Герой на полставки

После эксклюзивного предложения мы спустились по широкой каменной лестнице и вышли в такой зал, что у меня челюсть отвисла, видимо это был местный «закуток». Прямо под зданием банка располагался полноценный подземный мини-стадион. Сводчатые потолки поддерживались массивными стальными балками, вдоль стен тянулись трибуны, а сама арена была вымощена каким-то особым, пружинящим материалом, поглощающим удары. По краям стояли манекены, изрубленные в щепки, и стойки с тренировочным оружием. Это что, новый вид точечной застройки по-снежнянски? Строим банк, а в подвале — бойцовский клуб? Практично, ничего не скажешь. Если клиент не может выплатить кредит, его просто спускают сюда для выбивания долга. Декарабиан, скрестив руки на груди, с интересом пристроился у края арены, всем своим видом изображая строгого рефери. Скарамучча, всё ещё закутанный в мой свитер, прислонился к холодной стене и угрюмо уставился в пол, всем своим видом показывая, как сильно он нас всех ненавидит. — Так, так, — боевой маньяк подошёл к длинному стеллажу с деревянным оружием и принялся с любовью перебирать свой арсенал. — Что будешь? Меч, нагинату, саблю, рапиру, нунчаки, ружьё? У меня даже тренировочные кинжалы со смещенным центром тяжести есть! — Меч, — коротко ответил я. Сказано — сделано, Тарталья, не глядя, выхватил со стойки гладкий, отполированный деревянный клинок и небрежным движением кинул его мне. Я поймал оружие за рукоять, дерево приятно легло в ладонь. Сам Одиннадцатый взял себе два коротких деревянных клинка — явная отсылка к его водяным клинкам. Он крутнул их в руках, выписывая в воздухе сложные "восьмерки", и его глаза загорелись тем самым безумным азартом, который бывает только у законченных адреналиновых наркоманов. — Правила простые, — Тарталья вышел в центр арены, вставая в свободную стойку. — Десять минут, до первого касания по жизненно важным точкам или пока кто-то не сдастся. Магию не используем, исключительно чистое мастерство. Готов? Я глубоко вдохнул, поток воздуха, даже без использования какой-либо магии, сам собой заструился вокруг меня. Мое тело, плавно перетекло в старую добрую боевую стойку, ноги чуть согнуты, центр тяжести смещен, меч вытянут вперед. В последний раз я махал мечом, когда рубил слаймов, и там всё работало на голом автоматизме Системы. В реальном фехтовании я был полным профаном. Вся надежда была на мышечную память, прокачанные статы и те крохи боевого опыта, что впечатались в мой мозг вместе с Архивом Бога Бурь. — Готов, — выдохнул я. — Тогда начали! — радостно рявкнул Тарталья. Он сорвался с места с такой скоростью, что я едва успел моргнуть, расстояние в десять метров он преодолел за долю секунды. Его правый клинок с глухим свистом рассек воздух, целясь мне в висок, а левый уже заходил снизу, метя в ребра. Мое тело среагировало быстрее. Я резко отклонился назад, пропуская первый удар в миллиметре от носа, и инстинктивно крутнул кистью, подставляя свой меч под второй клинок. КРАК! Громкий треск столкнувшегося дерева эхом разнесся по подземному залу, отдача сушила руки, но я устоял. — Ого! Неплохой рефлекс! — рассмеялся Тарталья, ничуть не смутившись блоку. Он тут же разорвал дистанцию, закружился в танце и обрушил на меня град ударов. Крак! Крак! Крак! Под такис давлением, я уходил в глухую оборону, мой меч порхал из стороны в сторону, отбивая атаки. Я не думал о том, как ставить блок — мои руки делали это сами. Ветер, а точнее вибрации тела Фанатика, направлял мои движения, подсказывая, откуда прилетит следующий удар. Я чувствовал колебания воздуха за миллисекунду до того, как деревянный клинок Предвестника достигал цели. — Ты слишком зажат! — крикнул Тарталья, делая обманный выпад и пытаясь подсечь мне ноги. — Расслабься и Атакуй! Я подпрыгнул, пропуская подсечку, и, приземлившись, наконец-то перешел в наступление. Шаг вперед, резкий выпад, поворот корпуса, мой деревянный меч с гудением разрезал воздух, целясь рыжему в плечо. Тарталья легко парировал, но я тут же изменил угол атаки, используя инерцию отскока. Мой клинок скользнул по его оружию и едва не чиркнул его по щеке, Предвестник резко отшатнулся, и на его лице проступило искреннее удивление. — А вот это уже интереснее! — его улыбка стала шире, обнажив зубы. — Ты двигаешься, как сам ветер, очень непредсказуемо. У края арены Декарабиан удовлетворенно кивнул. — Стойка кривая, хват слишком жесткий, но инстинкты работают, — прокомментировал бывший тиран громко, словно комментировал скачки. — Не пытайся пересилить его, Странник. Используй его же инерцию, он слишком агрессивен. Скарамучча, наблюдавший за нами из-под капюшона, только раздраженно цыкнул, но глаз от арены не отвел. Наша перепалка перетекла из одной фазы в другую так плавно и стремительно, что менялись лишь векторы движения и углы атак. Мои глаза неотрывно следили за каждым его движением: за легким поворотом плеча, за смещением центра тяжести, за тем, как напрягаются мышцы под его одеждой за мгновение до рывка. Я перестал думать, разум отключился, уступив место чистым, первобытным рефлексам и шепоту ветра, который подсказывал траектории ударов. Минут через пять этого бешеного танца Тарталья разорвал дистанцию, отскочив на пару метров назад. Он тяжело дышал, но на его лице сияла абсолютно фанатичная, счастливая улыбка. — Просто превосходно! — выдохнул Одиннадцатый Предвестник, крутанув свои деревянные клинки. — Ну и лицо у тебя, конечно... Ты за всё это время ни разу не моргнул, глаза не болят? Я моргнул, реальность словно с щелчком вернулась на место. Звуки стали громче, краски ярче, а в мышцах отозвалась тягучая усталость. — А? — я непонимающе тряхнул головой, смахивая пот со лба. — Ты про что? Тарталья замер, его глаза расширились от искреннего удивления, а затем он запрокинул голову и рассмеялся — как маньяк, нашедший идеальную игрушку. — Да ладно... — он посмотрел на меня с таким восторгом, от которого мне стало не по себе. — Настоящий боевой транс? Полное растворение в поединке без осознанного контроля? Вот это уже действительно интересно! Он перехватил свои деревянные мечи обратным хватом, его аура изменилась. Исчезла игривость, исчезло снисхождение, воздух вокруг него стал плотным, он стал переливается. — Думаю, теперь можно не сдерживаться, — прошептал Тарталья, и его голос прозвучал глухо и угрожающе. — Посмотрим, как твой транс справится с настоящей скоростью! Он не побежал — он буквально телепортировался. В следующую секунду пространство передо мной взорвалось градом ударов: КРАК-КРАК-КРАК! Дерево уже трещало, с готовностью рассыпаться в щепки. Иначе и не скажешь, скорость Тартальи возросла вдвое, его клинки превратились в размытое пятно, атакуя со всех сторон одновременно. Я едва успевал подставлять свой меч, что было тяжко, удары уходил отдачей по телу что пробивало до самых плеч. — Не спать! — рявкнул Декарабиан с края арены, и в его голосе впервые прорезались нотки азарта. — Он открывает левый бок при замахе! Сместись! Я попытался уйти с линии атаки, но Тарталья, словно прочитав мои мысли, сделал подсечку и одновременно обрушил удар сверху. Я чудом успел заблокировать его, но сила удара заставила меня опуститься на одно колено, деревянный клинок Предвестника давил на мой, медленно, но верно приближаясь к моему лицу. — Ты силен, Странник! — прошипел Тарталья прямо мне в лицо, его глаза горели маньячным огнем. — Но в настоящем бою инстинктов мало! Нужна жажда крови! Скарамучча, наблюдавший за нами, внезапно фыркнул. — Идиоты, вы сломаете палки, — презрительно бросил он, кутаясь в свитер. И он был прав, мой деревянный меч, не выдержав чудовищного давления, издал жалобный хруст. По гладкой поверхности поползла глубокая трещина, если я сейчас же не выберусь из этого захвата, мне прилетит по голове обломками, а потом и целым клинком Одиннадцатого. И плевать он хотел на условия "до первого касания" — этот псих вошел в раж! Если я буду пытаться пересилить его физически — я проиграю, он тяжелее. «Используй его же инерцию», — Я перестал сопротивляться, вместо того чтобы толкать меч вверх, я резко, всем телом подался вниз и в сторону, одновременно сбрасывая напряжение с рук. Тарталья, вложивший в этот удар всю свою массу, провалился вперед, в пустоту, его клинки с глухим стуком врезались в пружинящее покрытие арены там, где секунду назад было мое колено. В этот же момент мой деревянный меч не выдержал и с громким ХРЯСЬ! разлетелся пополам. Но я не растерялся, мозг снова отключился, уступая место инстинктам. В моей руке осталась половина клинка с острой, зазубренной щепкой на конце. Я не стал отскакивать, наоборот, я шагнул прямо в его слепую зону, вплотную к его открытому боку. Я крутнулся на пятке, используя энергию своего же уклонения, и приставил обломок своего меча прямо к сонной артерии Тартальи. Одновременно с этим я почувствовал, как к моим ребрам прижалось тупое деревянное лезвие его второго клинка, он успел среагировать даже в падении. Мы замерли, моя деревянная заточка у его горла, его клинок у моей печени. — Ничья? — выдохнул я. Тарталья скосил глаза на обломок у своей шеи, затем посмотрел на меня. Тишина длилась несколько секунд, а затем Одиннадцатый Предвестник отбросил свои мечи и разразился хохотом. — Ха-ха-ха! Великолепно! Просто великолепно! — он выпрямился, ничуть не обидевшись на исход, наоборот, он выглядел так, словно ему только что подарили лучший подарок на день рождения. — Использовать поломку оружия как тактическое преимущество! Шагнуть в зону поражения вместо отступления! Ты просто сумасшедший, Странник! Я обессиленно выронил свой огрызок меча и потер ноющее запястье. — Я просто жить хочу, — пробормотал я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — А ты маньяк, рыжий. — О, я сочту это за комплимент! — Тарталья дружески, с размаху хлопнул меня по плечу. — Давно я так не разминался! Без Глаза Бога и Глаза Порчи, это было чистое чувство ритма! Ты обязан будешь сразиться со мной еще раз, когда я буду в Ли Юэ! — Внутренние часы подсказывают мне, что время вышло, — раздался с края арены холодный, надменный голос Декарабиана. Бывший тиран медленно спустился к нам, его шаги были бесшумны, он протянул руку в черной перчатке ладонью вверх. — Десять минут прошли, ничья — это отсутствие проигрыша, я жду наши полмиллиона моры, юноша. Тарталья ничуть не смутился, он сунул руку за пазуху своего щегольского пиджака и выудил оттуда пухлый, звенящий мешочек. — Как и договаривались! Честная оплата за честный бой, — он бросил мешочек Декарабиану, который поймал его с изяществом фокусника. — Банк Северного Королевства всегда держит свое слово. Декарабиан взвесил золото в руке, его глаза на секунду вспыхнули довольным бирюзовым светом, после чего мешочек исчез где-то в складках его плаща. — Приятно иметь дело с теми, кто понимает ценность времени, — кивнул Дед. Скарамучча, отлипнув от стены, медленно подошел к нам, он посмотрел на разбитые деревянные мечи, на тяжело дышащего меня и на сияющего Тарталью. — Вы закончили свой брачный танец приматов? — ядовито поинтересовался Шестой Предвестник, кутаясь в мой свитер. — Или вы еще планируете померяться, у кого дубина длиннее? Я замерз, я хочу есть, и меня тошнит от вашего тестостерона. Тарталья удивленно приподнял бровь, глядя на своего коллегу. — Скарамучча, ты стал каким-то... нервным, — заметил рыжий, склонив голову набок. — Я так и не уточнил, почему ты одет как бездомный? Что с тобой вообще произошло в Ли Юэ? — Не твое собачье дело, Аякс, — прошипел кукла, отворачиваясь. — Мы забрали его на перевоспитание, — любезно пояснил я, ухмыляясь. — Он теперь у нас на исправительных работах, учится манерам и уважению к старшим. Тарталья перевел взгляд с меня на Скарамуччу, потом на невозмутимого Декарабиана, кажется, в его голове что-то щелкнуло, и он решил, что некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми. — Ну... ладно, — Одиннадцатый пожал плечами. — Мое дело маленькое. Гнозис доставлен, а спарринг удался, теперь, раз уж вы мои гости, а ты, Странник, оказался отличным бойцом, не могу же я отпустить вас голодными в эту метель! Приглашаю всех на ужин! За мой счет, разумеется. Местная кухня — это нечто! Я почувствовал, как мой желудок радостно заурчал при слове "ужин". — Только если это не борщ из крио-слаймов, — предупредил я, направляясь к выходу с арены. — Веди, мы заслужили нормальную еду. Мы двинулись в путь назад, Одиннадцатый с энтузиазмом расписывал, какие кулинарные шедевры нас ждут — начиная от наваристой солянки с мясом кабана и заканчивая пельменями, слепленными по секретному рецепту его матушки, — я внезапно замер как вкопанный. Холодок пробежал по моей спине, и это был вовсе не сквозняк из вентиляции. — Народ... — медленно протянул я, пересчитывая присутствующих по головам. — Кажется, у нас кого-то не хватает. Декарабиан остановился так резко, словно налетел на невидимую стену, над его головой в этот момент материализовался огромный, пульсирующий красный восклицательный знак. Бывший тиран медленно, со скрипом в шее, повернулся ко мне, скарамучча тоже замер, его фиолетовые глаза подозрительно сузились. Я сглотнул и озвучил то, что мы все уже поняли: — Где Венти? Декарабиан издал тяжелый, полный тысячелетней скорби вздох и с размаху хлопнул себя ладонью по лицу. Звук получился звонким и безнадежным. — Вот теперь будет очень, очень плохо, — пробормотал Дед сквозь пальцы. — Мир бессилен перед лицом абсолютного хаоса. Тарталья, не понимая, отчего мы вдруг так напряглись, удивленно заморгал. — Что-то случилось? — спросил рыжий, переводя взгляд с моего побледневшего лица на фейспалмящего Декарабиана. — Вы кого-то потеряли? — Еще как потеряли... — я нервно почесал затылок, лихорадочно соображая, как объяснить масштаб катастрофы. — С нами был бард, зеленый такой, в белых колготках и с косичками. На смазливую пиявку похож, может, он и кажется немного милым, если не смотреть на его поведение и не слушать, что он несет. В общем, проблема в том, что он у нас алкоголик в терминальной стадии. Тарталья непонимающе хмыкнул. — Ну, выпить в Снежной любят все, подумаешь, бард... — Ты не понимаешь! — перебил я его, хватая за лацканы пиджака. — У него черная дыра вместо печени! И если его сейчас здесь нет, значит, он уже штурмует ваши пивнухи, или, что еще хуже, он нашел подвал с элитным вином и огненой водой прямо здесь, в вашем Банке! У вас есть хранилище алкоголя?! Глаза Тартальи внезапно расширились, беззаботная улыбка мгновенно испарилась с его лица, сменившись выражением неподдельного ужаса. — О, Царица... — прошептал Одиннадцатый, и его голос дрогнул. — Хранилище... Коллекционное "Огненное вино" из Снежной... Подарочные запасы для дипломатов... отвечающий за экономическую политику Панталоне, меня убьет, если там пропадет хоть бутылка! — Если он добрался до хранилища, там не пропадет бутылка, — мрачно констатировал Скарамучча, плотнее запахивая плащ. — Там пропадет всё, включая спирт для протирки медицинских инструментов. — За мной! Живо! — рявкнул Тарталья, срываясь с места и бросаясь вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Мы рванули за ним, Декарабиан бежал рядом, его лицо было мрачнее грозовой тучи. — Если этот зеленый паразит сорвет нам ужин, — процедил бывший Архонт на ходу, — я лично засуну его в пустую бочку и отправлю вплавь до Инадзумы! Наверное, для респектабельных клиентов и чопорных клерков Банка Северного Королевства мы выглядели той еще зондеркомандой, когда с дикими глазами и сбитым дыханием ворвались в святая святых — элитное хранилище алкоголя. Тарталья едва не вышиб бронированную дверь плечом, мы ввалились внутрь, ожидая увидеть эпичную картину разрушения, лужи коллекционного вина на полу и храпящего в углу Барбатоса. Но... тишина, ни одна бутылка не была тронута, ряды покрытого вековой пылью стекла стояли в идеальном порядке, поблескивая в тусклом свете ламп. — Не понял... — выдохнул Тарталья, вытирая испарину со лба. — Он что, заблудился по дороге? Дальше начался настоящий забег по пересеченной местности. Мы битый час штурмовали все ближайшие пивнухи, элитные рестораны и даже пару сомнительных рюмочных в подворотнях. Мы распугали половину посетителей, а Тарталья едва не спровоцировал пару драк, тряся за грудки барменов с криками: «Вы не видели здесь зеленого карлика в колготках?!». Но Венти нигде не было, он как сквозь землю провалился. И только спустя час этого бессмысленного марафона, когда мы стояли посреди заснеженной площади, тяжело дыша и пуская пар изо рта, до моей закипающей головы дошла одна гениальная, но до боли очевидная мысль. Я с размаху хлопнул себя ладонью по лбу, боже, какой же я дундук! У меня же есть встроенный GPS-трекер! — Стоп, отставить панику, — я поднял руку, призывая к тишине. — Я могу его отпеленговать. Одиннадцатый маргнул, но спрашивать ничего не стал, слишком напряжённый день после хорошего спарринга. Сосредоточившись, я потянулся к чужеродной энергии, дремлющей под кожей, мои глаза на мгновение вспыхнули ярким бирюзовым светом. Мир вокруг потерял краски, превратившись в серую мешанину, сквозь которую, как неоновая нить, тянулся четкий, пульсирующий след остаточной Анемо-ауры. След был свежим, наглым и вел четко в одном направлении. — На север, — уверенно произнес я, открывая глаза и указывая пальцем вдаль, туда, где за городскими стенами возвышались массивные, скованные льдом шпили. — Он ушел на север, рыжий, что у вас там, на севере? Самая большая пивоварня? Я посмотрел на Одиннадцатого Предвестника, Тарталья, парень, который только что с улыбкой маньяка махал мечами и смеялся в лицо смерти, внезапно побледнел. Вся краска разом схлынула с его лица, оставив лишь россыпь веснушек на мертвенно-белой коже. — На севере... — его голос дрогнул, потеряв всю свою былую уверенность. — Заполярный дворец, личная резиденция Царицы. Повисла тишина, прерываемая лишь завыванием вьюги. Анемо Архонт, вероятно Пьяный в стельку. Направился прямиком в спальню к Крио Архонту, которая мечтает свергнуть небесный порядок и ненавидит своих бывших коллег. — Твою мать... — с чувством выдохнул я. — Так, ладно, без паники. Нам нужен план, план быстрого перехвата и тактического отступления... Я обернулся, чтобы распределить роли между Декарабианом и Скарамуччей, и осекся на полуслове. Мимо меня, гонимое ледяным ветром, меланхолично прокатилось перекати-поле. Какого черта оно вообще забыло тут, посреди снегов Снежной? Вопрос к китайским разработчикам и их кривому рандому. Но проблема была не в кусте сухой травы. Позади меня никого не было, ни Декарабиана, ни Скарамуччи. Только две цепочки следов, стремительно заметаемых метелью, ведущие в прямо противоположную от дворца сторону. Видимо, Декарабиан, за секунду оценив масштаб грядущего пиздеца и перспективы войны против всей Снежной из-за одного пьяного идиота, решил, что это совершенно не то, чем он хочет заниматься даже если бы хотелось. Истинный Будулай в чистом виде — Дед просто свалил в закат. А мелкий засранец, скорее всего, просто ушел, потому что мог, и потому что перспектива встретиться с Царицей в моих растянутых штанах его явно не прельщала. Мы остались вдвоем, я и побледневший Тарталья. — Знаешь, — я нервно сглотнул, глядя на возвышающийся вдали ледяной дворец, — мне вдруг расхотелось ужинать, может, просто сделаем вид, что мы его не знаем? — Нет, — голос Тартальи внезапно утратил всю свою дружелюбную теплоту, сменившись лязгом обнаженного клинка. Он шагнул ко мне, угрожающе нависая. — Он пришел с тобой и если этот пьяный идиот выкинет что-нибудь во дворце Ее Величества, вас придется массово казнить. И поверь мне, Странник, тебя я буду потрошить в первую очередь, лично и очень медленно. — Отлично... Просто замечательно, — я закатил глаза, мысленно проклиная тот день, когда вообще решил связаться с божествами. — Значит, нужно идти туда прямо сейчас, брать этого зеленого алкаша за шкирку и... — Стой! — Тарталья резко схватил меня за плечо, его пальцы впились в ткань плаща с такой силой, что я поморщился. — Нельзя, это категорически запрещено даже нам, Предвестникам. Без прямой воли Царицы мы не смеем ступить на территорию Заполярного дворца. Там своя охрана с протоколами, туда не проскользнуть незамеченным. Я посмотрел на его побелевшее лицо, на то, как нервно дергается его кадык, Предвестники молились на свою Царицу. Для них она была непререкаемым абсолютом, и перспектива нарушить ее приказ пугала этого боевого маньяка больше, чем смерть в бою. Я тихонько, очень спокойно улыбнулся, гаденькой, манипулятивной улыбкой, которой обычно пользуются карточные шулеры, почуявшие слабину противника. — Окей, без проблем, — я пожал плечами и сделал вид, что собираюсь развернуться. — Запрещено так запрещено, мы же законопослушные граждане, давай просто подождем здесь. Хочешь сказать, что если этот непредсказуемый, пьяный в хлам бард, обладающий весьма специфическими... талантами, сейчас проберется в личные покои Ее Величества и, скажем, устроит там пожар? Или испортит ее любимое платье? Или, что еще хуже, начнет петь ей свои похабные частушки про Мондштадтских монашек? Мы просто постоим и посмотрим? Глаза Тартальи расширились так, что стали похожи на два блюдца его зрачки сузились, в его голове проносятся картины апокалипсиса, где какой-то бродячий музыкант оскверняет святая святых Снежной, а Крио Архонт впадает в неконтролируемую ярость, замораживая весь континент. Хочешь не хочешь, а тут станет страшно. — Ты... ты же не думаешь, что он способен на... — прохрипел Одиннадцатый. — Я думаю, что после третьей бутылки он способен перепутать Царицу с барной стойкой, — безжалостно добил я. — Ну так что? Ждем? Тарталья зажмурился, его лицо исказила гримаса мучительной внутренней борьбы, долг спорил со здравым смыслом, а страх перед гневом начальства — с паникой от возможных последствий бездействия. Наконец, он с шумом выдохнул, открыл глаза и посмотрел на меня взглядом человека, идущего на расстрел. — Ладно... Бездна с тобой, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. — Иди, но запомни одну вещь, Странник. Я тебя не знаю. Он отступил на шаг, брезгливо отдергивая руки от меня, словно я был заразен. — Я вообще вас отпустил сразу после того, как мы закончили спарринг в банке, — чеканя каждое слово, произнес Тарталья, выстраивая себе железное алиби. — Что вы делали дальше, куда пошли и чьи границы нарушили — меня абсолютно не касается. Это твое личное, суицидальное решение, и если завтра на центральной площади вас, идиотов, будут публично казнить, превращая в ледяные статуи... не вини меня. Я буду стоять в толпе, в первом ряду, и смотреть на это с обычным, вежливым интересом. Усек? — Понял-принял, рыжий, — я коротко кивнул, собирая вокруг себя потоки теплого воздуха. — Спасибо за гостеприимство, ужин отменяется. Я развернулся и быстро зашагал сквозь метель в сторону Заполярного дворца. Впереди маячила перспектива проникновения на самую охраняемую территорию Тейвата ради спасения зеленого алкоголика. Ух, Венти, Венти... Какого черта я вообще за ним иду? Прусь непонятно куда, в самое сердце вражеской территории, сквозь метель, от которой стынет кровь в жилах. Он же того абсолютно не стоит! Этот зеленый паразит — ходячая катастрофа. Его нужно не спасать, а лупить раскаленной кочергой по хребту в профилактических целях. Все равно голова ветреная, пустая как барабан, так что пара хороших ударов ему будет в самый раз. Может, хоть какие-то зачатки ответственности появятся. Я брел сквозь сугробы, кутаясь в плащ и мысленно проклиная весь пантеон Тейвата. Ветер завывал, бросая мне в лицо пригоршни колючего снега, заполярный дворец высился впереди — мрачная, колоссальная громада из черного камня и синего льда, ощетинившаяся острыми шпилями. Охрана здесь была под стать хозяйке, патрули Фатуи в тяжелой броне курсировали вдоль стен с пугающей регулярностью. На башнях тускло поблескивали дула снайперских винтовок и каких-то крио-пушек, подозрительно напоминающих зенитные орудия. Проскользнуть туда незамеченным обычному человеку было бы нереально. Но я, слава Системе и Архиву сумасшедшего тирана, уже не был обычным человеком. Я остановился за заледенелой статуей какого-то местного героя, оценивая тайминги патрулей, метка на руке пульсировала всё настойчивее — алкаш был где-то там, за этими стенами. Вздохнув, я сосредоточился, я сжал потоки воздуха вокруг себя до предела, искажая преломление света. Простейшая оптическая иллюзия, невидимость для бедных, но в условиях метели — то, что нужно. Дождавшись, когда очередной патруль скроется за поворотом стены, я рванул вперед. Я перемахнул через кованую ограду с грацией перепуганного бабуина, чудом не зацепившись за шипы, и мягко приземлился во внутреннем дворе. Здесь ветер был тише, но мороз пробирал до костей, я скользил от тени к тени, прижимаясь к ледяным стенам, ориентируясь исключительно на пульсацию метки. След вел не к главным воротам, а куда-то в обход, к боковому крылу дворца, видимо, пьяный инстинкт самосохранения у Венти всё-таки работал, уводя его от парадного входа. Я прокрался мимо замерзших фонтанов и аллей из стеклянных деревьев, пока не уперся в небольшую, богато украшенную резьбой дверь. След из Анемо-энергии сочился прямо сквозь замочную скважину. Дверь была не заперта, конечно, зачем запирать, если снаружи армия фанатиков? Я осторожно потянул за ручку и проскользнул внутрь. Теплый, сухой воздух ударил в лицо, принося с собой запахи воска, дорогих благовоний и... терпкий, сладковатый аромат алкоголя. Я оказался в длинном коридоре, устланном толстыми коврами. Приглушенный свет исходил от магических светильников. Я завернул за угол и замер. Передо мной были приоткрытые двустворчатые двери, ведущие в какое-то колоссальное помещение, судя по всему — личную библиотеку или малый зал приемов. Оттуда доносилось нестройное, фальшивое бренчание на лире и знакомый, заплетающийся голос, который сейчас казался мне звуком приближающегося поноса. — ...А ледяная-я-я дева сидит на троне-е-е, Заморозила сердце, забыла о короне-е-е! Я прикрыл глаза рукой, чувствуя, как седею в реальном времени, он не просто пробрался во дворец, а ещё и пел что-то. Я на цыпочках подошел к приоткрытым дверям и осторожно заглянул в щель, готовясь увидеть самое страшное.То, что я увидел сквозь щель в приоткрытых дверях, заставило мою кровь заледенеть быстрее, чем любой мороз Снежной. Зал был колоссальным и ослепительно роскошным, высокие своды терялись во тьме, стены были покрыты изморозью, образующей причудливые узоры, а в центре стоял массивный стол из цельного куска какого-то магического синего льда. На столе, среди разбросанных свитков, карт и нескольких перевернутых бокалов, восседал Венти. Именно восседал, скрестив ноги по-турецки, бард обнимал одной рукой наполовину пустую бутылку коллекционного вина, а другой лениво и абсолютно мимо нот дергал струны своей лиры. Его щеки пылали нездоровым румянцем, косички растрепались, а дурацкий берет съехал на ухо. — ...Ик! А ее Фатуи бегут по снегу-у-у, Ищут мозги, да найти не могут-у-у! — радостно, с пьяным подвыванием провыл Анемо Архонт, делая щедрый глоток прямо из горла. Я уже собирался ворваться внутрь, схватить этого зеленого дегенерата за шкирку и телепортироваться отсюда хоть в Бездну, лишь бы подальше, как вдруг мой взгляд скользнул дальше, вглубь комнаты. И мое сердце просто остановилось. Он был там не один. В нескольких метрах от стола, в высоком кресле с высокой спинкой, напоминающем трон, сидела женщина, подперев щеку изящной рукой в белой перчатке, и смотрела на распинающегося перед ней Венти. Царица. Крио Архонт. Даже сидя неподвижно, она излучала чудовищную ауру. Ее волосы были черными как смоль, контрастируя с мертвенно-бледной, идеальной кожей. Платье, сотканное, видимо из снега и серебра, струилось по полу. Она смотрела на пьяного Барбатоса с выражением, которое я не мог расшифровать. Это был не гнев, скорее, брезгливое, ледяное любопытство энтомолога, рассматривающего особенно мерзкое насекомое перед тем, как приколоть его булавкой. — Барбатос, — ее голос прозвучал тихо. — Ты всегда был жалким, бесхребетным пьяницей. Но заявиться в мой дворец, выпить мое вино и петь этот мусор... Ты действительно ищешь смерти, или твой разум окончательно сгнил от дешевого пойла? Венти прервал песню на полуслове, громко икнул и, пошатываясь, попытался сфокусировать на ней взгляд. — О-о-о! Ваше Ледяное Величество! — бард расплылся в дурацкой, пьяной улыбке, помахав ей бутылкой. — Да ладно тебе, не будь такой... ик... замороженной! Я же просто зашел проведать старую подругу! Мы так давно не виделись! С тех самых пор, как ты... ну, знаешь... решила стать злой королевой и всё такое! Я вцепился пальцами в дверной косяк так, что дерево жалобно скрипнуло, заткнись, просто заткнись, умоляю. Температура в комнате резко упала. Я увидел, как по поверхности ледяного стола, на котором сидел Венти, побежали тонкие трещины. Воздух вокруг Царицы начал кристаллизоваться, образуя крошечные, острые как бритва снежинки. — Подругу? — эхом повторила она, и в этом одном слове была тона презрения. — У меня нет друзей среди вас, лицемерных трусов, прячущихся за своими идеалами, и меньше всего — среди тех, кто позволил Ему погибнуть. Венти моргнул, его пьяная улыбка слегка померкла, но инстинкт самосохранения так и не включился. — Эй, это было давно! — он махнул рукой, едва не свалившись со стола. — Давай лучше выпьем! У тебя тут отличные запасы, признаю! Царица медленно, грациозно поднялась с трона, снежинки вокруг нее закружились быстрее, превращаясь в миниатюрный буран. — Я вырву твое Сердце Бога, Барбатос, — абсолютно спокойно произнесла она. — И заморожу твой язык, чтобы ты больше никогда не смел произносить ни звука. Она подняла руку, и пространство вокруг Венти начало стремительно покрываться толстой коркой льда, сжимаясь вокруг него. — Можешь вырывать, — абсолютно спокойно, с легкой пьяной икотой произнес Барбатос, болтая ногами в воздухе. Ледяная корка уже начала покрывать его ботинки, но он даже не поморщился. Царица замерла. В ее холодных глазах мелькнуло легкое удивление, мгновенно сменившееся безжалостной решимостью. — Раз это приглашение, я с великой радостью приму его, — ее голос лязгнул. Воздух вокруг Венти сжался, готовясь пробить его грудную клетку ледяным копьем. — Но, к моему величайшему сожалению, Сердца Бога у меня больше нет! — бард радостно развел руками, едва не выронив бутылку. Смертоносная магия остановилась в миллиметре от его груди, Царица прищурилась, ее идеальное лицо исказила тень подозрений. — Любопытно... — медленно протянула она, и температура в зале упала еще на несколько градусов. — И кому же ты, трус, отдал свою божественную суть? Очередному смертному фавориту? — О, бери выше! — Венти расплылся в широченной, идиотской улыбке и внезапно повернул голову... прямо в сторону тех самых приоткрытых дверей, за которыми прятался я. — Я передал его своему самому лучшему, самому любимому другу! Настоящему Сошедшему из другого мира! И, по счастливому стечению обстоятельств, он как раз тут прячется за дверью! Эй! Мой дорогой друг! Заходи, давай выпьем! Тут такая компания собирается! Предатель! Зеленая, спившаяся ящерица! Моя мысленная ругань, наверное, могла бы растопить все ледники Снежной, если бы материализовалась в реальном мире. Мое сердце рухнуло куда-то в район пяток, пробив пол и улетев в Бездну. Какое, к черту, Сердце Бога?! Он же сам его пропил, или потерял где-то в таверне! Бежать было бессмысленно, взгляд Крио Архонта, уже прошил деревянные створки и впился прямо в меня. Я чувствовал этот холод кожей. «Ладно, — истерично подумал я. — Если уж помирать, то хотя бы с пафосом». Я глубоко вдохнул, призывая всю доступную мне Анемо-энергию, иллюзия невидимости спала, я толкнул тяжелые двери, и они с грохотом распахнулись настежь, впуская меня в тронный зал. Потоки изумрудного ветра закружились вокруг моего тела, эффектн разгоняя ледяную крошку, висящую в воздухе. Я переступил порог с таким невозмутимым, абсолютно каменным лицом, что, наверное, удивился бы сам себе, если бы мог посмотреть со стороны. Внутри меня билась в истерике паника, но снаружи я выглядел как человек, который каждый день открывает двери пинком в покоях богов. Шаг. Второй. Звук моих шагов гулко разносился по залу. Я остановился в нескольких метрах от ледяного стола, на котором восседал сияющий Венти, и встретился взглядом с Царицей. В близи она была еще страшнее, и еще прекраснее. Ее глаза, похожие на два осколка древнего льда, изучали меня с пугающей тщательностью, в них не было ни удивления, ни страха — только расчет. Она оценивала мою ауру, мою стойку, ту самую метку Барбатоса, которая сейчас предательски светилась на моей руке. — Добрый вечер, Ваше Ледяное Величество, — я слегка склонил голову, изобразив нечто среднее между вежливым поклоном и издевкой. — Прошу прощения за вторжение без стука. Я просто зашел забрать своего питомца, он имеет дурную привычку сбегать с поводка и гадить в чужих дворцах. Венти возмущенно ахнул: — Эй! Я Архонт, а не пудель! Царица проигнорировала барда, она медленно перевела взгляд с него на меня. — Сошедший, — произнесла она, пробуя это слово на вкус. Лед вокруг нее слегка отступил, уступая место тяжелому, давящему интересу. — Тот самый, о ком докладывала Восьмая. Герой Мондштадта, тот кто пережил гнев Моракса и забрал его Гнозис. А теперь, оказывается, еще и хранитель Сердца Бога этого жалкого пьяницы. Она сделала плавный шаг навстречу. Ее серебристое платье зашуршало по замерзшему полу, я стоял напротив, она тоже: взгляд, буря, безумие. Я скрестил руки за спиной, прогматизм... да поможет мне Будда.