Серебряный Трест

Глава 1. Протокол «Цинния» Министерство магии пахло типографской краской и ложью. Артур Кроули знал это, потому что семь лет спустя после выпуска из Когтеврана всё ещё не привык. Он шёл по коридору десятого уровня, и каждый шаг отдавался в позвоночнике глухим металлическим звоном. Пол здесь не был камнем — кто-то давно заменил плиты на спрессованные кости неизвестного происхождения. В руководстве невыразимцев это называлось «биоакустической изоляцией». Его наставник, Элспет Миллс, ждала у двери без ручки. Высокая, с лицом, которое казалось вырезанным из старой газеты — серым и плоским. Она никогда не улыбалась. Не потому, что была злой. Просто считала, что улыбка искажает микровыражения, необходимые для работы с хроно-магическими остатками. — Протокол «Цинния», — сказала она, не здороваясь. — Запретная комната Д-три. Семьдесят два часа назад датчики зафиксировали спонтанное материальное эхо. — Чьё? — Неизвестно. — Элспет наконец повернулась к нему. Зрачки её были разного размера — побочный эффект от одного из забытых экспериментов. — Поэтому ты пойдёшь один. Артур сглотнул. Горло пересохло. — А если это ловушка? — Тогда, — она похлопала его по плечу холодными пальцами, — мы хотя бы узнаем, кто именно хочет тебя убить. Это уже прогресс. Дверь открылась внутрь — в темноту, которая двигалась. Глава 2. Серебряная плесень Внутри пахло озоном и мятой. Странное сочетание. Артур зажёг палочку — «Люмос» дал ровный, почти хирургический свет. Комната оказалась пустой. Нет, не совсем. Посередине стоял обычный деревянный стул. На стуле лежала книга. «Hogwarts: A History». Точно такая же, как у него в общежитии на шестом курсе, с прожжённым уголком — он тогда уснул над свечой после третьей банки «Радужного огневиски». — Это не твоя книга, — сказал он вслух, проверяя. Эхо не ответило. Он сделал три шага. На втором пол под ногами стал мягким. На третьем — он провалился по щиколотку в нечто тёплое и пульсирующее. Артур опустил взгляд. Пол покрывала серебряная плесень. Она шевелилась, как лёгкие спящего животного, и на её поверхности проступали лица. Не мёртвых. Живых. Тех, кого Артур знал. Мать, умершая, когда ему было десять. Сосед по гриффиндорской гостиной, который посмеялся над его заиканием. Снейп, мелькнувший где-то на заднем плане — длинный нос, масляные глаза. — Ты боишься нас? — спросило лицо матери. Голос был её. Но интонация — чужая. Слишком правильная. Слишком гладкая. — Вы не настоящие. — Настоящее — это больно, — ответила плесень уже тысячей ртов одновременно. — А мы можем дать тебе сон. Идеальный сон. Навсегда. Артур шагнул назад. Нога вышла из субстанции с влажным чавканьем. На щиколотке остался серебряный след — он пульсировал в такт сердцу. Глава 3. Голос без горла Он бежал. Не помнил, когда начал. Дверь исчезла — теперь стены комнаты Д-три уходили в бесконечность, и везде была плесень. Серебряная, живая, поющая. Песня была без слов. Но Артур понял её смысл: «Вспомни. Пожалей. Останься». Он споткнулся о стул. Книга упала на пол и раскрылась на странице, которой там никогда не было. На пергаменте стояла единственная фраза, выведенная его собственным почерком: «Ты мог спасти её, если бы не струсил». Мать. Рак. Он не пошёл в больницу Святого Мунго — боялся игл и запаха формальдегида. Сидел в башне Когтеврана, перебирая флюидные руны, пока она умирала в одиночестве. Плесень вздохнула. Вздох превратился в голос — без горла, без лёгких, без тепла. — Мы можем вернуть её. Не копию. Не воспоминание. Живую. Артур замер. — Как? — Просто согласись. Позволь нам заменить этот грубый мир. Мы сделаем из твоей памяти идеальный кристалл. Каждый миг — под контролем. Ни боли. Ни потерь. Он почти сказал «да». И тут заметил. У голоса не было тени. Даже здесь, в царстве серебряного света, где тени обязаны быть всегда. Это была самая старая уловка дементоров — не пожирать душу, а убедить её отдать себя добровольно. — Ты не возвращаешь мёртвых, — тихо сказал Артур. — Ты высасываешь живое, кормя его сожалениями. Плесень взревела. Комната сложилась, как карточный домик.