Туда, где спит луна.

В лагере стояла тишина. Слабый ветер шевелил листья над оврагом, и редкие лучи луны пробивались сквозь ветви, ложась бледными пятнами на землю. Охра не спала. Слова Пенки всё ещё звучали в её голове, не давая уснуть. «Мои роды тоже уже скоро…» Старушка тяжело поднялась со своей подстилки. Суставы болезненно откликнулись, но она лишь тихо фыркнула и вышла из норы. Лагерь дремал. Где - то тихо сопели котята Моховинки. Новая жизнь… только начавшаяся. Охра медленно перевела взгляд на нору травницы. И в этот момент раздался приглушенный голос. - Охра… - Пенка. Кошка стояла у входа, тяжело дыша. Её бока резко поднимались и опускались. Охра мгновенно напряглась. - Уже? - тихо спросила она. Пенка кивнула, стиснув зубы. - Думаю… да. - Её лапы слегка подогнулись. Охра быстро подошла, подставляя плечо. - Спокойно. Мы справимся. Они вместе вошли в нору. Пятнышко уже была там, растерянная, но старающаяся держаться. - Я… я всё приготовила… - сбивчиво проговорила она, кивая на мох и травы. Пенка легла, сжав глаза. Первый спазм волной прошёл по всему её телу. Она тихо вскрикнула. Охра почувствовала, как внутри всё сжалось. Пенка стала уже стала ей родной. Пятнышко подскочила к матери и втиснула в её зубы довольно толстую и прочную палку. Зубы роженицы мгновенно сжались на ней, пробивая кору. Охра видела смерть. Видела боль. Видела потери. Но сейчас всё было иначе. - Ты справишься, - тихо сказала она, уткнувшись носом в шерсть подруги. Пенка не ответила. Только крепче вцепилась когтями в мох и сжала зубы. Нора травницы наполнилась тяжёлым, густым воздухом. Запах трав смешивался с запахом боли, пота, напряжения. Пенка лежала, уткнувшись мордой в мох. Её тело дрожало, лапы судорожно сжимали подстилку. - Дыши… - тихо, но уверенно сказала Охра, склонившись над ней. - Медленно… ты справишься. Я верю в тебя так же, как ты всегда верила в меня. - Пятнышко сидела рядом, не отрывая взгляда. Её уши были прижаты, глаза широко раскрыты. Она знала, что делать, но страх был силён. Более сильный спазм прошёл по телу Пенки. Кошка резко вскрикнула, выронив из пасти палку. Её когти впились в мох, тело выгнулось. Охра коснулась её плеча хвостом. - Я рядом. - тихо, практически шепотом произнесла старуха. Её лапы предательски подрагивали, выдавая все переживая и страх. Прошло несколько долгих мгновений. И затем послышался тихий, едва слышный писк. Пятнышко вздрогнула. - Есть! Получилось! - выдохнула она. Маленький, тёплый комочек лежал на мху, слабо шевелясь. Пенка тяжело повернула голову, и её взгляд сразу смягчился. - Мой…мой котенок. - Пятнышко поспешно порвала пленку и слизала всю слизь с мордочки малыша. Тот протяжно запищал, барахтая лапками. Охра осторожно подтолкнула котёнка ближе к матери. Пенка взглянула на своего котенка, серого с нежным рыжим цветом, будто темное небо близь рассвета. - Это Небосвод. Его будут звать Небосвод. - тихо, по- доброму промурчала кошка. Он был не самым крупным, но уверенно двигался, цепляясь крошечными лапками за шерсть матери. Пенка слабо улыбнулась. Но времени на отдых не было. Её тело вновь напряглось. Второй спазм оказался сильнее. Она зажмурилась, едва сдерживая крик. Пятнышко быстро подползла ближе, вспоминая всё, чему учила её мать. - Всё идёт правильно, всё будет хорошо… - больше для своего успокоения, нежели для чьего- то ещё прошептала она. Маленькие, хрупкие лапки дрожали, но уверенно делали своё дело. Нору вновь пронзила тишина. А затем ещё один писк. На свет появился ещё котенок, девочка. Крупная. Даже слишком. Пятнышко удивлённо моргнула. - Она… большая…- тихо произнесла кошечка, оглядыывая новорожденную сестру. Охра едва заметно кивнула. - Значит, будет сильной. Пенка с усилием притянула её к себе, прижимая к боку. Но её дыхание вновь стало тяжелее. Новый спазм, долгий, болезненный. Кошка шикнула, стараясь сдерживать крик. Зажимать палку в зубах она совсем не хотела. Третий котёнок, маленький. Очень маленький. Пятнышко, сделав всё что требуется, аккуратно пододвинула его. - Она так мала...словно мышка. Точно, Мышка.- выдохнула Пенка, едва касаясь его носом. Котёнок слабо пискнул. Живой, хоть и слабый. Охра облегчённо выдохнула. Но это облегчение длилось всего мгновение. Пенка вдруг напряглась снова. Её тело дрогнуло. Боль была сильнее, резче чем до этого. Охра резко подняла голову. - Что такое? Пенка, ты в порядке? - протараторила старуха, внимательно наблюдая за своей подругой. Ещё один спазм. Зубы кошки- матери разжались и из пасти вырвался крик, переходящий почти что в вопль, срывая голос. Охра прижала уши. Её сердце начало биться куда чаще, лапы вновь задрожали. Пятнышко застыла на мгновение, а потом резко наклонилась к моховой подстилке. - Сейчас будет ещё один котенок. - Сухо констатировала она, вглядываясь в процесс. Время будто замедлилось. Каждое движение давалось Пенке с трудом. Каждый вдох - через боль. И наконец показался котенок. Четвёртый котёнок лежал неподвижно. Слишком тихо. Слишком… спокойно. Пятнышко осторожно коснулась его носом. Он был холодный, мокрый, и казался таким хрупким, будто сломается от любого прикосновения. Она вздрогнула, шерстка встала дыбом. - Он… - её голос дрогнул. - Он не дышит. - В норе повисла тишина. Пенка замерла, будто время вокруг вдруг остановилось. - Нет. Нет- нет- нет, что произошло, почему... - прошептала она. Глаза в мгновение наполнились слезами, лапы сильнее сжали теплую моховую подстилку. Она попыталась приподняться, но сил не было. Охра молча пододвинула котёнка ближе, стиснув зубы и вонзив когти в сырую землю норы. Пенка коснулась его. Лизнула. Раз. Второй. Третий. - Проснись. - тихо, почти неслышно шептала кошка. - Прошу тебя, проснись...Но котёнок не двигался. Небосвод тихо пискнул, прижимаясь к её боку. Крупная кошечка толкнула сестру лапкой. Мышка слабо шевельнулась. Жизнь продолжалась. Рядом. Но не в нём. Пенка закрыла глаза. Её тело дрожало, с глаз полились обжигающе горячие слезы. Они градом катились по щекам, сминая пушистую шерсть и оставляя белые следы соли. Она плакала долго, но очень тихо, будто стараясь не спугнуть хотя бы дух, что, возможно, ещё колебался в маленьком тельце. Охра отвернула голову, зажмурив глаза и молча съёжившись. Было невыносимо тяжело видеть слезы своей столь близкой кошки. Пенка больше не плакала. Только тихо выдохнула. - Пусть… он будет с предками. - Произнесла она шепотом, осторожно касаясь носом маленького лобика. Охра склонила голову. Впервые за долгое время она не могла найти ни одного слова, чтобы поддержать и утешить подругу. Утро было тихим. Слишком тихим. Лагерь будто замер, укутанный мягким светом. Листья почти не шевелились, и даже птицы не спешили нарушать покой. Охра стояла у входа в нору травницы. Всю ночь она провела там, ни разу не выйдя даже за водой и пищей. Позади неё стояли несколько котов. Никто не разговаривал. Пенка вышла последней. Она шла медленно, держа в моховой сумке в зубах троих котят. Небосвод цеплялся за мох, Ольха - так назвала мать самого крупного котенка - уверенно лежала в сумке, прижавшись к краю, а Мышка едва заметно шевелилась, тихо посапывая. Пятнышко осторожно несла четвёртого. Маленькое тело было аккуратно завернуто в мох и сухие листья. Никто не отводил взгляд, не произносил ни единого слова. Охра осмотрела свою группировку, медленно кивнула. - Пора. Они вышли за пределы лагеря. Недалеко от оврага, на возвышенной поляне, там, где трава была мягче, а земля - суше, там, где ветер чувствовался сильнее, Тыква уже вырыл неглубокую яму. Рядом лежали несколько гладких камней и тонкие ветви. Охра подошла ближе. Её взгляд на мгновение задержался на небе. - Мы не знаем, что ждёт нас после смерти, - тихо начала она. - Но мы знаем одно. Она перевела взгляд на котов. - Никто из нас не исчезает. Лёгкий порыв ветра прошёлся по поляне. Пенка вздрогнула. Охра заметила это, и посмотрела на подругу со всей своей нежностью, со всей любовью, какая только была. - Мы уже видели это… - продолжила она. - Когда Ветер покинул нас. Несколько котов опустили головы. - Его имя осталось с нами. Его дыхание… его путь… - она на мгновение замолчала. - Он стал частью ветра. Тишина пронзала будто самый острый кинжал. Она почти что звенела в ушах. И вдруг - новый, более ощутимый порыв. Он прошёлся по шерсти, по траве, по листьям, вздымая их в воздух. Пятнышко подняла голову. - Он здесь. - Охра медленно кивнула, поворачиваясь к Пенке. - Хочешь… сказать что- нибудь? Пенка долго молчала. Затем подошла ближе. Её лапы дрожали и подкашивались. - Я… не успела дать тебе имя - тихо шептала кошка, сдерживая слезы, что были готовы вновь политься в любой момент. Она опустила голову. - Но ты всё равно был с нами. Я полюбила тебя ещё до того, как ты появился на свет.- Её голос стал тише. Она задумалась, и с тихим вздохом произнесла: - Найди Ветра… он покажет тебе путь. Пятнышко осторожно опустила тело в яму. Мох мягко лёг на землю. Охра сделала шаг вперёд, подходя к кучке собранных веток. - Мы будем помнить тебя. - тихо произнесла кошка. Она взяла одну веточку и положила сверху. - Пусть ветер унесёт твою боль и страхи. Ты будешь с теми, кто покинул нас задолго до твоего рождения. Ты будешь в безопасности. - промурчала Пенка, уже не сдерживая слезы. Она тяжело села около ямы, печально глядя на маленький сверток мха. Тыква медленно опустил в яму камень. Мотылёк - перо. Один за другим коты начали подходить. Кто- то приносил траву, кто- то камушки, кто- то цветы. Некоторые просто стояли рядом, молча, опустив голову. Когда всё было готово, Охра подняла взгляд. - Поднимите головы. - Коты подчинились. - Закройте глаза.- Лёгкий ветер коснулся их морд. - Слушайте. Тишина. Шорох листьев. Дыхание леса. - Это они, - тихо сказала Охра. - Те, кто ушёл до нас. Ветер усилился. На мгновение, совсем короткое, Пенке показалось будто кто- то прошёл рядом. Она тихо выдохнула. И впервые с тяжелой ночи её плечи расслабились. - Он не один… - прошептала она. Охра мягко кивнула. Лапой она осторожно ссыпала часть вырытой земли в яму. Коты медленно подошли, начав постепенно закапывать тело. - Никто из нас не один.