       Ее движения выверены, почти совершенны. Томный взгляд янтарно-рубиновых глаз, волнующие изгибы тела, обтянутые черной тканью костюма, ботфорты на высоченном каблуке и сладкий запах ее возбуждения...       Хоумлендер смотрит на нее несколько долгих секунд, жадно впитывая каждый жест, каждую эмоцию. Он хочет ее. Вкус, запах, каждую частичку. Его голубые глаза затуманены похотью. Сладкая...она разрушает его одним взглядом — цвета закатного солнца — лишает возможности думать о том, что ее не касается.       «Богиня» — пульсирует на подкорке.       Супер оказывается позади слишком быстро. Он любит подойти к ней со спины, прижаться вплотную к столь желанному телу, положить горячие ладони, обтянутые красной кожей перчаток, на талию или бедра, оставить влажный и пошлый поцелуй на шее, как метка, знак принадлежности ему и только ему...       Ее запах дурманит сознание.       — Здесь невыносимо, — губами касается ее виска. Слышит ее учащенный пульс и частое дыхание, смешанное с клубникой в белом шоколаде и игристым, лопающимся на языке.       — Душа требует тебя, — она шепчет на грани слышимости, задницей вжимаясь в его пах.       Джон пахнет тяжелым древесно-дымным запахом духов и сексом, разжигая ее аппетит. Железная Леди откидывает голову на его плечо, позволяя ему провести руками по изгибам тела.       Это их игра, прелюдия, азарт...       Виктория вздрагивает, ощущая его язык, ведущий мокрую линию вверх по ее шее прямиком к уху. Поворачивает голову, меняя его направление, и когда тот соскальзывает с подбородка, Железная Леди приоткрывает тронутый винной помадой рот, чтобы поймать его губы.       — Один танец, — его шепот обжигает ухо, — и я весь твой.       — Мой, — не вопрос — утверждение.       Джон утягивает ее в центр зала. Привычным движением руки ложатся на талию, притягивая к себе. Виктория обвивает руками его шею, и снова их губы в опасной близости. Их бедра соприкасаются, и запахи вдруг становятся гуще, ярче. Супер уверенно ведет ее в танце, ладонью скользит по спине, чувствуя ее дрожь.       — Не думал, что это возможно.       — Что именно?       — Потерять голову настолько, чтобы окончательно сойти с ума.       Железная Леди смеется. Ведет рукой по выбритой щеке, наслаждаясь гладкостью кожи. В объятиях любимого мужчины она чувствует себя в безопасности. Льнет к нему кошкой, не дает опомниться — накрывает его губы своими, связывая их самой крепкой нитью. Сминает, оттягивает, прикусывает — звучит серия коротких вспышек — утром все новостные информагенства взорвутся провокационными заголовками.       — Виктория, — Хоумлендер издает хриплый, сдавленный стон, чувствуя ее податливость. Оторвавшись от ее губ, он наконец взглянул на нее. Ее зрачки расширились настолько,что почти поглотили радужку, превратив ее красивые глаза в два блестящих желанием омута. И его, жадный, откровенно раздевающий взгляд, скользил по ее лицу.        — Пойдем в спальню...       Едва ли Морок был против. По правде говоря, его поместье было сборищем суперов самого высокого ранга. В числе тех немногих, достойных находится здесь, — Хоумлендер был первым в списке. Имея безграничную силу и влияние, он занимал почетное первое место в новой иерархии, подчиняясь законам, написанным им же...       Для Хоумлендера — все самое лучшее. В том числе и любимая женщина.       — Дьявол, какая же ты, — выдохнул Джон, подхватывая ее под бедра. Он двигался вслепую, полагаясь на инстинкты. Эта женщина умела доводить его до абсолютной грани, до исступления, граничащего с обжигающей похотью, заставляя буквально гореть заживо.       — Фантастическая? — усмехнулась Виктория, захватывая его губы. Протолкнув язык в его рот, она почувствовала, как Джон окончательно теряет контроль, задыхаясь от возбуждения. Сладкий, полный похоти стон, застрял где-то между их губами.       Не помня себя от возбуждения, Хоумлендер ворвался в первую попавшуюся комнату на втором этаже. Хлопок двери, ее рваный полустон от соприкосновения с прохладной стеной и его губы, перехватившие инициативу. Его язык тут же завладел ею, сплетаясь с ее языком в мокром, горячем и невероятно откровенном танце. Он целовал так горячо, так страстно и так порочно, что Виктория стремительно теряла точку опоры. Опусти ее на ноги — она бы непременно рухнула на пол прямо у его ног, не в силах удержать себя в руках. Теперь в абсолютной тишине в приглушенном свете просторной спальни с огромной кроватью, были слышны неприлично влажные звуки поцелуев.       — Я тебя...       — Я тоже...       Хоумлендер навалился на нее всем телом, впечатав в стену. Его руки хаотично блуждали по ее телу, то поглаживая, то сминая, заставляя гореть и в нетерпении прижиматься к нему всем телом.       — Как далеко ты можешь зайти, — Виктория отрывается от его губ, держась за плечи. Она чувствует влажную пульсацию между ног. Медленно двигает бедрами не ради соблазнения, а ради ощущения трения. Обе его руки в красных перчатках движутся по ее коже, настойчиво сжимают задницу, откровенно вдавливая в пах. Железная Леди двигает бедрами сильнее, ощущая его член, обтянутый плотным спандексом. Хоумлендер наклоняется к ней слишком близко, настолько, что их губы снова соприкасаются.       — Все зависит от тебя.       Джон ставит ее ноги, чувствуя ее податливость. Давит на плечи, вынуждая опуститься перед собой на колени. Виктория без лишних слов понимает, что ему нужно. Ее ладонь ложится на пах, поглаживая сквозь ткань. Она ловко избавляет его от ремня — знает, как правильно его снять потому, что он сам ее этому научил — спуская штаны. Железная Леди краснеет, когда видит его налитый кровью член у своего лица.       — Ну же, сладкая, — Джон берет ее за подбородок, — не будь скромницей. Я знаю, какая ты на самом деле.       Виктория прикусывает губы. Медленно проводит рукой от основания до головки, большим пальцем размазывает капельку смазки, вбирая розовую головку в рот. Ее помада винного оттенка оставляет едва заметный след, когда она отстраняется, глядя на него снизу вверх. Языком проходится вокруг головки, потом по ее середине. Железная Леди старательно качает головой, вбирая розовый член, насколько это возможно. Двумя руками ласкает основание, ерзает коленями, чувствуя, как ткань лакированных ботфортов пережимает ноги на сгибе, сосет, облизывает его, тихо постанывая и улавливая его частое дыхание.       — Отсюда отличный вид, — Джон гладит ее по волосам, собирая спавшие на лицо тяжелые пряди.       Железная Леди берет его глубже, не прерывая зрительного контакта, слышит его рваный вдох. Сосет, стонет, заполняя тишину комнаты влажными звуками. Сжимает яйца, гладит тазовые кости и твердые мышцы на дрожащих бедрах. Чувствует его руку, сжимающую волосы на затылке, а потом Джон резко нанизывает ее горло, вынуждая взять член глубже. Виктория упирается ладонями в его бедра, чувствует, как головка упирается в небо, как член разводит тугое горло. Засаживает еще и еще, до ее сдавленного глыкающего всхлипа. Слезы выступают из глаз, стекают по щекам, образуя черные кляксы.       Хоумлендер вынимает член, дает отдышаться, позволяя жадно вдохнуть. Отпускает ее лишь для того, чтобы спешно избавиться от костюма, но этого достаточно, чтобы Виктория потеряла равновесие. На своих высоченных ботфортах, она едва не заваливается на бок, судорожно облизывает губы, упираясь ладонями в намытый пол.       — Иди сюда, — супер подхватывает ее, ставит на ноги. Тянет крошечный замочек сбоку, растегивая костюм. Снимает верх, не без удивления отмечая отсутствие белья. Мягко подталкивает в сторону кровати.       — Ты в порядке?       В спальне тихо и полутемно, горят светильники на прикроватных тумбах.       — Да, — она чувствует под собой мягкую поверхность, раслабленно усаживаясь на высокую кровать. — Все нормально.       Позволяет ему стянуть ботфорты, поддеть штаны от костюма вместе с промокшими трусиками. Виктория ощущает сильный жар между ног. После всего, чтобы между ними было, она по-прежнему заливается краской, когда Джон разводит ее бедра, заставляя раскрыться перед ним.       — Подвинься, — Джон забирается на кровать, нависая на ней будто хищник. Железная Леди коротко вздрагивает, когда его длинные пальцы разводят влажные складки внизу, а губы скользят по коже возле пульса. Подушечками пальцев супер ласкает клитор медленными круговыми движениями.       — О, боже, — выдыхает, цепляясь за его плечи, — да.       — Хочу попробовать тебя на вкус.       Такая мокрая, такая податливая для него, что в голове вспыхивают и гаснут мириады звезд и фантазий, от которых вскипает кровь, посылая искры, рождая ворох мурашек по телу.       Супер впивается в ее бедра, раскрывая для себя. Отмечает, как сильно она течет, пятнами стекая на красный шелк.       — Сладкая девочка, — шепчет, проводя языком снизу вверх, собирая скользкую смазку. Надавливает на клитор, массирует его, пальцами давит у входа и вбирает клитор губами одновременно с проникновением.       — Джон, — Виктория задыхается, выгибаясь дугой. Разводит бедра шире, рукой зарывается в его золотистые волосы, и на кончиках ее пальцев искрит энергия — обжигающе-горячая, с пурпурным отливом. Его мокрые проникновения заставляют ее стонать громче и растерянно дышать едва-едва, когда он так правильно раскрывает пальцы внутри.       Железная Леди вскидывает бедра, чувствуя прилив жара, лавой растекаясь по коже. Движения пальцев становятся ритмичными, унисонными. Джон трахает ее, задевая внутри какие-то неведомые доселе точки, и этого хватает, чтобы ее тело сотряслось, охваченное обжигающим приливом; реальность начинает мерцать, разгоняя вкрадчивую полутьму комнаты, и все чувства в ее груди превращаются в сладкую патоку. Его язык ласкает припухшие складки, вырисовывает бесконечные восьмерки, входит внутрь, слизывая солоновато-сладкую влагу. Железная Леди вскрикивает, остро ощущая тягучий спазм — оргазм прошибает ее, а тело трясет будто в лихорадке.       Ее бедра опускаются.       — Тише-тише, — Хоумлендер нависает сверху, целует в шею не торопясь, влажно с придыханием, потому что больше не может сопротивляться запаху ее тела, который он больше не вытравит из своего сознания. Оголенной грудью щекочет ее соски, и Виктория неосознанно двигается ближе, жарко целуя в губы. Из языки сплетаются в жарком танце, она чувствует собственный вкус, плавясь от нетерпения на шелковых простынях.       Его губы скользнули к шее, ниже и ниже, пока ее затвердевших от возбуждения сосков не коснулся его язык.       Поцелуй между грудей.       Влажный след языка по соскам.       Мучительно медленно Джон берет один из сосков в рот. Чуть прикусив затвердевшую темную бусину, он устраивается между ее ног, мазнув головкой по ее мокрым складкам.       — Ты сводишь меня с ума, — шепчет супер, отрываясь от ее груди, тут же покрывшейся мурашками.       — Кто бы говорил, — Железная Леди задрожала, инстинктивно раздвинув ноги шире. — Хочу тебя в себе.       — Все, что захочешь, — Хоумлендер склонился, упираясь лбом в изгиб ее шеи. Нежно поцеловав ее в пульсирующую венку, он прижался головкой к мокрым складкам.       Железная Леди рвано выдохнула, почувствовав, как он медленно входит, заполняя ее собой. Внутри все пульсирует, член твердый, набухший, распирающий ее изнутри. Первые толчки неглубокие и медленные. Джон мягко надавливает на низ живота, чтобы она ощутила его внутри. Виктория стонет, когда от давления передняя стенка стимулируется, разнося по венам жидкий огонь.       Супер, приоткрыв рот в глухом стоне, вынимает член, водит им вдоль припухшиз складок, а она, стараясь отдышаться, скользит рукой по влажной коже, обхватывает его каменный, словно готовый взорваться, член и направляет в себя.       — Черт возьми, Джон, трахни меня.       Супер отдергивает бедра назад и тут же входит в нее снова. Ритм задается мгновенно, тишину спальни разрывают откровенные звуки соединяющихся тел, эхом отражаясь от стен, смешиваясь со скрипом пружин и рваными стонами. Джон приподнимается. Его ладони обхватывают бедра, задают нужный угол для более глубокого проникновения. Движения становятся размашистыми и резкими, каждым рывком выбивающие громкие стоны из ее груди, которая так соблазнительно колышится при каждом его толчке. Влажный звук от столкновения двух тел становился все быстрее, громче, жестче...       — Да-аа...       Прилив жара между ее ног становится невыносимым, она не может терпеть — содрогается больше не принадлежащим ей телом. Больше не старается уловить ритм.       Зажмуривается, дергаясь в его захвате, откидывается на подушки и кончает. Все тело ниже поясницы охватывает спазм тяжелый и длительный, потому что Джон не останавливается. Глаза вспыхивают алым маревом.       — Я с тобой не закончил, — звонко шлепает по ягодице. Его грудь, лоб, он весь — покрыт жемчужными каплями пота. Он выходит, заставляя ее свести ноги, чтобы хоть немного унять пульсирующую боль в промежности, и резко переворачивает, вынуждая прогнуться в пояснице и отставить бедра, на которые обрушиваются его увесистые шлепки.       — Джон...       Виктория глотает воздух, закусив губу чуть ли не до крови. Чувствует у входа каменный член, возращаясь к ощущениям и почти онемевшему нутру. В этой позе его член ощущается ненасытным и подавляющим. Внизу живота скапливается напряжение. Хоумлендер трахает ее медленно, наращивая темп.       У супера тяжесть внизу живота распространяется сильнее; сводит ноги, горло, мышцы, и он прикрывает глаза, вколачиваясь в нее. Держит за бедра, тянет на себя в возрастающем темпе. Ее громкий стон смешивается с его низким стоном облегчения и спустя несколько жестких, почти болезненных толчков, они кончают одновременно. Виктория утыкается в подушку, оттраханная до блаженного пустоголовия. Чувствует, как он наполняет ее, как по бедрам стекает его семя, смешанная с ее влагой...