Приватный танец

В гримёрной стояла тишина, не нарушаемая даже дыханием единственного человека в помещении. Руи, не двигаясь совершенно, рассматривал своё отражении в небольшом зеркале. Острые черты лица, идеальные линии, безупречная кожа: безусловно ему нравилось то, что он видел. Острый ногть ложится на нежную кожу щеки, смахивая осыпавшиеся тени, не оставляя на лице ни единой погрешности. От него исходил сладкий, навязчивый запах ванили, которым, казалось, пропиталось всё. Иной раз Руи чувствовал, что парфюм не смывается даже гелем для душа, что вызывало лишь раздражение. Запах стал уже ненавистным, но клиенты его любили. Сладкий, но с игривыми нотками ягод — им нравилось. Руи накручивает на палец прядь длинных волос, которая сразу же распрямляется, когда он её отпускает. Его взгляд продолжает перемещаться по зеркалу, пока не попадает на часы. 22:43. Самое время. Он медленно встаёт, ещё раз оглядывает свою одежду и, разглаживая невидимые складки, выходит из комнаты. Коридор освещён теплым, слабым светом. Лампы создают ненавязчивую атмосферу, которая располагала к себе. Хотелось задержаться здесь. Свет давал глазам клиентов отдохнуть после буднего дня — каждый элемент продуман. Шаги Руи гулко раздавались в тишине. В комнатах, расположенных в шахматном порядке, не было слышно даже шороха — стены не пропускали ни движения, ни дыхания. Руи подходит к ресепшену, где стоит молодая, даже юная девушка. Она едва накрашена, лицо обрамляют густые накрученные локоны медового цвета, а на губах сияет отработанная улыбка. — Никого нет, можешь расслабиться, — скучающе говорит Руи, опираясь локтями о стойку. Чётко подведенные глаза следят за девушкой, которая смотрит на Руи с некой опаской. Она новенькая, Руи видит её второй раз, но она уже успела ему понравиться. Ещё не привыкшая, настоящая и искренняя. Пусть он видит только её страх, но он без игры. — Ваш клиент заказал двоих, — говорит администратор, после недолгого взгляда в экран компьютера. — Я не работаю в компаниях, милая, — на губах появляется усмешка. — Но тут записано.. — растерянно смотрит снова в записи. Только Руи открывает рот, чтобы возразить, как чувствует на своём плече небрежно обнимающую руку. Резко поворачивает голову и уже хочет грубо оттолкнуть нежелательные прикосновения, но видит перед собой человека, который приближается слишком близко для дружеского контакта. — Не потанцуешь со мной? — Умути ведёт пальцами по его руке, прорисовывая линию ногтем, после чего остаётся белый след. — Я, — пауза, — не работаю, — снова пауза, — в компании. — Брось, сладкий, — шепчет Умути, зная, что администратору всё равно их слышно. Девушка мгновенно опускает глаза, словно боится увидеть лишнего. Она садится в кресло и переводит взгляд на компьютер, находя там что-то важное, что требует незамедлительного внимания. — Мы отлично сработаемся, — Умути приближается настолько близко, что почти шепчет ему в ухо. — Трахаться с клиентом мы тоже будем вдвоём? — Руи раздражённо отталкивает Умути за плечо, отступая на шаг. — Боюсь, если в комнате будешь ты, у меня встанет только на тебя, и я позабуду о клиенте, — смеётся Умути, послушно больше не пытаясь дотронуться. — Ещё бо́льшая проблема, — Руи переводит взгляд на администратора. Мельком смотрит на бейджик и указывает. — Минджи, вычеркни меня, клиенту скажи, что я ушёл блевать в туалет. Девушка что-то говорит, пытаясь остановить Руи, который уже завернул за коридор, но Умути качает головой, давая понять, что сам разберётся. — Ну что ты, заставляешь бедную девочку переживать, — Умути догоняет его и сравнивает шаг. — Доведёшь до увольнения, а она не проработала даже недели. — Не мои проблемы, — отрезает Руи. — Сладкий, — Умути останавливает его, одним движением обхватывая запястье пальцами, — ну же, я бы хотел с тобой поработать. Я только слышал о том, как ты танцуешь, дай шанс увидеть. — Ты не мой клиент. Умути резко толкает его к стене, заставляя встретиться с жёстким бетоном. Только Руи возмущённо распахивает глаза, как его, не успевшего произнести ни слова, затыкают поцелуем. Умути скользит языком внутрь, не обращает внимания на Руи, который слабо, будто лишь чтобы утешить своё эго, отталкивает его руками. Но уже через секунду пальцы сжимают одежду Умути мёртвой хваткой, почти притягивая к себе. Руи отвечает на поцелуй. Проклинает себя внутри, считает тело предателем, которое слишком остро, неправильно реагирует на Умути, но сминает его губы своими, иногда едва ощутимо прикусывая — единственное, что осталось от его недовольства. Он чувствует колено Умути между своих ног, которое давит на его член. Слишком явный, чтобы скрывать. Слишком твёрдый для одного поцелуя, чтобы не услышать смешок, слетевший с губ Умути. — Если не хотел работать со мной потому, что боялся кончить в трусы, то мог так и сказать, — Умути склоняется ещё ближе, ведёт носом по щеке Руи, задевая едва ощутимо, но этого хватает, чтобы по спине пробежались мурашки. — Ты сам говорил, что у тебя встанет только на меня, — хрипло говорит Руи. — Не забираю своих слов обратно, — Умути прижимается к нему вплотную, не оставляя ни миллиметра, пока Руи не чувствует твёрдый бугор, упирающийся ему в бедро. — Как ты собрался работать с клиентом? — Какие клиенты, когда существуешь ты, сладкий? — на лице Умути появляется острая улыбка, почти оскал. Руи слышит в его голосе возбуждение, которое тот пытается скрыть за ядом. Не получается. — Я тебя реально ударю, — без особого энтузиазма говорит Руи, едва отталкивая Умути от себя, но тот даже не думает отходить, лишь наклоняется ближе, касаясь своими губами его губ, пока говорит. — Разве мы не должны хорошо выполнять свои обязанности, как правильные мальчики? Руи смеётся быстрее, чем успевает осознать сказанное Умути. — Правильные мальчики сюда дорогу не знают. — Хочешь сказать ты плохой? — Хочу сказать, чтобы ты отстал от меня и катился к чёрту, — уже не скрывая раздражения, которое, в целом, не отменяло возбуждения, Руи резко сорвал руки Умути со своих плеч и, не собираясь останавливаться, пошёл прочь. — Только не говори, что боишься, — громко, чётко, наверное, слышно всем присутствующим на этаже. Руи остановился. — Чего мне бояться? — Руи говорил тише, но знал, что Умути слышит. — Иначе бы ты не избегал моей компании так яро, — Умути, словно ему тоже надоели эти игры, не стал его догонять, лишь направился в противоположную сторону. Руи так и не сдвинулся с места. Слова Умути будто звучали на повторе, заставляя начать верить в их правдивость. И только уверенность Умути заставляла сомневаться. Он скрывается в туалете, с новой силой ощущая степень возбуждения от поцелуя, который длился не более двух минут. Слишком позорно для такого, как он. Слишком чувственно для обоих. Руи скрывается в кабинке туалета, с громким стуком захлопывая за собой дверь. Его рука опускается на член, но не успевает сделать и пары движений, как слышит чужие шаги. Он, так и не дотронувшись до себя, одёргивает руку, словно пойманный на преступлении, совершенно забыв, что за кабинкой его не видно. — Руи? — нежный, узнаваемый женский голос. — Ты и тут решила меня достать? — Руи не выдаёт напряжения, только усталость и раздражение. — Время заказа, — виновато объясняет. Руи так же резко открывает дверцу и, не взглянув на администратора, выходит. Он заходит в зал, где уже сидит Умути, который даже не обратил на него внимания, словно не сомневался, что Руи придёт. Это выводило из себя ещё больше. — Я немного изменил музыку.. — Неважно. Повисло молчание. — Ты же знаешь, что тоже меня привлекаешь? — голос Умути забирает каждую крупицу внимания Руи, не оставляя ему ни шанса на контроль себя, не то чтобы ситуации вокруг. Он, словно загипнотизированный, не мог оторваться, даже если на смысл сказанного было всё равно. — «Тоже»? — голос Руи не дрогнул, даже если внутри мир перевернулся, распался на атомы и собрался заново, но уже в другой форме, перемешав все чувства. За доли секунды. — Тоже, — Руи не успевает отреагировать, когда чувствует прикосновение. Умути цепляется пальцами за край его брюк, почти задевает кожу живота. Руи замирает, чувствуя, как тепло разливается по телу, не оставляя от него самого ничего. Будто его трогают везде и сразу, посылая волны удовольствия, но на деле Умути единожды задевает его. Тело — глупое и отзывчивое — не поддавалось контролю и мурашки побежали по коже, что только сильнее раздражало. Не Умути, который вызывал в нём слишком много ощущений, смешивая всё в напряжение, не ситуация, в которой они вынуждены взаимодействовать — он сам. Руи сделал шаг назад. Он понимал, что этим показывает своё небезразличие, но дальше находиться так близко было небезопасно. Взгляд то и дело опускался на губы Умути — очевидная реакция, которая говорит о взаимности их желаний, что Руи так громко отрицал. Бесполезно, пока тело показывает другое и не поддаётся разуму. Раздражало до тихого отчаяния где-то глубоко внутри, пока глаза спокойно, даже скучающе переходил с Умути вбок. Умути же, несмотря на все старания Руи держаться за маску, чувствовал на ментальном уровне его метания. Он не замечал мимолётных взглядов на губы, не видел лёгкое подрагивание пальцев, списывал его возбуждение на простую физиологию, но ощущал искры, которые полыхали внутри Руи. Именно это было самым опасным в Умути. Он мог не замечать его метаний из-за контроля Руи над собственным телом, но слишком хорошо его чувствовал для человека, с которым они даже не разговаривают. Единственный их контакт — встречные взгляды в коридоре, пока один из них не завернет в коридор. Оба находятся в углу комнаты перед небольшим диваном, предназначенным для гостя. Умути стоит у колонок, готовый включить музыку, когда клиент зайдет. Они не смотрят друг друга, Руи не чувствует даже лёгких, коротких взглядов, которые раньше часто преследовали его, когда Умути думал, что остаётся незамеченным. Взгляды были настолько привычны, что не ощущать их было странно. Пусто. Молчание прерывается мягким хлопком двери, не разрывающим их тишину, а аккуратно вписывающимся в обстановку на двоих. Мужчина подолгу задержал взгляд на каждом. Это не ощущалось липко или неприятно. По телу будто проходили лёгкие разряды тока, заползая глубоко под кожу, оставляя за собой след тепла, который тягучей патокой растекался по всему телу, расслабляя и успокаивая. Взгляд чувствовался физически — слишком внимательный и тяжёлый, который прожигал их наскозь. Не успел клиент сделать и шага, в зале раздались первые ноты музыки, которую Умути включил, как только дверная ручка дёрнулась под его пальцами. Мелодия отражалась от стен полупустой комнаты, сосредотачиваясь в самом центре, где стояли Умути и Руи. Первые движения рассекли воздух плавно и медленно. Руи смотрел в одну точку, но боковым зрением улавливал Умути, который мягко изогнулся в талии, покачиваясь бёдрами в такт. Всё его внимание было приковано к хрупкой фигуре слева, Руи ничего не мог с этим поделать. Пытался сосредоточить взгляд на клиенте, но фокус всё равно был на Умути. Когда он вышел вперёд, нагибаясь вперёд, то оказался прямо перед Руи — не смотреть не получалось. Глаза зацепились за его бёдра, которые плотно обтягивали брюки. Движения Руи были отточены на высоком уровне, он совершенно не контролировал своё тело, даже не слышал музыку. В голове не было ни одной мысли, словно в тумане, а перед глазами только Умути, который медленно вставал, снова уходя на задний план. Руи выполнял свои движения на автомате — плавно, почти с ленивой элегантностью покачивал бёдрами, зная, что это выглядит красиво. В нём не было заинтересованности в собственном танце, Руи с недовольством замечал, что ждёт, когда Умути снова подойдёт ближе и окажется в его поле зрения. Хотелось увидеть. Хотелось прикоснуться ещё раз. Хотелось притянуть ближе и со злостью прошептать на ухо, как сильно он выводит его из себя. Рассказать, как сильно его хочется. Но Руи лишь вёл руками по своему телу, пальцами, словно случайно, цеплял воротник, чуть оттягивая его. Первые пуговицы, под давлением рук, расстегивались, открывая вид на ключицы и бледную кожу. Под конец музыки на его плечи легли чужие руки, и Руи искренне сожалел, что это был не клиент. На касания Умути, которых он так желал, тело отреагировало мгновенно — с губ сорвался громкий для них двоих выдох, но совершенно не слышный мужчине из-за стихающей мелодии, а он сам крупно вздрогнул, как от слабого удара током. Руи чувствовал бёдрами давление выпуклости сзади. Не составило труда догадаться, что это, но челюсть всё равно сжалась от понимания. Что Умути тоже реагирует — не только на словах. Что хочет не меньше. Оба замерли на последних нотах и не спеша вышли за дверь. Руи не смотрел на него, лишь громко дышал, чувствую, как жар внизу усиливается и как бы он ни пытался успокоиться — не получалось. Умути смотрел на него — взгляд чувствовался на коже. Слишком пристальный и жадный. Умути крепкой хваткой, обещающей, что не отпустит, сцепляет пальцы на запястье Руи и быстрым шагом уводит его. Он не пытается остановиться или сопротивляться, знал, что не получится. Не из-за Умути, который держал — из-за него самого, который не мог больше говорить «нет» себе. Желание победило разум и это был надлом его сдержанности, которую Руи взращивал годами. Она проверялась временем, была доведена до автоматизма, но разрушилась одним движением. В миг. Умути зашёл в гримёрную и громко хлопнул дверью, сразу закрывая её на замок. Пути назад не было — никто не собирался уходить. Руи оказался прижатым к стене. Его руки пригвоздили к прохладной поверхности, не давая шанса на шаг в сторону. Умути смотрел на него расфокусированным взглядом, на зрачках было что-то тёмное, что заставляло дыхание останавливаться, а тело Руи замереть. Их губы слились в поцелуе, не быстром или агрессивном, а почти ласковом, будто они оба резко устали, чтобы продолжать соревноваться. Руи сразу скользнул языком внутрь, пока Умути позволял ему изучать, пробовать на вкус. Их дыхание смешалось, создавая единые громкие выдохи, и они были более явными чем любые стоны Этот поцелуй служил окончательным сломом чего-то внутри Руи. Тело расслабилась под крепкой хваткой Умути, разум больше не кричал о том, что он не должен этого допускать. Лишь сердце гулко билось и комок жара в животе разгорался сильнее. Руи облизывал губы Умути, наслаждаясь близостью, о которой так долго думал. Больше не было раздражения или попыток исправиться — Руи отключил мозг. Он позволил себе получать удовольствие. Не скрывать желания. Просто отпустил себя. Умути освободил его руки, перемещаясь на талию, где рубашка смялась, края, заправленные в брюки, топорщились. Пальцы коснулись низа живота, на котором ткань не прикрывала кожу, слишком задравшись. Невесомо, но вызывая нежный трепет, Умути провёл по животу, слегка надавливая. — Ты без белья? — тихо спросил Умути, когда пальцы скользнули под брюки, но ощущали только кожу, не встречая больше ткани. Руи отвёл взгляд, ничего не отвечая. — Не говори, что тебя это смущает. — Заткнись. В гримёрной раздался тихий смех Умути, к которому Руи прислушался, чувствуя, как странно замирает сердце в груди. Увидев широкую улыбку, для него будто всё остановилось и перестало существовать, кроме Умути, который не отрывал от него взгляда, не переставая улыбаться. От мысли, что Умути улыбается, глядя на него, у Руи что-то вспыхнуло, но не болезненно, как возбуждение, когда тот прижал его к стене, а тихо. Почти не ощутимо и так правильно. — Сладкий, — прошептал Умути прямо в ухо, — и дальше будешь отрицать, что у тебя стоит на меня? Руи чувствовал крепкую хватку на члене. Пальцы Умути плотно обхватили его в кольцо, но не двигались. Словно испытывали. Проверяли. Ожидали реакцию. — А сам не чувствуешь? — хрипло спросил Руи. — Или объяснять надо? Умути тихо хмыкнул, но ничего не ответил. Он медленно, плотно сжатым кольцом из пальцев, провёл по всей длине, останавливаясь у головки. Большой палец огладил её, размазывая капли влаги, которые начали проступать под его касаниями. Дыхание Руи участилось, из горла почти вырвался первый стон, но он лишь сжал челюсть, не давая лишним звукам вырваться. Глаза Руи расширились, когда Умути вытащил руку и, недолго думая, слизнул с пальцев остатки смазки. Его язык показательно дотронулся до кончиков, слизывая влагу широким движением. — Не зря я называл тебя сладким, — прошептал он, не отводя взгляда. Руи чувствовал, как щёки вспыхнули жаром. Возбуждение и стыд смешались, вызывая одно странное чувство — хотелось заткнуть Умути. Он видел ниточку слюны, которая тянулась от его губ с пальцев, пока она не оборвалась. Руи гулко сглотнул, резко, почти грубо притягивая Умути к себе. Их губы встретились почти со стуком зубов. Умути, не растерявшись, сразу же забрал ведущую роль и проник языком внутрь. Почувствовав слегка горьковатый вкус на языке, Руи зажмурился, но отстраняться не стал. Они целовались быстро, часто неосторожно прикусывая губы друг друга, из-за чего Руи начал чувствовать железный привкус, который смешался с горечью, что осела на языке и никак не забывалась. По подбородку стекла капля слюны, лёгкие горели без кислорода, но никто не отстранялся, пока не начала кружиться голова. Умути резко, глубоко вдохнул, разворачивая Руи к себе спиной. Ладони одним движением прижали его к прохладной, шершавой стене, не давая шанса отступить. Умути стянул с него брюки и увидел то, о чём говорил: Руи действительно был без белья, под одеждой оказалась чистая кожа. От осознания правдивости своих слов дыхание Умути перехватило. Умути, не пытаясь быть осторожным или медленным, коснулся ягодиц, чуть разводя их в стороны. Знал, что никому из них не нужна была эта мягкость — оба хотели друг друга до боли внизу живота. Пальцы нашли колечко мышц, сразу ощущая влажность, несвойственную обычному телу. Толкнувшись внутрь, Умути почувствовал расслабленные, мягкие мышцы. Подготовленный. Умути, не останавливаясь, толкнулся двумя пальцами, слыша резкий, болезненный выдох. Не от неприятных ощущений — от слишком долгого ожидания, пока тело напряжённо жаждало этих касаний. Умути вошёл до костяшек, резко вышел — и снова. Он двигался быстро, словно восполняя то мучительньное ожидание, от которого мучились оба. Руи выгнулся, двигаясь бёдрами назад, навстречу касаниям, когда Умути задел комок нервов. С губ слетел высокий, тихий стон, который прозвучал оглушающе в гримёрной, где раздавалось лишь шумное дыхание обоих. Умути не пытался его растянуть, нет, оба знали, что Руи готов, но подразнить, ощутить его дрожь от собственных пальцев — в этом Умути не смог себе отказать. Сняв свои брюки, он прижался к бёдрам Руи. — Я чист, — прошептал на ухо. — Дополнительных услуг не предоставляю, как и ты. Руи лишь кивнул. Его снова прижали к стене, ещё ближе, ещё плотнее, пока член Умути входил в него. Медленно. Глубоко. До самого основания. Так же медленно вышел. Снова толкнулся, но уже под другим углом, точно зная, куда нужно попасть — запомнил ещё, когда искал пальцами. Руи громко простонал, выгибаясь в его руках, но Умути не позволил отстраниться. Он начал двигаться быстро, глубоко при каждом толчке. Руи не успевал сделать глоток воздуха, как головка снова попадала по простате, выбивая из него стоны. Он давился собственным голосом, пока воздуха отчаянно не хватало. Узел в животе с каждой секундой стягивался, даже если казалось, что сильнее некуда — напряжение становилось более ощутимым, растекаясь по всему телу. Руи, вздрогнув, раскрыл губы в немом стоне, чувствуя яркую вспышку неожиданного удовольствия, которое пронзило его. Пара толчков — Умути резко останавливается, слегка наваливаясь на него своим весом. Гримёрная погрузилась в тишину, даже дыхания не было слышно. Оба мелко, но тяжело вздыхали, пытаясь прийти в себя. Ничего не хотелось — Руи казалось, что он мог остаться так навечно, но стена начала ощущаться холодной, когда жар тела пропал, а ноги стали затекать от неудобного положения. — Настолько ты меня не хотел, сладкий? Руи снова увидел его улыбку — искреннюю, пусть и выводящую из себя. — Я притворялся. Сейчас, — ложь. Умути даже не дрогнул. — Это тоже, — пальцы дотронулись до живота Руи, на котором подсыхали белёсые капли, — притворство? Руи резким движением убрал чужую руку. По чувствительной после оргазма коже прошла дрожь от касания. — Заткнись.