Герой на полставки

Я начинал ловить себя на мысли, что концентрация поехавших личностей на один квадратный метр драконьей чешуи превышала все допустимые санитарные нормы. Ладно я. Со мной всё понятно — типичный попаданец в гача-помойку, чье личное дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Я до сих пор понятия не имел, где носит эту летающую консерву Паймон и каноничного Главного Героя (или Героиню). Какого черта я вообще отдуваюсь за них, бегая по континенту и собирая на свою задницу божественные проблемы? Мне бы найти кнопку «Выход в реальность» или хотя бы меню настроек, чтобы понизить уровень сложности этого дурдома. Но были в этом сюрреализме и свои плюсы, Декарабиан сдержал слово. Как только мы взлетели и взяли курс на заснеженные пустоши Снежной (а лететь туда было ой как долго, задница уже начинала затекать), древний тиран приступил к обещанному «перевоспитанию». Он взялся учить Скарамуччу уму-разуму с энтузиазмом садиста-педагога. Кукла, естественно, сопротивлялась, брыкалась связанными ногами и огрызалась, как загнанный в угол бродячий ронин. Из-за этого возникали настолько комичные ситуации, что мне то и дело хотелось пробить себе лицо фейспалмом. Но шоу было бесплатным, попкорна не хватало, так что я просто сидел и наслаждался зрелищем. Связанный по рукам и ногам Предвестник валялся на чешуе, злобно сверкая фиолетовыми глазами, а над ним, словно коршун, нависал Декарабиан, заложив руки за спину. — Понимаешь, кукла, — вещал бывший Повелитель Бурь менторским тоном, — ты абсолютно, катастрофически не воспитан. Тот, кто тебя создал, — просто сумасшедшая собака, или рефлексирующая свинья, запершаяся в своем хлеву. Создать разумное существо и выбросить его на помойку без базовых понятий об этикете? Немыслимо. Воспитание — это основа существования, а ты даже свои эмоции контролировать не в состоянии, чуть что — сразу истерика и молнии. Глаза Скарамуччи налились кровью при упоминании его создательницы, электрические искры слабо пробежали по веревкам. — Да я твои кишки на эту арфу намотаю! — взревел Шестой Предвестник, брызжа слюной. — Я вырву твой... Декарабиан даже не шелохнулся, он лишь слегка дернул указательным пальцем. Плотный, спрессованный поток воздуха материализовался из ниоткуда и отвесил Скарамучче такую звонкую, хлесткую пощечину, что звук разнесся над облаками. Голова куклы резко дернулась в сторону. На лице Предвестника застыл абсолютный, кристально чистый ахуй. Он медленно повернул голову обратно, на его бледной искусственной щеке стремительно наливался красный отпечаток невидимой ладони. Кажется, его система выдала критическую ошибку. Никто, никогда, не бил его по лицу, тем более — воздухом, тем более — читая нотации, как сопливому школьнику. — Перебивать старших, когда они делятся мудростью, — это дурной тон, — ледяным тоном продолжил Декарабиан, словно ничего не произошло. — Запомни это, или в следующий раз я использую вакуумное лезвие и отрежу тебе язык, я требую тишины в классе. — Ого! — донесся спереди радостный голос Венти, который, свесившись с рогов Двалина, с интересом наблюдал за экзекуцией. — А ты хорош! У тебя талант! Может, откроешь в Мондштадте школу благородных девиц? Я бы пару монашек из Ордо Фавониус к тебе на стажировку отправил! — Заткнись, элементаль, пока я не вспомнил, что ты тоже нуждаешься в порке, — не оборачиваясь, бросил Декарабиан, и Венти благоразумно спрятался обратно за рог, тиран снова перевел тяжелый взгляд на Скарамуччу. — Итак, продолжим наш урок, тема вторая: субординация и уважение к тем, кто может раздавить тебя одним пальцем. Слушай внимательно, кукла, повторять не буду. Но младший дед Скарамучча, сдаваться так просто не собирался. Его упрямство было воистину ослиным, гордость раздута до масштабов прайда львов, а брыкался он, будучи связанным по рукам и ногам, с яростью и отмороженностью контуженного медоеда. В какой-то момент его конвульсии на чешуе Двалина стали настолько интенсивными, что он чуть не скатился за борт прямо в свободное падение. — Держи его, Странник! — рявкнул Декарабиан, прерывая свою лекцию о высоких материях. — Этот бракованный кусок фарфора сейчас разобьется раньше, чем усвоит материал! Я с тяжелым вздохом навалился на извивающуюся куклу сверху, прижимая его к теплой драконьей спине. Скарамучча зарычал, извернулся, как змея, и попытался впиться зубами мне в предплечье. — Эй, без зубов, бешеная табуретка! — заорал я, чудом успев отдернуть руку. Я перехватил его за подбородок, жестко фиксируя голову. — Лежи смирно и впитывай знания! Инквизиция... то есть, тьфу, социализация и переобучение идут на твое же благо! — Я ВАМ ГЛОТКИ ПЕРЕГРЫЗУ! — орал Скарамучча, пуская слюни от бешенства, его фиолетовые глаза сверкали так, что прожгли бы во мне дыру. — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, ЖАЛКИЕ... ХРЯСЬ! Очередная вакуумная пощечина от Декарабиана прилетела с такой точностью, что клацнули зубы Предвестника. — Урок номер три: контроль речевого аппарата, — монотонно, как заевшая пластинка, продолжил бывший Архонт Бурь, нависая над нами. — Использование ненормативной лексики и пустых угроз в адрес тех, кто в данный момент физически доминирует над тобой — признак низкого интеллекта. Прагматичный разум ищет пути к спасению, а не провоцирует дальнейшее насилие. — Он не понимает по-хорошему, Дед! — пропыхтел я, наваливаясь на Скарамуччу всем весом, потому что эта мелкая зараза умудрилась как-то подтянуть связанные ноги и попыталась ударить меня коленом в пах. — Может, просто заткнем ему рот? У меня где-то был грязный носок! — Не стоит прибегать к столь примитивным методам, — Декарабиан изящно поправил манжеты. — Боль и унижение — лучшие учителя для сломанного эго. Он наклонился ближе к лицу тяжело дышащего, связанного и придавленного мной Предвестника. — Скажи мне, кукла, — вкрадчиво произнес тиран, — твоя создательница, она вообще пыталась научить тебя покорности? Или просто выбросила, поняв, что ты слишком хрупок для божественной силы? Это был удар ниже пояса, прямо в самую болезненную, кровоточащую рану Скарамуччи. Предвестник замер, его зрачки сузились до размера булавочной головки. Вся его ярость внезапно сменилась чем-то другим — темным, глубоким и невероятно холодным. — Не смей... — прохрипел он, и его голос дрогнул. — Не смей говорить о ней. — О, так мы нащупали корень проблемы, — удовлетворенно хмыкнул Декарабиан, выпрямляясь. — Глубоко укоренившийся комплекс брошенного ребенка. Что ж, Странник, держи его крепче, кажется, наш сеанс психотерапии переходит в активную фазу. Мы выбьем из него эту дурь до того, как пересечем границу Снежной. Декарабиан не знал лора, он не знал ни про Ирминсуль, ни про кузницу в Татарасуне, ни про мертвого друга, ни про предательства, которые сломали эту марионетку. Но Декарабиан знал богов, ооооо, он знал их слишком хорошо. Их высокомерие, их холодный расчет, склонность рассматривать всё живое и неживое исключительно через призму полезности. И именно этим знанием он сейчас бил, как кувалдой по стеклу. Он начал медленно расхаживать вокруг нас, заложив руки за спину, пока я пыхтел, удерживая извивающегося Скарамуччу. — Давай рассуждать логически, кукла, — голос тирана был лишен всякой эмоциональной окраски, отчего звучал еще страшнее. — Ты — искусственное создание, сосуд для нужд. Твоя создательница, Электро Архонт, выковала тебя с определенной целью. Боги не делают ничего просто так от скуки, ты должен был стать вместилищем для чего-то великого. Сердца Бога, полагаю? Скарамучча под моей тяжестью дернулся так резко, что я чуть не слетел. — Заткнись! — прохрипел он, вгрызаясь зубами в собственные губы, чтобы не закричать. — Ты ничего не знаешь! Она плакала, когда... — Плакала? Божества не плачут от жалости к сломанным игрушкам, — безжалостно перебил его Декарабиан, останавливаясь прямо перед его лицом. — Они плачут от разочарования в собственных навыках, ты оказался браком. Твоя психика оказалась слишком хрупкой, чтобы выдержать божественную мощь. Ты плакал во сне, не так ли? Проявлял слабость? Глаза Предвестника расширились, откуда этот древний дед мог это знать?! Я сам офигел от такой проницательности, чуть ослабив хватку. — И что она сделала? — Декарабиан наклонился, его бирюзовые глаза безжалостно препарировали душу Скарамуччи. — Не убила же тебя, даже не перековала, а просто усыпила тебя и спрятала с глаз долой. Знаешь почему? Уничтожать собственное творение — это признать свое полное фиаско. Гораздо проще засунуть неудачный эксперимент в дальний ящик и сделать новую, идеальную куклу. Которая я так полагаю сейчас правит Инадзумой вместо тебя. — ЛОЖЬ! — взвизгнул Скарамучча. Его голос сорвался, превратившись в жалкий, надломленный хрип. По его щекам, прямо на драконью чешую, покатились слезы, смешанные с пылью. — Я не мусор! Я божество! Я превзойду ее! Я заберу то, что принадлежит мне по праву! Я почувствовал, как напряжение в его теле меняется, ну, докатились, тут была уже не ярость хищника, а истерика сломанного, обиженного ребенка, у которого отобрали всё. — Превзойдешь? — Декарабиан издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Бегая на побегушках у Предвестников? Выполняя грязную работу для Фатуи? Ты сменил одну хозяйку на другую, кукла. Ты ищешь одобрения, хочешь доказать своей создательнице, что она ошиблась, но при этом ведешь себя как брошенный щенок, который кусает всех подряд, чтобы на него обратили внимание. Декарабиан присел на корточки, оказавшись на одном уровне с заплаканным лицом Предвестника. — Твоя ненависть... — тихо, веско произнес бывший Архонт. — Это твоя слабость, такой вот, поводок, за который тебя дергают все, кому не лень. Даже этот смертный, — он кивнул на меня, — который дважды макнул тебя в лужу. Пока ты цепляешься за свои обиды, что-то доказывая божеству, которому на тебя плевать, ты никогда не станешь свободным. Ты так и останешься бракованным сосудом. Скарамучча перестал вырываться. Он обмяк подо мной, тяжело, прерывисто дыша, фиолетовые глаза, еще недавно метавшие молнии, сейчас смотрели в пустоту стеклянным, разбитым взглядом. Слезы текли по его щекам непрерывным потоком, оставляя грязные дорожки. Я медленно, осторожно слез с него, всё еще держа наготове Анемо-щит, но Предвестник даже не пошевелился. Он лежал на спине, связанный, униженный, разобранный на винтики безжалостной прагматичной логикой древнего тирана. — Жестко ты с ним, — пробормотал я, потирая ушибленное ребро. — Прямо без анестезии. — Хирургия души не терпит сантиментов, Странник, — Декарабиан выпрямился, брезгливо отряхивая колени. — Чтобы перестроить фундамент, нужно сначала снести гнилые стены. Я дал ему пищу для ума, посмотрим, сможет ли он ее переварить, или подавится собственной желчью. Спереди раздались жидкие, неуверенные аплодисменты. Венти, высунув только глаза из-за рога Двалина, смотрел на Декарабиана с ужасом процента, что пришёл к Стоматологу. — Напомни мне никогда не ходить к тебе на исповедь, — пробормотал бард. — Ты страшнее Барбары в гневе. — Это просто логика, — только и ответил Декарабиан, отворачиваясь к горизонту. Впереди, сквозь разрывы в облаках, уже начали проступать заснеженные, неприступные пики Снежной. Пока в нашем багаже лежал не только радиоактивный Гнозис, но и Шестой Предвестник Фатуи в состоянии глубокой клинической депрессии. Скарамучча познал вселенскую обиду на всё и всех. Он лежал, свернувшись в позу эмбриона (насколько это позволяли тугие веревки), и сверлил взглядом чешую дракона, пытаясь прожечь в ней дыру силой мысли. Именно поэтому я решил подсесть к нему поближе, в конце концов, он хотя бы перестал брыкаться и пытаться откусить мне нос. — Ну, в общем, такое дело, друже, — философски начал я, глядя на проплывающие внизу заснеженные вершины. — Богам вообще доверять нельзя. Ни на грамм. Смотри на это с философской стороны: они живут тысячелетиями, у них кукуха едет от скуки и вседозволенности, мы для них — просто неписи с квестами. Скарамучча медленно, со скрипом повернул ко мне голову, его глаза были красными от слез, но взгляд уже стал осмысленным. — Говорит человек с меткой Архонта Ветра на руке? — хрипло, с неприкрытым сарказмом огрызнулся он. — Какое потрясающее лицемерие. — А ты не знаешь, как она появилась! — я возмущенно всплеснул руками. — Кое-кто, — я выразительно покосился в сторону рогов Двалина, — отблагодарил меня таким вот подарочком без моего на то согласия! Уж слишком я ему, видите ли, в душу запал! Я просто помог ему с одной ящерицей, а он мне клеймо на полруки впаял. Вот это, я тебе скажу, действительно страшно — когда божество решает, что ты его лучший друг. Я наклонился ближе к Предвестнику и заговорщицки, но так, чтобы слышали все, прошептал: — И еще по секрету скажу, этот твой великий Архонт Свободы — просто зеленый бомж, который постоянно клянчит у меня деньги, жрет за мой счет и бухает как не в себя. У него даже дома нет! Где-то там, на фоне, Венти театрально заохал и заахал. — О, жестокосердный Сошедший! — запричитал бард, картинно хватаясь за сердце и раскачиваясь из стороны в сторону. — Твои слова ранят больнее стрел! Я же душа компании! Я муза твоего путешествия! А ты бьешь прямо в мое ранимое, поэтичное сердечко! Я проигнорировал этот концерт одного актера и снова посмотрел на Скарамуччу. Уголок губ Предвестника едва заметно дрогнул, это еще не была улыбка, но уже и не оскал маньяка. Осознание того, что великие Архонты могут быть жалкими, мелочными и откровенно нелепыми, кажется, послужило для него неплохой анестезией. С маньяком-куколкой, в общем-то, диалог был выстроен. — Ладно, — я похлопал себя по коленям и полез в пространственный инвентарь. — Валяться связанным на морозе в одних чулках и исподнем — это, конечно, концептуально, но мы уже подлетаем к Снежной, отморозишь себе свои божественные шарниры. Я выудил из инвентаря какой-то запасной, плотный плащ, пару штанов,.кажется, снятых с какого-то неудачливого похитителя сокровищ ещё в начале, и теплый свитер. Одежда была ему явно великовата, но это лучше, чем ничего. Я достал охотничий нож и аккуратно разрезал путы на его руках и ногах. Скарамучча резко сел, потирая затекшие запястья, он бросил на предложенную одежду полный презрения взгляд, но холодный ветер, уже несущий с собой колючие снежинки, заставил его отбросить гордость. Он молча, с угрюмым видом натянул на себя штаны, закутался в безразмерный свитер и набросил плащ, сразу став похожим на нахохлившегося, злого воробья-переростка. — Только без фокусов, — предупредил я, пряча нож. — Дед с тебя глаз не спускает, дернешься — снова отправишься в бандаж, но уже без штанов. — Мне не нужны твои подачки, смертный, — буркнул Скарамучча, натягивая капюшон поглубже, чтобы скрыть лицо, но убивать меня он больше не пытался. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками, глядя на приближающиеся ледяные пустоши. — Зачем мы летим в Снежную? — Подрабатываем курьерами, — хмыкнул я. — Везем посылку твоему рыжему коллеге, рдиннадцатому. Скарамучча презрительно фыркнул. — Тарталья? Этотому боевому идиоту? — кукла покачал головой. — Вы везете ему что-то ценное? Он же сломает это или потеряет в первой же драке. — О, поверь мне, эту штуку он не потеряет, — я похлопал себя по груди, где в инвентаре покоилось Сердце Бога. — А вот что он будет делать с нами, когда мы заявимся в Банк Северного Королевства в компании дракона, бывшего Архонта и тебя — это уже вопрос на миллион моры. Внизу, сквозь густую пелену метели, начали проступать острые, готические шпили столицы Снежной, ледяной ветер кубарем завывал в рогах Двалина, пробирая до костей. Итак, мы прибыли в логово Царицы. Крио Архонт, владычица вечной мерзлоты и, пожалуй, самый проблемный кадр во всем Тейвате. Если верить Михуе и их сценарию, она была похожа на ту самую обиженную на весь мир. Знаете этот типаж? Удалила всех остальных Архонтов из друзей, заблокировала их в Тейватском мессенджере, перекрасила волосы в черный, надела шипованный ошейник и заявила, что ее никто не понимает. Она вообще не хотела, чтобы ее ассоциировали с этой божественной тусовкой. Откололась от коллектива с одной-единственной, маниакальной целью — собрать все Сердца Бога, как камни бесконечности, и устроить Селестии грандиозную, полномасштабную революцию. С блэкджеком, Фатуи и ядерной зимой. В принципе, чисто по-человечески, ее мотивы были даже логичны. Я-то вот до сих пор эту божественную тусовку на дух не переношу. К Селестии, как я уже давно понял, у меня накопилась масса вопросов. И встретиться с местным начальством хотелось бы, чтобы прояснить пару моментов касательно моего внезапного попаданства. Но кто знает, что там наверху? Может, местный Бог-Император просто испепелит меня за крамолу, едва я открою рот. Или там вообще сидит какой-нибудь бесплотный Святой Дух, с которым и не поговоришь нормально. В общем, тема сложная, мутная и опасная. Но меня всё это великодержавное дерьмо не касается, вот уж чьи планы я вообще не хочу слышать, видеть и в них участвовать, так это Царицы. Не люблю я Снежную. Хотя, признаться, с высоты птичьего полета она выглядела внушительно — эдакий суровый, снежный стимпанк, до боли напоминающий атмосферу игры Frostpunk, в которую я когда-то залипал ночами. Огромные трубы, изрыгающие черный дым в белое небо, массивные шестеренки механизмов, пробивающиеся сквозь толщу льда, и бесконечная, давящая серость. Меня пугало другое: предвестники. Мне очень повезло с Восьмой, я буквально сбил высокомерную Синьору до заводских настроек, откатив ее личность до состояния адекватной, влюбленной девочки, еще не потерявшей своего Ростама. Но это был баг тараканов внутри головы. С остальными отбитыми психопатами Царицы такой фокус уже не пройдет, и сейчас в моем инвентаре лежит посылка для одного из самых отмороженных — Чайльда. — Приготовьтесь к высадке! — пророкотал Двалин, прерывая мои мрачные размышления, дракон заметно дрожал — теплолюбивому созданию из Мондштадта местный климат явно не шел на пользу. Чешуя покрылась тонким слоем инея. — Я не могу лететь ближе к городу! Их оружие засечет меня, а я не хочу стать мишенью для крио-пушек! Та ещё головная боль будет. — Высаживай нас на вон той горе! — скомандовал Декарабиан, указывая пальцем в черной перчатке на заснеженный пик, возвышающийся над лесом в паре километров от столицы, тирану, мороз был нипочем. Двалин заложил крутой вираж, от которого мой желудок сделал сальто, и начал стремительное снижение. А тут Ветер был моё почтение — настоящий злой Генерал Буран, пробивающий до самых костей, режущим лицо, как битое стекло. — Прыгаем! — заорал я, когда до земли оставалось метров десять. Мы посыпались с драконьей спины, как элитный десант. Я сгруппировался и с головой ухнул в гигантский, пухлый сугроб. Снег мгновенно забился за шиворот, в сапоги и, кажется, даже в уши. Рядом с глухим «пуф!» приземлился Венти, тут же начав барахтаться и чихать. Декарабиан приземлился на ноги, изящно погасив инерцию потоком воздуха, и лишь брезгливо стряхнул снежинки с плаща. Последним в сугроб спиной вперед рухнул Скарамучча, закутанный в мои шмотки, он издал сдавленный писк, когда ледяная масса поглотила его с головой. Я кое-как выкарабкался из снежного плена, отплевываясь и стуча зубами от холода. — Ну всё, ящерица, спасибо за доставку! — крикнул я Двалину, который уже разворачивался, спеша убраться в более теплые широты. — Жди нас... где-нибудь! Мы скоро! Дракон лишь махнул крылом на прощание и скрылся за низкими, свинцовыми облаками. Я обвел взглядом нашу продрогшую компанию. Венти синел на глазах, пытаясь согреть руки дыханием. Скарамучча барахтался в снегу, тихо матерясь, и только Декарабиан стоял ровно, с интересом разглядывая дымящие трубы Снежной вдали. — Добро пожаловать в зимнюю сказку, — пробормотал я, натягивая капюшон поглубже. — Идемте. Чем быстрее мы сдадим эту гео-бомбу Тарталье, тем быстрее я окажусь в тепле. Спуск же с горы напоминал какую-то нелепую комедийную зарисовку, мы с Декарабианом, как два заправских мага воздуха, просто скользили вниз по склону, окружив себя плотными Анемо-потоками, которые не только гасили скорость, но и отсекали ледяной ветер. Бывший тиран делал это с таким невозмутимым изяществом, словно прогуливался по паркету собственного дворца. Венти, верный своему репертуару, с радостным гиканьем раскрыл свой ветряной планер и начал выписывать в воздухе замысловатые пируэты, то и дело ныряя в снежные вихри. А вот со Скарамуччей возникла проблема. Лететь сам он не мог, а кувыркаться по сугробам в безразмерном свитере отказывался наотрез, пришлось мне, тяжело вздохнув, подхватить этого нахохлившегося воробья под мышку. — Только попробуй меня уронить, смертный, — процедил Шестой Предвестник, болтаясь сбоку, как тряпичная кукла. — Я тебе глаза выколю. — Держись крепче, принцесса, и не ерзай, а то действительно уроню лицом в сугроб, — огрызнулся я, усиливая воздушную подушку под ногами. Когда мы наконец добрались до подножия горы и вышли на расчищенный тракт, ведущий к воротам столицы, метель немного улеглась. Снежная вблизи впечатляла еще больше, огромные, почерневшие от копоти кирпичные стены, массивные стальные ворота, украшенные гербами Фатуи, и бесконечный гул работающих паровых машин. Настоящий Фростпанк во плоти. Мы ввалились в город, и тут же стали объектом всеобщего внимания. Местные жители, закутанные в тяжелые медвежьи шубы, шапки-ушанки и толстые шерстяные шарфы, косились на нас либо как на непризнанных гениев, либо как на сбежавших из психушки идиотов. Ну, их можно было понять, наша компания выглядела эпично. Высокий, мрачный аристократ в легком черном плаще (Декарабиан), парень в непонятных полу открытах шмотках (я), мелкий, злобно зыркающий из-под капюшона подросток в одежде с чужого плеча (Скарамучча) и... Венти. Бард устроил настоящее представление. Он шел, обхватив себя руками, его зубы выбивали барабанную дробь, а лицо приняло такой драматичный синюшный оттенок, что ему позавидовал бы любой утопленник. Он то и дело жалобно всхлипывал и тер побелевший нос. Я шел, смотрел на этот цирк шапито и чувствовал, как у меня начинает дергаться глаз. — Хватит придуриваться, Питер Пэн, — я не выдержал и ткнул барда локтем в бок. — Ты сейчас всю городскую стражу на нас соберешь своими стонами. — Н-н-но мне х-х-холодно! — заикаясь, простонал Венти, картинно дрожа всем телом. — Моя нежная, теплолюбивая натура не создана для этих варварских широт! Я замерзаю! Моя кровь превращается в лед! Я закатил глаза, хочу его продать... — Окружи себя тонким барьером из ветра, идиот! — прошипел я, наклоняясь к его уху. — Создай микроциркуляцию воздуха, чтобы отсечь внешний холод, и он до тебя даже не дойдет! Дед вон вообще не парится, идет как по пляжу. И вообще, ты, на секундочку, бог! Архонт! Ты можешь управлять стихией, а ведешь себя как забытая на морозе болонка! Венти мгновенно перестал дрожать синюшный цвет сошел с его лица быстрее, чем дешевая краска, он выпрямился и невинно похлопал своими огромными бирюзовыми глазами. — Ой, — бард хихикнул, почесав затылок. — А я и забыл, знаешь, когда столетиями пьешь вино в теплом климате, такие базовые навыки как-то вылетают из головы. Спасибо за подсказку, мой прагматичный Сошедший! Вокруг него тут же образовалась едва заметная, теплая воздушная сфера, и он зашагал дальше с таким беспечным видом, словно мы гуляли по весеннему лугу. Скарамучча, шедший рядом, только глухо зарычал и натянул капюшон еще ниже, явно проклиная тот день, когда оказался в одной компании с этими ненормальными. — Банк Северного Королевства должен находится в центральном торговом квартале, — сухо сообщил Декарабиан, безошибочно ориентируясь в незнакомом городе. — Идем, и постарайтесь не привлекать к себе еще больше внимания. У меня нет желания вырезать местный гарнизон просто потому, что вы не умеете вести себя тихо. Дед был прав, дошли мы туда на удивление быстро и без приключений, если не считать пары косых взглядов от патрулей Фатуи. Мы толкнули тяжелые, окованные медью дубовые двери и зашли внутрь. Я присвистнул, осматривая убранство Банка Северного Королевства, снежная явно не экономила на понтах. Мраморные полы, массивные колонны, лепнина, тяжелые бархатные портьеры и огромные хрустальные люстры, отбрасывающие теплый свет на стойки из красного дерева. Везде сновали клерки в униформе и вооруженные до зубов агенты Фатуи. Венти, едва переступив порог, тут же куда-то испарился, словно растворился в воздухе. Зная этого зеленого проныру, он уже наверняка нашел местный буфет или винный погреб. Декарабиан же, напротив, заложил руки за спину и с видом строгого ревизора принялся осматривать архитектурные решения конкурентов. Я только собирался подойти к ближайшему окошку и спросить, где тут принимают божественные посылки, как с балкона второго этажа послышался звук легких шагов. — Мне, конечно, передали по секретным каналам, что груз из Ли Юэ доставит весьма... специфическая компания, но чтобы настолько... Я поднял голову, по мраморной лестнице, небрежно опираясь рукой на перила, спускался молодой парень. Рыжие волосы, нагловатая ухмылка, красная маска, сдвинутая набекрень, и глаза, в которых плясали опасные искры. Одиннадцатый Предвестник Фатуи, Чайльд Тарталья собственной персоной. Он спустился в холл, окинул взглядом меня, задержался на внушительной фигуре Декарабиана (от чего улыбка на его лице стала чуть более напряженной), а затем его взгляд упал на нахохлившегося воробья в безразмерном свитере. Тарталья моргнул, потом моргнул еще раз. — Скарамучча? — рыжий Предвестник искренне удивился, даже перестав строить из себя крутого парня. — А ты что тут забыл, коллега? И в таком экстравагантном виде? Мне не говорили, что ты возвращаешься. У тебя же вроде было долгосрочное задание в Инадзуме и Ли Юэ. Скарамучча, чье эго и так было растоптано в пыль за сегодняшний день, напрягся как струна. Он сильнее натянул капюшон на глаза, пряча красные от мороза и унижения щеки. — Я присматриваю за грузом, — прошипел он сквозь зубы, стараясь звучать максимально грозно. Выходило так себе, особенно учитывая, что рукава моего свитера свисали ему ниже пальцев. — Это слишком важная миссия, чтобы доверять ее дилетантам. Тарталья недоверчиво прищурился, переводя взгляд с него на меня. — Присматриваешь? Ты? — Чайльд хмыкнул. — Ну ладно, допустим, хотя обычно ты предпочитаешь убивать курьеров, а не сопровождать их. Он подошел ко мне вплотную, несмотря на расслабленную позу, я чувствовал исходящую от него угрозу. Этот парень словно рос в Спарте, ходячая машина для убийств, живущей ради битвы. Хотя на вид и не скажешь, мускулов и шрамов небыло. — Итак, господин курьер, — Тарталья протянул руку в черной перчатке. — Консультант бюро «Ваншэн» сообщил, что у тебя есть то, что принадлежит Царице. Надеюсь, доставка прошла без повреждений? — Еще бы, — я криво усмехнулся, мысленно радуясь, что сделка с Мораксом наконец-то подходит к концу. — Сервис высшего класса, прямо из рук в руки. Я мысленно потянулся к инвентарю. «Извлечь Сердце Бога». Пространство над моей ладонью дрогнуло, и в воздухе материализовалась шахматная фигурка, пульсирующая густым, тяжелым золотым светом. Ауру Гео Архонта, которую до этого блокировала Система, мгновенно прорвало наружу. Воздух в банке стал тяжелым, как свинец, клерки за стойками испуганно замерли, агенты Фатуи инстинктивно схватились за оружие. Тарталья затаил дыхание, в его глазах отразилось золотое сияние Гнозиса. Он осторожно, словно боясь, что артефакт взорвется, взял фигурку из моих рук. — Невероятно... — прошептал Одиннадцатый, благоговейно рассматривая Сердце Бога. — Он действительно отдал его, план Синьоры сработал, даже несмотря на ее... внезапное исчезновение. Он сжал Гнозис в кулаке и перевел на меня уже совершенно другой, хищный взгляд. — Знаешь, — Тарталья облизнул губы, — мне сказали, что ты весьма силен, а я, признаться, просто умираю со скуки в этой снежной дыре. Раз уж груз доставлен может, устроим небольшой спарринг в честь успешной сделки? Я так и знал. Этот боевой маньяк просто не мог отпустить меня без драки. Но прежде чем я успел послать его к черту, вперед шагнул Декарабиан. — Прагматизм подсказывает мне, рыжий юноша, — ледяным тоном произнес бывший бог бурь, и от его голоса мороз по коже пробрал даже местных агентов, — что если ты сейчас достанешь оружие, этот банк придется отстраивать заново. А твой коллега, — он кивнул на сжавшегося Скарамуччу, — подтвердит, что я не разбрасываюсь угрозами, мы доставили посылку. Теперь мы уходим. Тарталья перевел взгляд на Декарабиана, оценивая его ауру. Улыбка медленно сползла с лица Одиннадцатого. Он посмотрел на Скарамуччу, и тот, к моему удивлению, едва заметно, но очень нервно кивнул, подтверждая слова Деда. — Как скажете, господа. Банк Северного Королевства благодарит вас за сотрудничество, — Тарталья уже почти спрятал Сердце Бога во внутренний карман своего пиджака, но боевой азарт в его глазах и не думал угасать. Он хитро прищурился и, словно невзначай, бросил: — Но... как насчет небольшого пари? Пятьсот тысяч моры, всего за десять минут махания деревянными мечами в нашем тренировочном зале. Никакой магии, чистое искусство фехтования, задержку я компенсирую, я уважаю чужое время. Ну же, просто дружеский спарринг! Повисла тишина, Скарамучча издал тихий, задушенный стон, предчувствуя очередной цирк. Я уже открыл рот, чтобы послать этого рыжего маньяка куда подальше, собрать манатки и свалить в ближайшую таверну греться, как вдруг над моим ухом раздался ледяной, спокойный голос: — Странник, я передумал, можешь его бить. Я поперхнулся воздухом и резко обернулся к Декарабиану. Бывший тиран стоял с абсолютно невозмутимым лицом, но в его бирюзовых глазах сейчас отчетливо светился значок местной валюты. — Ты что еврей? — мой правый глаз нервно задергался. - Ты же буквально минуту назад затирал мне про прагматизм. — Это было минуту назад, когда драка была бесплатной, — ничуть не смутившись, парировал Декарабиан, изящно поправляя воротник своего плаща. — А теперь это золотое время. Полмиллиона моры за десять минут физических упражнений — это исключительно прагматичный и выгодный контракт. Я уставился на него в полном, кристально чистом ахуе. Вот это да. Вот это великий Бог Бурь! Переобулся в воздухе быстрее, чем Анемо слайм на батуте! Да он продал мои услуги гладиатора быстрее, чем я успел моргнуть! — Ты просто невероятный лицемер, — выдохнул я, чувствуя, как у меня начинает болеть голова от этой компашки. — Я просто мёртвое божество прошлого, — скромно поправил меня Декарабиан. — А божества гибки в своих суждениях, когда дело касается звонкой монеты. К тому же, ты сам жаловался, что у тебя пустые карманы. Тарталья, наблюдавший за нашей перепалкой, радостно рассмеялся и хлопнул в ладоши. — Отлично! Обожаю прагматичных людей! — просиял Одиннадцатый Предвестник, жестом указывая в сторону массивных двойных дверей в глубине холла. — Прошу за мной, господа, тренировочный зал прямо по коридору. Обещаю, я не буду бить слишком сильно, по крайней мере, в первые две минуты! Скарамучча, всё еще кутаясь в мой свитер, только глухо зарычал и ударил себя ладонью по лицу. — Идиоты... — простонал он. — Меня окружают одни клинические идиоты. — Не ной, кукла, — я хлопнул его по плечу, отчего он злобно зашипел. — Пойдешь секундантом. Я с тяжелым вздохом размял шею и поплелся вслед за радостно насвистывающим Тартальей. Десять минут на деревянных мечах, полмиллиона моры. Ладно, в конце концов, я избивал элитных механических гончих Моракса, восьмью предвестницу, так что какой-то рыжий фанатик с палкой меня точно не напугает. Главное — не разнести этот банк к чертовой матери.