Фотографии, на которых мы живы

Город никогда не засыпал. Время суток менялось всегда, но жизнь людей ни разу не останавливалась. Утром можно наблюдать за выгулом домашних питомцев или, как сосед выбегает из дома, спеша на работу. Ночью гремели трамваи, из открытых окон звучала музыка и чьи-то оживленные беседы. Юнги любил летние ночи. Для него они были похожи на первое прикосновение босых ног к прохладной утренней росе. Казалось, что летом жизнь становится свежее и светлее. В эти душные сумерки люди наконец забывали о грузе проблем и просто учились проживать мгновение: курили на балконах, заворожённо провожая закаты, вели бесконечные полуночные споры и любили — отчаянно, без лишних слов. Такой была и эта ночь. Юнги замер посреди полупустой улицы с фотоаппаратом, бережно ловя идеальный кадр. Влюблённые парочки, не замечая его, то и дело пересекали линию объектива. Он сделал шаг вперёд, намереваясь поймать новый ракурс, когда из полумрака донёсся знакомый, чуть капризный голос: - Ты собираешься фотографировать меня? – послышался голос блондина. Юнги опустил камеру и улыбнулся. Чимин сидел на бетонных ступенях старого джаз-клуба — того самого, где когда-то дрожащими пальцами сыграл свой первый концерт. Его голова была запрокинута назад, а бардовый свет неоновой вывески мягко заливал лицо, превращая этот кадр в личное произведение искусства для Юнги. - Я тебя уже сфоткал глазами. Этого недостаточно? – пошутил Юнги. - Ну, Юнги! – протянул Чимин, забавно надув губы – Я хочу прислать фото Ксавье. Ксавье был его однокурсником. Они бредили одной музыкой, вместе дышали джазом, и этот клуб стал для них общей отправной точкой. Но потом их дороги разошлись: Ксавье выбрал зыбкую мечту и неизвестное будущее где-то далеко, а Чимин предпочёл остаться здесь — в ослепительном настоящем, согретым любовью. Музыкальный дуэт распался, но невидимая нить судьбы всё ещё держала их вместе. Юнги снова поднял камеру. - Не двигайся. - Ты всегда говоришь это так, будто от вспышки я растворюсь в воздухе. - Вдруг однажды так и случится? Щелчок затвора. Резкая белая вспышка. Чимин закатил глаза. - Ужасная фотография. - Ты даже её не видел, - рассмеялся Юнги, смотря в глаза парню. - Я чувствую своим третьим глазом! – воскликнул тот, показывая на лбу воображаемый глаз. Юнги подошел ближе и показал экран фотокамеры. На снимке Чимин опирается на две руки, откинувшись телом назад. Его голова наклонена вбок, от этого действия длинные блондинистые волосы прикрывают глаза. Глаза, в которых отражался Юнги и огромная любовь. Глаза, которые всегда искали его и будут продолжать искать. Юнги любит фоткать свою любовь. Пока другие его снимки оставались просто технически правильными кадрами, фотографии с Чимином буквально дышали. Не потому, что он плохой фотограф, а потому, что Чимин – яркая звезда, которая освещает путь абсолютно всем. - Ладно, - примирительно буркнул Чимин, пряча улыбку. – Может чуть-чуть талант у тебя имеется. Развивай его, окей? С долей иронии произнёс парень, похлопав Юнги по плечу. - Вы сегодня щедры! Спасибо за разрешение. - Обращайся. Чимин развернулся и направился в кафе из очередной подборки эстетичных мест в городе. Юнги слабо улыбнулся, спрятал камеру в чехол и поспешил догнать своего парня. Город вокруг жил своей летней жизнью. У бара через дорогу кто-то громко пел под гитару очередную песню, взорвавшую все чарты. Мимо проходила компания студентов, сдавшая последний экзамен, явно желая отметить окончание курса. Юнги украдкой смотрел на Чимина. На то, как он говорил о повседневных вещах, активно жестикулируя. Как постоянно поправлял свои длинные блондинистые волосы, в которые Юнги очень любит зарываться рукой. Как он хмурится, когда задумывается о теме разговора. Юнги никогда раньше не замечал за собой такого. Будто мозг сам сохранял каждую мелочь, боясь однажды её потерять. - Опять смотришь так, будто я исчезну, - сказал Чимин, обернувшись на Юнги, при этом идя задом. - Пытаюсь запомнить каждый момент. - Прекращай, я никуда не денусь, - Чимин сморщился, подумав о том, что однажды этот момент может настать. - Я знаю, - Юнги догоняет и крепко заключает в свои объятья Чимина. – Просто ты слишком мой. Мой музыкант. - Фотограф, хватит дурачиться, - Чимин мягко улыбается, беря в руки голову Юнги. – И я серьезно, прекращай думать о разных вариациях этой вселенной. Жизнь только здесь и только сейчас. - Я знаю. В эту секунду я люблю тебя, хоть мы всё ещё не дошли до твоего кафе, - Юнги сделал шаг вперёд, осторожно перехватил руку Чимина и переплёл их пальцы, медленно направляясь по улице. Именно в этот момент, чувствуя тепло чужой кожи, Юнги окончательно осознал масштаб катастрофы. Эта любовь не обрушилась на него внезапным штормом и не ворвалась с громким драматичным надрывом. Она прорастала в нём долго, незаметно, пуская глубокие корни прямо в сердце. И теперь эта связь была крепче, чем весь этот вечно бодрствующий город.