Герой на полставки

Она посмотрела на меня с грацией хитрой лисы и мертвой хваткой дракона, что веками чахнет над своим златом. В её рубиновых глазах уже щелкал невидимый кассовый аппарат, подсчитывая мою потенциальную рентабельность. Но я что? Мою жопу уже давно и надежно купила ипотека в моем родном мире, и влезать в очередную долговую кабалу, пусть даже украшенную шелком и золотом Ли Юэ, было категорически выше моих сил. Мой лимит на контракты исчерпался где-то между подписанием договора на кредитную карту и оплатой коммуналки. — Знаете, у меня есть младший брат, — философски начал я, принимая из её рук изящную фарфоровую пиалу с чаем, который, держу пари, стоил больше, чем почка среднестатистического хиличурла. — Так… — Нин Гуан слегка приподняла бровь, явно не понимая такой резкой смены темы, её безупречный бизнес-план только что споткнулся о какую-то непонятную семейную драму. — Он работает, причем на нормальной работе, но до сих пор живет с родителями, чтобы сэкономить на съеме жилья, — продолжил я, с наслаждением отхлебывая горячий напиток. — Очень… интересная история, — вежливо, но с ноткой подступающего нетерпения произнесла Воля Небес, она изящно опустилась в кресло напротив, закинув ногу на ногу так, что разрез на её платье стал совсем уж неприличным. — И какое отношение экономические трудности вашей семьи имеют к моему предложению? — Я не закончил, — я поднял палец вверх, призывая к тишине. — Знаете, почему он до сих пор поступает так? Почему взрослый лоб отказывается от независимости и предпочитает есть мамин борщ? Нин Гуан чуть склонила голову набок. — Полагаю, из-за неспособности грамотно инвестировать свой капитал? Или из-за страха перед свободным рынком? — Нет, — я тяжело вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что он панически, до дрожи в коленках боится слова «договор». Как только он видит бумажку с мелким шрифтом, где написано «обязанности сторон», у него начинается гипервентиляция, и знаете что? Я его полностью поддерживаю. Я поставил пиалу на стол. — Госпожа Нин Гуан, вы потрясающая женщина. Вы богаты, умны, и ваш наряд нарушает все законы гравитации самым восхитительным образом, но я сыт контрактами по горло. Мой босс в мой стране выжимал из меня все соки за копейки, а тут я только успел прийти в себя, как уже поставил на мне клеймо, — я помахал рукой со светящейся печатью Барбатоса. — Я не подпишу с вами никаких бумаг, даже если вы предложите мне Нефритовый Дворец в личное пользование, я свободный человек. Ну, или бомж с суперсилами, тут уж как посмотреть. Нин Гуан замерла, её изящные пальцы замерли на мундштуке, она привыкла, что люди падают ниц перед её богатством, а тут какой-то парень сравнивает её контракты с травмами. — Бомж с суперсилами… — медленно повторила она, пробуя слова на вкус, внезапно её губы дрогнули, и она снова рассмеялась, на этот раз искренне. Когда она выдохнула, Гуан цепко посмотрела на меня. — Но для начала давайте я просто озвучу, что именно могу вам предложить, — произнесла Нин Гуан, плавно закинув ногу на ногу, отчего разрез на её платье стал еще более провокационным, она откинулась на спинку кресла и выпустила тонкую струйку ароматного дыма. — Один миллион моры в качестве подъемных, как вы уже сами упомянули — личный дворец в престижном районе Ли Юэ. Плюс, Торговая Гильдия Цисин готова спонсировать вас в абсолютно любом вашем начинании, неограниченный кредит доверия. Миллион! В моей голове мгновенно включился калькулятор, и его замкнуло от перегрева. За миллион моры в этом мире можно было купить не просто дворец, а еще и небольшую армию горничных в придачу, обставить всё это антиквариатом, и еще бы осталось на пожизненный запас того самого элитного чая, который я сейчас пил. А «спонсировать в любом начинании»? Да это же чертов безлимитный VIP-пропуск к ресурсам целой нации! Мой внутренний ипотечник забился в истерике, умоляя меня упасть на колени, поцеловать подол её платья и подписать контракт хоть кровью, хоть слюной дракона. Я сглотнул, чувствуя, как во рту внезапно пересохло, я крепче вцепился в пиалу, чтобы руки не дрожали от жадности. — Щедрое предложение, — медленно, стараясь контролировать голос, произнес я. — Даже слишком. Я прищурился, глядя на её идеальное лицо. — Я, конечно, польщен, госпожа Воля Небес, но давайте будем реалистами, никто не раздает дворцы и миллионы просто за красивые глаза. Даже если к этим глазам прилагается открытый пресс и светящаяся татуировка от бога, что вам от меня нужно? Моя печень? Душа? Или чтобы я голыми руками передушил всех Фатуи в Ли Юэ? Нин Гуан снова улыбнулась — тонко, хищно и невероятно соблазнительно, она подалась вперед, опираясь локтями на колени, и посмотрела на меня так, словно я был самым редким и дорогим драгоценным камнем в её коллекции. — Вы недооцениваете свою ценность, Странник, — её голос стал тише. — Я торговец, я всегда покупаю и продаю информацию, ресурсы и влияние. Но больше всего на свете я ценю переменные, а вы — самая непредсказуемая переменная из всех, что появлялись в Тейвате за последние пятьсот лет. Я скептически посмотрел на нее и тяжело вздохнул, мой ответ всё равно был бы «нет», какими бы соблазнительными ни были её ноги и обещания. Но я ожидал чего угодно: что она начнет угрожать, что предложит мне гарем, что вызовет охрану… Но явно не того, что на открытом балконе президентского люкса, прямо на фоне ночного неба, внезапно появится… Дилюк. Бэтмен на своем черном планере плавно приземлился на мраморные перила, сложил крылья и с грацией хищной кошки спрыгнул на ковер. Он обвел нас своим фирменным, не предвещающим ничего хорошего взглядом, видимо, он уже сдал свой нудный доклад Джинн о нашей победе над драконом (которого мы успешно вразумили) и просто, пролетая мимо на своей ночной вахте, случайно услышал наш крайне интересный разговор. — Значит, мой слух меня не обманул, — холодным, ровным тоном произнес мастер Рагнвиндр, скрестив руки на груди. — Кто-то действительно пытается переманить героя нашего Мондштадта. Нин Гуан ничуть не смутилась внезапному вторжению, она лишь изящно повернула голову, и на её губах заиграла вежливая, но хищная улыбка. — О… Сам мастер Дилюк, — промурлыкала она, выпуская очередную струйку дыма. — Чем я обязана такому неожиданному визиту в мои скромные временные покои? — Десять миллионов, — не обращая внимания на её тон, сказал Дилюк, глядя прямо на меня. Я поперхнулся воздухом. Чего, блять?! — Ммм… — Нин Гуан прищурилась, её глаза азартно блеснули, торги начались. — Тридцать миллионов. — Полмиллиарда, — абсолютно без шуток, с лицом человека, заказывающего чашку кофе, отрезал Дилюк. В номере повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода в декоративном фонтанчике, Нин Гуан резко вдохнула, и дым из мундштука попал ей не в то горло. Самая богатая женщина Тейвата, элегантно, но весьма ощутимо поперхнулась, прикрывая рот ладонью и пытаясь откашляться. Я сидел на диване, вжавшись в спинку, и переводил ошарашенный взгляд с одного миллионера на другого, меня только что оценили в полмиллиарда моры. За эти деньги можно было купить не просто дворец, а, наверное, весь Спрингвейл вместе с жителями, кабанами и озером. — Кхм… У тебя… у тебя не может быть столько свободных наличных денег, Рагнвиндр, — наконец выдавила из себя Нин Гуан, смахивая выступившую от кашля слезинку, её безупречная броня дала трещину. Дилюк даже бровью не повел, он посмотрел на нее с тем самым выражением снисходительного превосходства, которое так бесило Кэйю. — А ты что, считала их? — спокойно парировал он. — Моя семья поставляет лучшее вино по всему миру уже более тысячи лет, мы монополисты. Глаза девушки медленно расширились, я буквально видел, как в её гениальном мозгу проносятся списки инвентаризации. Она явно вспоминала, чьё именно вино стоит у неё на складах Нефритового Дворца, в её элитных барах по всему Ли Юэ, и сколько фужеров этого самого вина выпивают её гости каждый божий вечер. — Я… — Нин Гуан приоткрыла рот, глядя на невозмутимого винодела. — Если понадобится, я выкуплю весь твой Нефритовый Дворец и переделаю его под склад для бочек, — добил её Дилюк, после чего перевел взгляд на меня. — Странник собирай вещи. Нормально, я так-то, и не собирался работать на нее ни за миллион, ни за дворец, но Дилюк, судя по его гранитному лицу, был настроен абсолютно серьезно. Я даже начал прикидывать, сколько это — полмиллиарда моры — в килограммах, и не сломается ли под этим весом мой пространственный инвентарь. — Подождите, я не закончила… — голос Нин Гуан дрогнул, потеряв свою привычную бархатную уверенность. Она лихорадочно что-то обдумывала, её взгляд метался между невозмутимым Бэтменом и мной, вжавшимся в диван. Самая влиятельная женщина Ли Юэ, привыкшая всегда получать желаемое, сейчас столкнулась с непреодолимой финансовой стеной мондштадтского алкогольного магната. Она прикусила свою идеально накрашенную нижнюю губу, её глаза хищно сузились, и она выдала то, от чего я едва не свалился с дивана: — Я предлагаю политический брак. В комнате снова повисла гробовая тишина. — Чего блять? — я наконец-то обрел дар речи, мой голос сорвался на фальцет. — Политический брак, — повторила Нин Гуан, уже увереннее, расправляя плечи и демонстрируя свое декольте во всей его убийственной красе. — Вы станете моим официальным консортом, совладельцем Торговой Гильдии Цисин. Половина Ли Юэ будет принадлежать вам по закону, никаких контрактов найма, Странник, вы станете семьей, а семья — это святое. Она победно посмотрела на Дилюка, словно выложила на стол козырного туза. — Перебей это, Рагнвиндр, ты не можешь купить статус правителя нации. Я сидел, открыв рот. Меня только что… попытались купить через ЗАГС? Мой мозг, и без того перегруженный событиями этого безумного дня, просто отказался обрабатывать информацию, я посмотрел на её, потом на Дилюка. Мастер Рагнвиндр медленно закрыл глаза, глубоко вздохнул, массируя переносицу пальцами в черной перчатке. — Женщины, — тихо, с невыразимой вселенской усталостью произнес он. Затем он открыл глаза, посмотрел прямо на Волю Небес и выдал с абсолютно непроницаемым лицом: — Я усыновлю его. — ЧТО?! — заорали мы с Нин Гуан одновременно. — Я официально сделаю его наследником клана Рагнвиндр, — невозмутимо продолжил Дилюк, складывая руки за спиной. — Он получит титул, винодельню «Рассвет», всю монополию и право первородства, половина экономики Мондштадта перейдет в его руки, и ему даже не придется терпеть твои манипуляции в постели, Нин Гуан. Я схватился за голову обеими руками. — Вы оба совсем ебанулись?! — заорал я, вскакивая с дивана. — Я вам что, племенной жеребец?! Какое удочерение?! Какой брак?! Я по возрасту не прохожу. — Возраст — это просто цифра в юридических документах, — отмахнулся Дилюк, даже не глядя на меня. — Завтра же оформлю бумаги у Джинн. — Это незаконно! — возмутилась Нин Гуан, вскакивая с кресла. — Ты не можешь просто взять и удочерить взрослого мужчину! — Я самый богатый человек в Мондштадте, — холодно отрезал Бэтмен. — Я могу купить законы. — А я могу купить Мондштадт! — прошипела Нин Гуан, сжимая кулаки так, что её длинные ногти впились в ладони. — Попробуй, я подниму цены на вино на триста процентов, и твои шахтеры устроят бунт через неделю. Пока эти два олигарха выясняли, чей кошелек длиннее, и делили меня, как последнюю бутылку воды в пустыне, я понял, что пора валить, медленно, стараясь не делать резких движений, я начал пятиться к выходу на балкон, пока они стояли друг напротив друга, метая молнии. Хотя… От чего же она так возбудились… Стоп-стоп-стоп. Я замер на полпути к балкону, и шестеренки в моей голове наконец-то со скрипом встали на нужные места. Всё это было слишком абсурдно даже для моего и без того ненормального положения. Зачем им это? Мы с Дилюком знакомы без году неделя, да, мы вместе били морду дракону, били фатуи, я достаточно узнал этого парня в черном. Он помешан на Мондштадте, и сделает всё, абсолютно всё, чтобы защитить этот ветреный Магнитогорск, так с какого перепугу он готов отписать мне половину своей империи и вписать в семейное древо? И почему Нин Гуан, женщина, которая просчитывает каждый шаг на десять лет вперед, внезапно предлагает брак какому-то бродяге в лосинах? Ответ пульсировал у меня на тыльной стороне ладони. Печать Архонта. Ё-моё, как я сразу не понял?! Такого вообще никогда не было в истории Тейвата. Какой еще Архонт в здравом уме наделял смертного своей личной печатью, делая его буквально своим живым представителем, ходячим каналом божественной силы? Это был абсолютный прецедент. И Дилюк, зная его параноидальную натуру и шпионскую сеть, наверняка уже всё узнал. Почувствовал, унюхал, или Чарльз ему доложил о странном свечении на втором этаже таверны, я фактически стал неприкосновенным лицом, носителем воли бога Мондштадта. И Дилюк мгновенно просчитал последствия: если «вестник» главного божества их страны уйдет работать на другую нацию, подпишет контракт с Ли Юэ… Это будет колоссальный репутационный и политический удар по Мондштадту. Это ослабит их позиции на мировой арене до критического минимума, как это так — избранник Барбатоса батрачит на Моракса? А выгода Нин Гуан? Да та же самая! Она, как гениальный политик, тоже мгновенно оценила вес этой светящейся татуировки. Выйти замуж за носителя божественной печати другой страны? Да это же легальный способ подмять под себя часть влияния Мондштадта! Жениться она, конечно, по-настоящему не собиралась, это был чисто юридический ход, но ради такого актива она была готова терпеть меня в своем дворце хоть до конца времен. Они не меня делили, они делили политический капитал, который зеленый пьянчуга по приколу повесил мне на руку. — Эй, Ромео и Джульетта! — громко гаркнул я, перекрывая их спор о пошлинах на руду и вино. Оба миллиардера резко замолчали и повернулись ко мне, их взгляды были тяжелыми, как гранитные плиты. — Я всё понял, — я поднял правую руку, демонстрируя им бирюзовое свечение. — Дело не в мне и моих выдающихся боевых навыках, вы оба просто увидели эту светящуюся наклейку и решили сыграть мной в политические шахматы. Дилюк слегка сузил глаза, но промолчал, тихонько кивая, мол: Ты все понял, Нин Гуан изящно поправила волосы, ничуть не смутившись. — Вы очень догадливы, Странник, — мягко произнесла она. — Политика — это искусство использовать возможности, а вы сейчас — самая большая возможность на континенте. — Так вот, слушайте сюда, оба, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я вам не переходящее красное знамя, и не буду ничьим мужем, сыном, консортом или ручным песиком. Архонт повесил на меня эту штуку со словами «никаких обязательств», и я намерен придерживаться именно этого контракта. Я сделал шаг к балкону. — А теперь, если вы не возражаете, я покину этот аукцион, спокойной ночи. И, не дожидаясь их реакции, я просто перемахнул через перила балкона, пусть сами разбираются со своими миллиардами. У меня в планах был здоровый сон, и, видимо, спать придется где-нибудь на сеновале в Спрингвейле, подальше от этих политических интриганов. Земля стремительно приближалась, но я даже не напрягся, светящаяся печать на тыльной стороне ладони пульсировала, откликаясь на мое желание. Я лишь слегка раскинул руки, и упругий, плотный поток воздуха мгновенно подхватил меня под мышки, словно невидимая перина, падение превратилось в плавное, контролируемое скольжение над ночными крышами города. Ветер, усиленный баффом Барбатоса, нес меня вперед с невероятной легкостью, я лавировал между печными трубами и флюгерами, чувствуя себя помесью Супермена и очень наглого голубя. «Кстати, — мелькнула в голове здравая мысль, пока я пролетал над городской стеной, — надо бы всё-таки купить планер, а то летать на чистой тяге Глаза Бога — это, конечно, круто, но планер выглядит куда эффектнее, и аэродинамика с ним получше будет, не придется постоянно контролировать потоки, чтобы не вписаться лбом в какую-нибудь колокольню». Оставив позади спящий Мондштадт с его интригами и фанатичными патриотами, я взял курс на виднеющиеся вдали силуэты Спрингвейла, там, на окраине деревни, призывно темнели силуэты старых, добротных амбаров. Спикировав к самому крайнему строению, я мягко приземлился у приоткрытых деревянных ворот, погасил Анемо-энергию и проскользнул внутрь. В углу возвышалась внушительная гора свежего сена. — Вот она, моя пятизвездочная кровать, — пробормотал я, направляясь к ней. — Я с размаху рухнул прямо в центр этого шуршащего великолепия, сено тут же забилось за воротник камзола, кольнуло сквозь лосины и защекотало нос, но мне было абсолютно плевать. Ух, хорошо. Я зарылся поглубже, натянул куртку на уши. *** Мой левый глаз дергался в нервном тике, отбивая ритм какой-то безумной барабанной дроби, меня разбудили с утра пораньше, буквально вырвали из сладких объятий сена. Светящаяся метка на руке внезапно запульсировала так сильно, что обожгла кожу сквозь перчатку, а в голове раздался настойчивый, тревожный гул. В следующую секунду по амбару пронесся ледяной сквозняк, сдувший с меня половину моего травяного одеяла. Мой внутренний радар взвыл, я вскочил, выплевывая соломинки, мозг мгновенно нарисовал худший сценарий: на Венти напали, леди с ПТСР и манией величия решила не ждать два дня и нанесла удар раньше времени! Засада! Смертельная битва! Архонт в опасности! Сон как рукой сняло, я вылетел из амбара, активируя Глаз Бога на полную катушку, усиленный печатью, мое тело превратилось в живую торпеду, разрезающую утренний туман. Я пронесся над Спрингвейлом, распугав всех кабанов, перелетел озеро в два прыжка и ворвался в Мондштадт, как ураган. «Держись, Питер Пэн! — мысленно орал я, готовясь разносить Фатуи на атомы. — Я иду!» Я примчался к площади перед собором, ожидая увидеть руины, лед, кровь и поверженного бога. Но вместо этого меня ждал… Венти. Он сидел на краю фонтана, болтая ножками в своих белых колготочках, свежий как огурчик, румяный, сияющий, и наигрывал на лире какую-то веселую утреннюю мелодию, стайка голубей, клевали крошки у его ног. Я затормозил резко, что подошвы сапог задымились, оставив на брусчатке две черные полосы. Я тяжело дышал, мои волосы были всклокочены, из камзола торчало сено, а в глазах, наверное, читалась жажда массового убийства. Венти поднял голову и радостно расплылся в улыбке. — Ветер сказал, что ты откликнулся, мой лучший друг! — пропел он, вскакивая на ноги и раскидывая руки для объятий. — Я знал, что на тебя можно положиться! Я проигнорировал его объятия, подлетел к нему и схватил за грудки, приподнимая над землей. — Где враги?! — прорычал я, озираясь по сторонам диким взглядом. — Где Розалина?! Где Фатуи?! Кого бить?! — Ой, полегче, Странник! Ты мне корсет помнешь! — Венти попытался разжать мои пальцы. — Всё хорошо! Никаких врагов! До её атаки еще часов тридцать, как минимум! Она сейчас, наверное, только макияж накладывает! Я замер, мой дергающийся глаз, казалось, сейчас вообще выпрыгнет из орбиты. — Тогда… какого… хрена… — процедил я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри закипает магма. — Зачем ты активировал экстренный вызов?! Венти невинно похлопал своими длинными ресницами, его глаза стали огромными и жалобными, как у кота из Шрека. — Понимаешь, тут такое дело… — он виновато потупил взор и шаркнул ножкой. — Я просто понял, что мои деньги закончились, ну, те самые, которые ты так щедро пожертвовал в Фонд Ветра вчера вечером. А одуванчиковое вино в таверне больше не наливают в долг… Чарльз сказал, что мой кредитный лимит исчерпан на сто лет вперед. Я смотрел на него, он смотрел на меня, голуби перестали клевать крошки и тоже, кажется, смотрели на нас в ожидании развязки. — Ты… — мой голос сорвался на зловещий шепот. —… Поднял меня по тревоге, заставил лететь через полстраны, думая, что тебя убивают, потому что тебе не на что опохмелиться? — Ну, технически, жажда — это тоже угроза жизни Барда! — нашёл ответ Венти, пытаясь выдавить обольстительную улыбку. — А ты же теперь мой вестник! Кто, как не ты, должен заботиться о благополучии своего божества? Я медленно, очень медленно опустил его на землю, затем я поднял руки и начал методично, с расстановкой, массировать свои виски. — Я убью тебя, — абсолютно спокойно, без криков, констатировал я факт. — Я не буду ждать Синьору. Я сам вырву твое божественное сердце и продам его в ломбард, а на вырученные деньги куплю себе нормальную кровать и звуконепроницаемый бункер. — Эй-эй, ну не кипятись! — Венти отскочил на безопасное расстояние, прикрываясь лирой. — Я же могу спеть тебе песню! О герое, который принес вино жаждущему Архонту! Это будет хит сезона! — Десять тысяч моры за ночь, — я сжал кулаки, надвигаясь на него. — Десять. Тысяч. Куда ты их спустил, зеленая ты саранча?! — Вино было очень хорошим! — пискнул Венти, пятясь к статуе самого себя. — И я угостил пару… десятков человек! Во имя свободы! Я бросился на него, Бог Свободы взвизгнул, подпрыгнул в воздух и, подхваченный собственным ветром, рванул в сторону крыш, улепетывая от своего «лучшего друга» быстрее, чем от любого дракона. — Вернись, летучая мышь-переросток! — орал я, взмывая следом за ним. — теперь я точно засуну «бесструнную» тебе в зад! Утро в Мондштадте определенно начиналось бодро.