In Deep

      Поездка, мягко говоря, выходила неловкой.       Мэтт болезненно остро ощущает напряжение, повисшее в машине. Между ним и Карен всё и без того было достаточно неловко. Он не гордился тем, как справлялся со своим горем после смерти Фогги, но его до сих пор ранило то, что она, кажется, его бросила. Ещё он понимает, что Фрэнк только что спас его задницу, но Мёрдок всё ещё в ярости от того, насколько пренебрежительно тот относится к ценности человеческой жизни.       А так же, Мэтт просто до одури хочет понять, что, блядь, вообще происходит между ними двумя.       Атмосфера в машине очень напоминает бывших, которые изо всех сил стараются не начать ссориться при общем друге.       Фрэнк с нарочитым упорством перезаряжает свои пистолеты, опустив голову и полностью сосредоточившись на процессе, хотя Мэтт готов поставить свой диплом юриста на то, что Каратель способен проделать это даже с завязанными глазами.       Карен не отрывает взгляда от дороги, но слепой чувствует, каких титанических усилий ей стоит не смотреть в зеркало заднего вида. Он слышит, как её взгляд снова и снова дёргается вверх, и как она каждый раз заставляет себя опустить глаза обратно. Она не перестаёт облизывать губы, горло у неё пересохло. Блондинка нервно сглатывает, слишком крепко сжимая руль влажными ладонями.       У них обоих бешено колотится сердце, и каждый раз, когда один из них издаёт хоть какой-то звук, пульс второго тут же ускоряется в ответ.       Всё это пиздец, как странно!       Мэтт понимает, что они давно не виделись. Слишком уж сильна их реакция друг на друга. Но именно сами эти реакции и сводят его с ума, потому что в какой, мать его, момент эти двое успели перейти от неохотных союзников к… тому, чем бы они сейчас ни были?       Мёрдок силится вспомнить, когда вообще в последний раз видел их вместе. И довольно быстро понимает, что за пределами зала суда, во время процесса по делу Карателя, он видел их взаимодействие всего лишь один раз. Когда троица Нельсон, Мёрдок и Пейдж приехали в больницу уговаривать Фрэнка нанять их в качестве своих адвокатов.       Касл был прикован к больничной койке, а Карен, наплевав на меры предосторожности, просто пересекла красную черту, приблизившись к нему вплотную.       Мэтт помнит, как пытался оттащить её назад и как её худощавое тело неожиданно упёрлось так, что сдвинуть её оказалось почти невозможно. Она буквально вросла в пол и едва не отпихнула его плечом, лишь бы продолжить распекать другого мужчину.       Её поглотила фрустрация. Без устали проводя собственное расследование, Карен не спала ночами, проводила дни в архивах “Бюллетеня”, разыскивала свидетелей. А после - Фрэнк, сломленный, готовый просто принять свою судьбу.        Сила её внезапной ярости поразила тогда Мэтта. Это же был человек, который гнался за ней с дробовиком, который выбил окна её машины снайперской винтовкой, который убил их клиента. Она видела все фотографии с мест преступлений, читала полицейские отчёты о той настоящей кровавой бойне, которую устроил этот человек.       И Карен буквально взбесило, что его гнев сменился смирением. Она едва не влепила Фрэнку пощёчину, лишь бы снова привести его в чувство.       А после этого Мэтт, надо признать, был немного… отвлечён.       Он знал, что именно Карен сыграла ключевую роль в общении с Каслом. Но ни язык её тела, ни химия её организма не выдавали ничего, что могло бы объяснить… вот это.       Конечно, она сочувствовала ему. Вполне в её духе - найти что-то общее с серийным убийцей. Но чувства Пейдж к самому Мэтту тогда всё ещё были на месте. Он это чувствовал. Она была искренне потрясена, когда нашла Электру в его постели. И Мэтт до сих пор сожалеет об этом.       Но… Он вспоминает, как ждал Карен у Пятнадцатого участка, после того как узнал, что её квартиру изрешетили пулями. Мэтт тогда до смерти перепугался, услышав, что Карен опять едва не убили. И он никак не мог понять, почему она была так уверена, что Фрэнк Касл не представляет для неё опасности, даже после того как настаивала, что он спас ей жизнь.       А потом пришла новость о том, что её похитили прямо из-под полицейской охраны. Слепой сильно сомневался, что всё было именно так, потому что прекрасно помнил, как прятался за какими-то бочками в доках. Когда взорвался корабль, он слышал, как сердце Карен ухнуло в пятки, а она со слезами на глазах прошептала:       - Фрэнк… Почему?       Тогда он снова решил, что дело в сочувствии. Что Пейдж хотела спасти Карателя, а не… самого человека.       В последний раз они говорили о Касле, когда Мэтт раскрыл ей, что он - Сорвиголова. Карен специально заметила, что никогда не осуждала Фрэнка.       Мёрдок морщится, понимая, что, возможно, тогда слишком уж начал строить из себя моральный авторитет, потому что даже не остановился задуматься о том, как у Карен участился пульс, когда она произнесла имя другого мужчины. Он был слишком занят тем, что язвительно заявлял ей, что, возможно, ей как раз следовало бы осудить Фрэнка.       Но он помнил, как её тело напряглось в ответ на его слова, и после этого Карен больше никогда не поднимала с ним тему Карателя. Вообще никогда. Даже её расплывчатые объяснения того инцидента в отеле были короткими и прямолинейными, ясно давая понять Мэтту, что она не хочет об этом говорить. И он снова сам решил, что причина в травматичности произошедшего. Скачок её пульса вполне можно было объяснить тем, что она заново переживала тяжёлый опыт.       Что ж. Стик всегда любил повторять: - "Когда ты строишь предположения, выставляешь ослом и себя, и другого".       Электра была столь же прямолинейна. - "Не делай предположений, дорогой. Они всегда говорят о тебе больше, чем о чём-либо ещё. И это ужасно непривлекательная привычка".       Мэтт вздыхает. Они едут в молчании уже минут пятнадцать, когда до него вдруг доходит: Карен не спрашивает дорогу, а Фрэнк ни разу не поинтересовался, куда они вообще направляются. А поскольку единственное место, куда им сейчас логично ехать, - это убежище Касла…       Карен не просто знает номер телефона Карателя. Она знает, где он живёт. И это при том, что они, судя по всему, едва разговаривают друг с другом.       Мэтту и Карен совершенно точно нужно будет очень серьёзно поговорить об этом. Желательно, чтобы рядом была бутылка виски.       Фрэнк кашляет, а затем болезненно морщится, и пульс Карен внезапно начинает грохотать так громко, что почти перекрывает вой сирен, разлитый в воздухе Нью-Йорка.       Мёрдок снова вздыхает и трёт лоб. Нет.       Тут понадобится очень много виски.