Приласкайте меня

Аврора снова проснулась одна. Она рассчитывала, что Пилат будет рядом, что сейчас раннее утро, а поэтому расстроилась. Магдалина сообщила, что господин покинул резиденцию еще на рассвете и в боевом облачении. Значит, его может не быть несколько дней. И не весточки. — Господин просил вас не беспокоиться. Сказал, это местный национальный конфликт. Аврора молча кивнула. Полдня она проводила в огромных залах, фактически слоняясь без дела. Не радовали книги и одежды. Не щебет птиц и ласковый ветерок. Все стало настолько запутано для нее, что все остальное стало неважным. Кто она Пилату… кто для нее Пилат? Она прокручивала эти мысли и не могла докопаться до сути. Ей становилось страшно того, что она чувствует. Магдалина предложила Авроре прогуляться. Она с радостью согласилась и тут же была огорчена тем, что стража закрыла для нее ворота. Шифха может пройти, а госпожа нет. Аврора, которая весь день была сама не своя, чуть ли не в слезах ушла к себе. Пилат по-прежнему видит в ней вещь. Несколько часов, умываясь слезами, она корила себя за то, что позволила себе дать слабину. Что пришла, так откровенно раскрывалась. Пилат опытный взрослый мужчина, она далеко не первая для него. Просто игрушка, которой можно утвердить свое превосходство. А подаренная личная библиотека была всего лишь подкупом. А она дура, которая на это повелась. Никогда ей не было так одиноко и больно. Она сидела в темноте на диване, поджав к себе колени и опустив голову на них. Вздрогнула, стоило услышать твердые быстрые шаги. Пилат дернул ручку двери, но она была заперта Авророй. Требовательно постучал. — Аврора, немедленно откройте дверь. — НЕТ! Она крикнула злобно и печально. Слезы снова покатились по щекам. — Немедленно. Я выломаю дверь. — Вы запретили мне выходить из дома! Я запрещаю вам заходить сюда! Не хочу вас видеть! И заплакала уже громко. Она внутренне сжалась, потому что была уверена: Пилат выломает дверь и сорвет хрупкую преграду между ними. Но вдруг стихли звуки. А затем послышались уходящие шаги. Он ушел. Аврору расстроило это сильнее всего остального. Она ненавидела себя за эту слабость, за это непостоянство. Но потонуть в этом чувстве не успела. Через несколько минут Пилат вставил в замок ключ и открыл дверь. Аврора сильно тому удивилась и отвернула голову к обивке дивана. Скрыться от него хоть так. Нос заложило от пролитых слез. Пилат будет давить и ругаться. Как всегда. Отчитает за детское поведение, за безрассудность, что она опять ничего не понимает. И в итоге глаза снова застелили слезы. Но он накрыл её макушку ладонью и ласково погладил. А затем накрыл предплечье и ступни, сев рядом. — Простите меня, Аврора. Тихо и твердо. Воцарилась долгая тишина, прежде чем она подняла на него заплаканное лицо. Пилат смотрел серьезно и внимательно. Его брови были заломлены, словно от вины при виде её слез. — Мне тяжело видеть ваши слезы. Но едва он потянулся рукой, чтобы стереть их, Аврора отшатнулась, посмотрела на него как на врага. — Я никогда ничего не просила у вас. Мне ничего не нужно. Только не отнимать свободу! Держась за спинку дивана, она начала двигаться назад. — А вы заперли меня. Вы всегда будете запирать, а потом просить доверять вам? Я хочу свободы! Пилат шумно вдохнул, на мгновение прикрыв глаза. Словно набирался терпения. — Меня не было в городе, Аврора. Как бы я смог защитить вас? Я должен знать все, что касается вас. Где вы, с кем вы, на сколько уходите. — Что бы случилось в городе, где я жила всю жизнь? Пилат печально улыбнулся. — О, прекрасная Аврора… Вам не знакома настоящая жизнь. Сначала ваш отец, а затем я дали вам все, чтобы никогда ни в чем не нуждаться. Не видеть уродливую сторону жизни. Не бояться. Поэтому я буду защищать вас и дальше. Даже если окажусь плохим героем вашего романа. — А потом покупать мое расположение? Как у вещи? Чтобы получить мое тело? Она резко встала с дивана и хотела уйти как можно дальше. Но её тут же схватили за руку и потянули на себя. Аврора оказалась на коленях Пилата в кольце мертвой хватки. — Пустите! Пустите меня! Не хочу! — Аврора… — тихо и удивительно мягко. Пилат держал её без боли, но крепко, шептал в ухо, прижимаясь носом к её виску. — Не хочу!.. Она сильно брыкалась, но безуспешно. От собственной никчемности разрыдалась вовсе. Аврора постепенно теряла силы. — Аврора… — Не хочу!.. — с придыханием. Всхлипнула. — Не хочу-у… И обмякла на плече Пилата, прижимаясь щекой. Она долго плакала, вздрагивая от каждого поцелуя в голову и плечи. Пилат обхватил её ладошку и ласково поцеловал внутреннюю сторону. Накрыл своей. И все это время молчал. Он словно убаюкивал, гладил её, терпеливо ждал, пока слезы пройдут. Обнимал так ласково и сильно. Аврора не могла надышаться его запахом. — Вы не вещь, Аврора. И никогда ею не были. Тихо, на ушко. Ласково похлопывал по спине, гладил по голове. — Почему тогда запираете меня? Почему не даете быть свободной? — Потому что я очень переживаю за вас. Вы свободны, Аврора. Но я всегда должен быть рядом. — Это не свобода. Вы душите меня. — Аврора… — Вы душите меня, — пролепетала дрожащим от слез голосом. — Не плачьте. Пожалуйста, не плачьте. Я был не прав. Я должен был предупредить. Рукой, которая могла дотянуться до щеки, он нежно стер её слезы. — Завтра вы пойдете куда пожелаете. Хорошо? Я ничего не скажу. Весь день ваш. — А потом еще полгода клетки? — злобно, с заложенным носом. — А потом мы поговорим обо всем. Нам давно пора, Аврора. Не плачьте. Они долго сидели так. Пилат обнимал её бережно, нежно, прижимаясь щекой к макушке. Аврора обмякла в объятиях сильных рук. Прошло много времени, прежде чем он с ней на руках поднялся с дивана и пошел в сторону кровати. Аврора только сейчас поняла, что стойкий тяжелый запах — это его облачение и усталость с дороги. Когда Пилат положил её на постель, она сразу встала на колени и потянула за руку мужа. Чтобы сел. Он молча подчинился. В этот раз безо всякого смущения она быстро и ловко разобралась с застежками и освободила Пилата от оков. Наместник выразил свою благодарность и отправился в купальню. Авроре было стыдно за свое поведение, но усталость и эмоциональная опустошенность повалили её на подушки. Она легла на бок и обняла ту, что принадлежала мужу. Закрыла глаза. Через некоторое время постель прогнулась под чужим весом. Пилат обнял её со спины и ласково поцеловал в висок, а затем в плечо. И тихо прошептал: — Никогда больше не смейте даже думать, что вы вещь. Что я покупаю ваше тело. Я не прощу вам таких мыслей. Добрых снов. Он нежно прошел ладонью по её лицу, от подбородка до виска, и опустил голову на подушку. Его рука легла поперек её талии и обняла живот. Аврора смогла уснуть, только когда подняла его руку выше, прижимая к себе сильнее.

***

Аврора медленно раскрыла глаза. Щеку и грудь грело жаркое тепло. Мощное тело под ней слегка задвигалось, а рука на её талии крепче сжалась. Широкая ладонь пылко обхватила её бедро и удобнее расположила на своем животе. Она спала, закинув на него ногу. Разморенная, безмятежная и ласковая. На душе было так легко и спокойно, что Аврора тонула в этом чувстве. Сама обняла свободной рукой Пилата, питаясь его теплом. Щекой потерлась о мощную грудь. Она не могла надышаться его запахом. Природный, сильный, обволакивающий. Легкие жгло от насыщения, а ей становилось хорошо. Он всю ночь не выпускал её из своих объятий, двигался всегда, когда двигалась она, но не отпускал. Аврора с опаской, но положила ладонь на его грудь. С предвкушением и каким-то странным трепетом, у которого не было объяснения. Но было так хорошо лежать на нем, чувствовать его жаркие объятия. Чувство защищенности и уверенности окутывало с головой. Она обвела взглядом роскошные покои. Чувствовала под собой ровное, плавное сердцебиение. Ей никогда не было так спокойно и хорошо. Не хотелось двигаться. Не хотелось бороться с собой. Вчерашнее казалось таким ничтожным… — Доброе утро. Хриплый голос над ухом всколыхнул что-то в груди. Пилат ласково погладил её по лопаткам, зарываясь носом в макушку. Он был горячий и нежный. — Доброе утро… Как вы поняли, что я не сплю?.. — По дыханию. Вы у меня неспокойная госпожа. Аврора смущенно поджала губы, и бегающий взгляд упал на его выступающее возбуждение. Она сама уже горела внутри. Удивительно, как сразу захотелось попробовать то ощущение, от которого почти у каждой женщины в её окружении краснели уши или появлялись пикантные подробности. Слияние. Но вместе с этим появился страх, которому объяснения она дать не могла. Она еще не была готова стать с ним единым целым. И между ними все равно была большая пропасть из-за недосказанности. Аврора полежала еще несколько минут, слушая мощное дыхание Пилата, и медленно присела на постели. Смотрела ему прямо в глаза. Пилат смотрел на нее так нежно и ласково… Но глаза его были темными от желания. Кажется, он ждал её слова. Смутится, прогонит или… рискнет. Аврора зарделась, но взгляда не уводила. Пилат накрыл ладонью её ногу.  — Чего вы хотите, Аврора?  Гладил нежно, успокаивающе. Он уже оставался со своим возбуждением несколько раз. Не получал разрядки или уходил. Прогонять его сейчас казалось кощунством.  — Чтобы вы остались здесь…  Он ничего не ответил, но подождал несколько долгих секунд, прежде чем отодвинуть шелковую накидку. Аврора увидела твердый член, который касался выраженного пресса. Большой…  — Хотите приласкать меня?  Она шумно сглотнула, когда Пилат, не отрывая взгляда от нее, обхватил крепкой ладонью свой член. Аврора слегка повернулась корпусом, чтобы видеть.  Под его пальцами крайняя плоть двигалась мягко, обнажая каждую выпирающую венку. От возбуждения она открыла головку, а потом и совсем натянулась. Во рту скопилась слюна. Аврора никогда не видела мужского полового органа. Ей не с чем сравнивать. Но увиденное для нее было завораживающим. На его головке проступила влага. — Вверх-вниз… вот так… поначалу медленно. Как я сначала подготавливаю вашу плоть, прежде чем активно ее стимулировать.  То, как он водил большой ладонью по члену, скручивало все внутри. Как это красиво. Как это интимно.  Пилат убрал ладонь, давая право ей. Раскинул обе руки в стороны, с ленивой властностью лежа на постели. Аврора облизнула губы и слегка подалась вперед. Одной рукой опираясь на матрас, второй она осторожно обхватила его возбуждение. Член дернулся. Мощная волна захлестнула её при виде этого. Пилат шумно выдохнул.  — Смелее.  Она сжала сильнее.  — Вот так. Умница. Он накрыл её ладонь своей и начал водить по стволу.  — Вверх… вниз… Головки касайтесь сильнее, но осторожно. Это место такое же чувствительное, как ваш клитор.  Он подвинул её большой палец на уздечку, показывая. Выдохнул шумно. Аврора каждой клеточкой своего тела поняла, как ему было приятно. — Чувствуете, какая твердая плоть? Вместо ответа Аврора шумно, с полустоном выдохнула. Она не знала, что сказать. Только смотрела на его член, обхваченный её маленькой ладонью, на его пальцы, которые направляли её. Плоть была горячей, твёрдой, пульсировала в такт его сердцу. Член стал таким твердым, что Аврора неосознанно хотела убрать руку, но Пилат не позволил. — Не бойтесь. Вы делаете правильно. Теперь сами. Да, вот так… Он убрал свою руку, оставив её одну. Аврора продолжила сама — неумело, но старательно. Водила пальцами вверх-вниз, сжимала, смотрела, как двигается его плоть. Пилат застонал — низко, сдерживаясь. А затем он вдруг нырнул ладонью между её ног и размашисто провел по влажным складкам. Аврора вздрогнула и с удивлением выдохнула, когда Пилат убрал её руку и провел той ладонью по стволу. Тут же вернул пальцы и провел вверх-вниз. Скольжение сразу стало мягче и нежнее. — Изучайте меня, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то новое — не приказ, а разрешение, почти просьба. — Трогайте, сжимайте, гладьте. Запоминайте, как я выгляжу, как пахну, как отвечаю на ваши прикосновения. Это ваше тело. Изучайте его. Она смотрела на его грудь — на то, как под кожей перекатываются мышцы, как напрягаются и расслабляются при каждом её движении. Ей никогда не приходилось видеть мужчину таким. Не защищённым доспехами и властью, а открытым, чувствительным, живым. Она замечала, как он задерживает дыхание, когда её пальцы сжимаются чуть сильнее. Как он сжимает простынь до побелевших костяшек. Как на лбу выступает испарина. — Пилат… вам приятно? — спросила она, замедляясь. — Очень, — выдохнул он. — Вы очень старательная и ласковая девочка. Продолжайте. Она горела изнутри. Наклонилась ниже, чтобы видеть лучше. Её взгляд скользил по его груди — по твёрдым соскам, по выступающим рёбрам, по напряжённым мышцам живота, которые сокращались в такт её движениям. Всё это заводило её саму. Она присела на постели и поменяла руку, чтобы коснуться груди Пилата. Провести подушечками пальцев по соску. Он шикнул, и мышцы вокруг паха сократились резче. Аврора ахнула. — А это… вам тоже приятно? — Да. Трогайте смелее. Не бойтесь. Она надавила на сосок. Щекотнула подушечкой пальца. Пилат застонал — низко, гортанно. Его грудь поднялась, мышцы напряглись, член в её руке дёрнулся. Она улыбнулась, осмелев. Сжимала его член одной рукой, другой водила по груди, чувствуя, как под пальцами напряжены мышцы. Как он вздрагивает от её прикосновений. Как сжимаются его челюсти. — Быстрее. От хриплого приказа внутри все перевернулось. Она ускорилась. Он задышал чаще, впившись пальцами в её голень. — Аврора… я сейчас… — Можно? — спросила она, не останавливаясь. — Да… Она смотрела на его лицо, на то, как оно искажается от удовольствия, на его грудь, которая ходила ходуном. Он кончил — с рыком, содрогаясь, заливая её пальцы горячей влагой. И в этот момент его мышцы сократились в последний раз, напряглись и расслабились. Аврора не убрала руку. Смотрела, как его член бьётся в её ладони, как семя стекает по пальцам. Пилат тяжело дышал, глядя на нее. И внутри неё разливалось тепло — не только от того, что она делала ему хорошо, но от того, что он позволял ей это. Аврора вдруг наклонилась и поцеловала его в грудь — влажно и нежно. А затем спрятала на его груди свое лицо, отвернув от него голову. Смущенно вытерла ладонь о простынь. Пилат сразу накрыл её голову рукой. Он шумно дышал — она ощущала кожей каждый его вдох и выдох. Постепенно дыхание выровнялось. — Моя голубка… Ты сделала мне очень хорошо. Ласково гладил по волосам. Она медленно подняла голову и повернулась к нему. — Ты?.. — Да, Аврора. Ты. Она лежала на спине, когда Пилат распахнул полы её халата и накрыл ладонью лоно — горячее, влажное. Готовое. Он не мучал слишком долго. Довел до сладкой, долгой разрядки, жадно впитывая каждую ее эмоцию. А затем с ней на руках прошел в купальню.

***

Пилат чувствовал её дистанцию, поэтому не давил. Она быстро омылась и вышла. Когда оба были готовы к новому дню, они встретились за завтраком. Пилат приказал накрыть маленький стол. Чтобы быть ближе друг к другу. — Что будешь делать сегодня? Он намазал варенье ей на хлеб и подал. — Хочу в город. На рынок. — Куда-то еще? — отпив с бокала. Аврора вся напряглась и резче нужного сказала: — Никуда. — Аврора. Посмотри на меня. Она нехотя подняла глаза и с трудом выдерживала тяжелый взгляд. — Я твой опекун. Муж. По закону, перед богами. Ты можешь даже забыть и думать о том, что уйдешь куда-то без моего ведома. Я обязан знать, где ты и с кем ты. Аврора хотела открыть рот, но Пилат властным жестом руки остановил её. — Не перебивай, пожалуйста. Влюбленные юношеские мечты о свободе слова и действий хороши в свое время. Я, к сожалению, разделить их с тобой не могу. Ты замужняя женщина. А я вершу власть над судьбами людей на этой земле. Чтобы мы каждый раз не ругались, усвой это. Мои запреты никогда не были тебе во вред. Аврора задумчиво кивнула головой, а потом ухмыльнулась. — А я полагаю, раньше ты запирал меня, потому что так показывал свою власть надо мной. Я хоть и намного моложе тебя, но всё-таки что-то смыслю. Пилат вскинул бровь и улыбнулся уголком губ. — В том числе. Надо же как-то напоминать тебе, кому ты принадлежишь. — Я не вещь! — снова вспыхнула. — А я тебе не принадлежу? Заданный вопрос застигнул врасплох слишком неожиданно. Аврора смотрела с непониманием. — Что ты имеешь в виду?… — То, что сказал. Я связан с тобой так же, как и ты со мной. Обязательствами, которые исполняю каждый день. Именем, что делю с тобой. Защищаю и оберегаю. В браке нет свободных и несвободных. Мы обременены одинаково. Я учитываю твой комфорт так же, как ты должна учитывать мой. Это и есть наша свобода. Пилат, Казалось, был немного и сам смущен подобными откровениями со своей стороны. Он никогда так не разговаривал. Поэтому замолчал и продолжил трапезу. Аврора долго мучалась, жуя хлеб. — Я никогда не думала в таком ключе. — Я и не настаивал. Юный пылкий ум склонен видеть только то, что выгодно для его восприятия. Они молчали еще немного, а затем завтрак подошел к концу. Пилат сам проводил Аврору до ворот и вручил увесистый мешок с деньгами. — Будь осторожна. Аврора на это только кивнула головой и мягко улыбнулась.

***

Они с Магдалиной долго гуляли по рынку. Аврора очень давно не чувствовала себя настолько счастливой. Она словно вернулась в то время, когда не было никаких забот и душевных тревог. С необычайным трепетом она рассматривала каждый прилавок, трогала каждую безделушку и улыбалась прохожим. Словно всегда была такой свободной. Магдалина попросила её остановиться у прилавка с амулетами. Здесь были не только римские, но и греческие. Аврора отстраненно рассматривала каждый, а затем остановилась на орле. Задумалась. Когда-то еще давно, первые месяцы брака они находились в Риме. Жили в резиденции их отца. Родителей у Пилата нет, поэтому её мать радушно пыталась окружить его заботой. И как-то между ними зашел разговор об амулетах. Маленьким юношам дарили буллу как защиту от сглаза, а когда они становились совершеннолетними, то отдавали её богам. Пилат тогда вскользь упомянул, что буллу ему дарила мама. Аврора ничего не знает о его родителях. Но почему-то стало так грустно, что пальцы сами потянулись к амулету. Он отдал защиту матери, когда пришло время. Теперь хотелось подарить ему свою. Она даже не пыталась торговаться и заплатила. Они с Магдалиной носили много самых разных пакетиков. Безделушки и не только. Она кривлялась, что потратит все деньги мужа, но больше уже и не было выбора. Девушки плотно поехали в местном трактире и уже собирались домой. Но вдруг услышали зазывал на ночной спектакль в театре. Для обычных людей с острыми темами. Аврора сразу потянула Магдалину, но потом притихла на полпути. — Госпожа… что случилось? — Пилат явно не рассчитывал, что мы вернемся домой так поздно. Я и посмотреть хочу, и предупредить его… Магдалина ласково улыбнулась. — Это хорошее решение. Я сейчас найду гонца, пусть сообщит. Аврора немного переживала за реакцию мужа, но постановку смотрела с удовольствием. Была уже почти полночь, когда они вернулись домой со всеми покупками. Служанки сразу забрали пакеты, а Аврора взяла свой подарок и направилась в кабинет. Пилат не обернулся, хотя точно слышал шаги. Продолжал изучать какую-то карту. — Я думала, ты спишь. Уже поздно. — Я не сплю, пока моей жены нет рядом. Аврора виновато улыбнулась, медленно подступая ближе. Он был предельно серьезным. Наверняка сдерживался с трудом. — Мы долгие годы спали порознь. Он долго молчал. — Тогда и отношения были совсем иные. Но я всегда знал, что ты у себя и в безопасности. Она подошла к нему со спины, вдыхая с опаской. Сейчас он был похож на хищника, что набросится на нее. — Я предупредила тебя, что задержусь. — Что ж, благодарю и за это. Но ему пришлось замолчать, когда она положила ладони на его плечи. А затем ласково зарыться пальцами в его волосы. Она шумно выдохнула и набралась смелости. — А я благодарю тебя за сегодня. Мне очень давно не было так легко. Пилат был вынужден оставить папирус и стилус. Он молчал и не поворачивался к ней, но плечи расслаблялись. Аврора медленно обошла его и положила что-то завернутое в пергамент. Пилат молча поднял на нее глаза. С наигранной строгостью он раскрыл свой подарок и увидел амулет. Провел пальцами по гравировке. — Это ведь считается самой сильной защитой, так? В бою. В жизни. Для солдата. Божественное покровительство Юпитера. Пилат молча обвил ее талию рукой и притянул к себе. Теперь она сидела на его коленях, а он крепко её обнимал, шумно вдыхая запах волос. — Вы отдаете свои амулеты юношества. Тогда я услышала, что его дарила тебе мама. — Верно, — выдохнул в волосы, зарываясь носом в шею. — Ты никогда не говорил мне о них. Тихо сказала. Пилат отклонился, погладив по волосам, и спокойно ответил: — Мама умерла еще в детстве. Мне было семь. Отец погиб за год до моего становления наместником. Заболел. — Мне очень жаль. Аврора обняла его так крепко, чтобы забрать боль. Пилат млел. — Не жалей, Аврора. Уже давно не болит. Они долго молчали, обнимаясь. Она прижималась щекой к его крепкой шее, гладила по волосам. — Хорошо провела время, говоришь? — он игриво сжал её талию пальцами. — Да… Ответила полусонно. Пилат тихо посмеялся. Молча поднялся с ней на руках и отнес в постель. Сам раздел её и избавил от украшений. Стоило накрыть её одеялом, как Аврора отключилась. Пилат долго сидел рядом, гладя её лицо, а потом лег следом.

***

Прошло около двух недель. Аврора постепенно привыкала к близости Пилата. Его горячему и сильному телу, которое обнимала ночами. Его лицу, которое видела по пробуждении. Его ласковому взгляду. Они стали чаще разговаривать. Пилат много рассказывал ей то, что считал уместным о своем прошлом и достижениях. О детстве. Она стала приходить к нему в кабинет и садилась на свое кресло. В тишине он работал, а она читала. Стали чаще гулять в саду вдвоем, просто проводили время. Он более лояльно стал относиться к ее прогулкам. Пару раз она сама предложила, чтобы один из его солдат пошел с ними. Тогда Пилат был очень доволен. Аврора была бесконечно благодарна тому , что Пилат с пониманием относился к её желаниям. Если она просила или сама тянулась, он ласкал её. Когда-то и несколько раз за ночь. Пару раз и она ласкала его. Но к большему не переходил и даже не намекал, сам не лез и не настаивал. Хотя Аврора уже научилась отличать, когда ему было невыносимо. Поэтому она просто млела в его объятиях. С глупой улыбкой она поняла, что ей очень нравится его обнимать. Дышать его запахом. Гладить волосы. Ора все чаще стала позволять себе подойти к нему и обнять, погладить. Пилат всегда отвечал взаимностью и пылко, целовал и ласкал. При этом Аврора не могла понять, что останавливает её пойти дальше. Чтобы он приласкал пальцами. Чтобы они стали единым целым. Она больше совсем не боялась Пилата, но черту переходить не спешила. Прошло еще несколько дней. Пилат вернулся в покои и ушел в купальню. Аврора лежала на постели и читала книгу. С того раза они не были в купальне вместе, и она вдруг ощутила очень странное чувство пустоты. Она стесняется? Боится? Но она снова была в термах и наслушалась столько про ласку пальцами, что все зудело в требовательном желании. При этом были женщины, которые говорили, что ничего не чувствуют от такой стимуляции. Что неопытный мужчина вообще может сделать все только хуже. Захлопнув книгу, она встала с постели и направилась в купальню. Аврора застала мужа в том же положении, что и прошлый раз. Он расставил широко руки вдоль бортика и лениво откинул голову назад. Но в этот раз она не остановилась напротив, а пошла сразу к нему. Он лениво раскрыл глаза, когда она нависла над ним. Улыбнулся. — Добро пожаловать. И протянул к ней руку. Аврора быстро сняла платье и с его поддержкой опустилась в воду. Пилат нежно притянул её к себе и жадно поцеловал. Она почувствовала, как его член упирается ей в живот. — Соскучилась? — с лукавой улыбкой. — Тебя сегодня почти не было дома… Увела взгляд в сторону. — А ты сегодня снова была в термах. И снова после них пришла сюда. Она тоже улыбнулась и схватилась за его руки. — Я хочу, но мне страшно. Чего именно — не знаю. Неизвестности, наверное?… Пилат ласково накрыл мокрой ладонью её щеку. Погладил. — Что бы это не было, ты должна мне доверять. Она кивнула, порывисто обняла его. — Моя ласковая девочка. Пилат подхватил её под ягодицы, заставив сцепить ноги за спиной, и медленно пошел с ней вперед. Черпал воду, намачивая её волосы. Это посылало сотни мурашек по телу. Ей было так приятно в этом моменте, что хотелось плакать. Она крепче вцепилась в его плечи. Вскоре они подошли к другому бортику. Он был ниже, а совсем рядом находилась колонна, на которую можно опереться. Пилат бережно посадил ее на бортик. Опустился в воду и накрыл ладонями ее колени. — Моя красавица… Расскажи. Она даже не понимала, какой трепет вселяла в него. Аврора смущалась, но держалась за его плечи. — Много говорят про… пальцы. Что это очень приятно. Но для кого-то плохо. Мне страшно и неловко, что… Она поморщилась, и Пилат поцеловал её в лоб. Она выдохнула и продолжила. — Что пальцы должны быть внутри. Её смущало, что Пилат всепоглощающе смотрит на нее, что ласково улыбается. Это было так не похоже на него. Обстановка вокруг очень сильно смущала. Он обхватил ладонью её затылок и притянул к себе. Вовлек в долгий сладкий поцелуй. Так, чтобы она расслабилась. Чтобы начала отвечать ему, сжала его волосы. Чтобы он мог гладить её по спине, сминать мягкие бока и грудь. Чтобы ей было хорошо. Когда Аврора начала дышать чаще, он раздвинул её колени и подался ближе. Молча отклонил спиной на колонну. Вода была тёплой, пахла душистыми травами. Пилат стоял по пояс в воде между её ног и уже аккуратно положил её ноги на плечи. Его руки лежали на её бёдрах, большие пальцы гладили внутреннюю сторону. — Ты такая красивая, — сказал он тихо. — И такая смелая, ласковая. Она опустила глаза, но он взял её за подбородок, заставил смотреть на себя. Затем ладонь опустилась ниже, смяв грудь и накрыв животик. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Если захочешь остановиться — скажи. Ты будешь чувствовать все. Ничего без твоего ведома. — Хорошо, — прошептала она. Он поцеловал её в лоб, в щёку, в уголок губ. Одной рукой продолжал гладить её бедро, другой спустился ниже. Пальцы скользнули по половым губам — влажным, горячим. — Уже готова, — усмехнулся он. — Ты очень чутко реагируешь на мои слова. Он улыбнулся, поцеловал её снова. Потом опустил руку ниже и круговым движением надавил на клитор. — Расставь ноги, не зажимайся… — он схватил одну ступню и властно прижал к бортику. — Вот так… Не торопи возбуждение. Размашистыми ленивыми движениями он стимулировал стенки. Медленно и тягуче. Так, чтобы она ерзала и дразнилась. Для Авроры это было привычное чувство, поэтому она стонала и вздыхала уже готовая. — Хорошо ведь, моя девочка? — Да… Когда Пилат услышал её довольный ответ и ощутил пальцами сильную вязкость её смазки, Аврора почувствовала, как его указательный палец касается входа. Не давит, просто гладит круговыми движениями. Она рефлекторно сжалась. Не от страха, а от непривычного ощущения. Пилат вынужденно отстранился от нее. Подплыл к какой-то полке с маслами. Взял один и выдавил пару капель. Растер ладонями. А потом успокаивающим массажем прошелся по её бедрам и внешним половым губам, приятно лаская. — Я введу палец совсем немного. Очень медленно. Не терпи, если неприятно. Хорошо, моя родная? — Да. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и дрожала. Пилат поцеловал её живот и внутреннюю сторону бедра. Схватил за руку, переплел их пальцы, давая знать, что рядом. А затем начал входить — по миллиметру. Аврора замерла, вцепившись в его плечи. Стенки влагалища сразу напряглись от нового чувства, она сжала его палец внутри. Пилат остановился, гладил её живот. — Дыши, — сказал он. — Выдохни. Только когда Аврора выдохнула, следом сделав шумный вдох, его палец скользнул глубже. Был внутри на несколько сантиметров. Она чувствовала его — тёплый, твёрдый, чуть согнутый. Пилат не двигался. — Вот так, умница… Умница… — мял её грудь, гладил тело, все, до чего дотягивалась вторая рука. — Хорошо? Аврора боялась пошевелиться, привыкая к этому ощущению. Было очень непривычно. Хотелось продолжить и в то же время убрать его палец. Но она доверяла Пилату. Знала, что он не причинит боль. — Странно, — призналась она. — Не больно. Просто… непривычно. Сильно. — Моя любимая… Он пошевелил пальцем — медленно, круговыми движениями. Она вздохнула, сжала его плечи. Из-за масла палец скользил плавно. В какие-то моменты ей было немного щекотно. Она ерзала, подставлялась под ласку, не отрывала глаз от Пилата. А потом сама смяла свои груди. На это он довольно улыбнулся. — Ты такая узкая, — прошептал он. — И горячая. Чувствуешь, как я внутри? — Да… — Молодец. Расслабляешься. Он надавил на переднюю стенку, согнув палец. Это отозвалось приятной тянущей волной. Глубже, полнее. Через время добавил второй палец. Теперь было теснее. Она раскрыла рот, а затем закусила губу, но не от боли. От полноты. Пилат жадно считывал любую её эмоцию. Она чувствовала себя в полной защищенности. Совсем не смущалась. Пилат так же замер, позволяя привыкнуть к тесноте. — Терпи, моя девочка, — сказал он. — Сейчас будет приятно. Аврора выгнулась, застонала. Тут же сжала его пальцы внутри. Пилат улыбнулся, терпеливо ждал, пока она снова расслабится. Он медленно раздвинул пальцы, надавил на переднюю стенку. — Ах… что это? — Твоё чувствительное место. Чувствуешь, как приятно? Он двигал пальцами ритмично, не глубоко, но уверенно. Её дыхание сбилось. Она стонала, упираясь ступней в его плечо, а руками — в предплечья. Через время тихие выдохи сменили стоны. — Хорошая моя, — прошептал он. — Ты так сладко стонешь. — Пилат… я… Она подмахивала бедрами. Она дрожала под его поцелуями в живот, в коленки. Она полностью разомлела под его ласками, чувствуя лишь то, как было хорошо. Со временем стремительно нарастало напряжение. Она попыталась отпихнуть Пилата, ощутив прежде незнакомое чувство, ведь он точечно давил на странное место. Попыталась молча сжать ноги, но Пилат раздвинул обратно. Прижался ближе и сам придавил её бедро. Она оказалась в цепкой хватке. Ласка не прекращалась, а стоны становились громче. Распирало и требовало разрядки как никогда сильно. — Ах, Пилат! Я сейчас!… Я… — Кончай, — сказал он. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах. И большим пальцем надавил на клитор, круговыми движениями сильно стимулируя. Как по щелчку она кончила — с тихим криком, сжимаясь вокруг его пальцев, выгибаясь. Он не убирал пальцы, продолжал гладить, пока её судороги не утихли. — Вот так, — сказал он, вынимая руку. — Моя умница. Она уткнулась лбом в его лоб, тяжело дыша, а затем обессиленно обмякла спиной на колонну. Он поцеловал её щиколотку и аккуратно свел ноги вместе. Затем сильным движением рук оперся на бортик и вышел из воды. И снова его член стоял колом. Глядя прямо на нее, возвышаясь над ней своим атлетичным телом, мощным, сильным, он обхватил свою плоть и агрессивной стимуляцией довел себя до разрядки. Белесой жидкости было так много, это было так развязно. Аврора дернулась и поджала колени. Пилат на это только довольно улыбнулся и поднял её на руки. Уже в постели, укрытая и одетая, она легла прямо на него. Её самая любимая поза для сна. Было темно и тепло. — Спасибо. — За что? — в его голосе звучала улыбка. — Что не сделал больно. Что было так хорошо. Он прижал её крепче. — Никогда не сделаю. Ты моя душа. — Добрых снов, Пилат. — Добрых снов. Она закрыла глаза и уснула — в его руках, с его запахом, с новым ощущением внутри, которое уже не пугало, а согревало.