Туда, где спит луна.

Прошло несколько лун. Лес больше не был чужим. Он перестал казаться бесконечным и пугающим, перестал скрывать в каждой тени угрозу. Теперь он дышал ровно и спокойно, словно принял их. И коты приняли лес. Буря осталась далеко позади. Земля просохла, напиталась теплом и запахами жизни. Повсюду тянулись сочные травы, густые и мягкие, будто созданные для отдыха. Между ними прятались мелкие цветы - белые, жёлтые, сиреневые. Воздух был наполнен гулом насекомых и сладким ароматом листвы. Овраг стал домом. Его высокие «стены» защищали от опасности, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, мягко ложились на дно, согревая камни и подстилки. Норы, когда- то сырые и пустые, теперь были выстланы мхом, перьями и сухой травой. В них пахло теплом, молоком и чем- то ещё… чем- то спокойным. Жизнью. Охра сидела на краю оврага. Отсюда было видно почти всё. Коты двигались свободно. Кто- то возвращался с охоты, неся в зубах мелкую добычу. Кто- то лениво растянулся на солнце. Пара молодых воинов перебрасывалась короткими фразами, обсуждая что- то вполголоса. Никто не дрожал от холода. Никто не жался друг к другу в страхе. Они больше не выживали. Они жили. Лёгкий ветер скользнул по краю оврага, коснулся шерсти Охры и мягко прошёлся дальше. Тёплый. Она на мгновение прикрыла глаза. - Поймала! - Резкий, громкий писк разорвал спокойствие. Его было слышно даже с высоты стен. Охра медленно поднялась, направившись к стволу. Она спустилась по шершавой коре, преодолевая боль в суставах, и вновь тяжело села на краю. По траве, поднимая мелкие листья и пыльцу, пронеслись два маленьких тельца. - Не поймала! - тут же отозвался второй голос. Котята столкнулись, запутались лапами и кубарем покатились по мягкой земле. - Восход! - возмущённо пискнула Лучик, пытаясь выбраться. - Ты опять толкаешься! Ты играешь не честно!! - Я быстрее! - гордо ответил тот, вырываясь и тут же подпрыгивая в сторону. Лучик рванула за ним, но не успела - Восход ловко увернулся. В стороне от них стоял Порыв. Он не играл. Его взгляд был направлен вверх, туда, где листья тихо покачивались на ветру. Он почти не двигался. Только уши иногда едва заметно поворачивались. - Смотрите… - тихо сказал он. Лучик остановилась. - Что? Восход фыркнул, но тоже повернулся. Порыв чуть прищурился. - Он сегодня другой. - Кто? - спросила Лучик, подойдя ближе. - Ветер. На мгновение всё стихло. Листья над их головами тихо зашуршали. Восход закатил глаза: - Ты всегда так говоришь. Он для тебя каждый день “другой”! - Но всё равно посмотрел вверх. Лучик тоже. Все трое на секунду замолчали. У входа в нору травницы лежала Пенка. Тёплый солнечный свет ложился на её шерсть, делая её мягче, почти золотистой. Рядом копошились её котята. Ольха уже уверенно стояла на лапах. Она была заметно крупнее остальных - сильная, плотная, с тяжёлыми, ещё неуклюжими движениями. Её маленькие когти уже уверенно цеплялись за землю. Перед ней лежал невысокий камень. И он, на её взгляд, явно был вызовом. - Смотри! - пискнула она, оглядываясь на брата. Небосвод подошёл чуть ближе, но остановился на расстоянии. Он двигался иначе - осторожно, будто сначала обдумывал, а уже потом делал шаг. Его взгляд был внимательным. - Ты упадёшь, - спокойно сказал он. - Не упаду! - Ольха подпрыгнула, зацепилась передними лапами, подтянулась. На секунду замерла наверху. А затем лапы соскользнули. Она мягко плюхнулась вниз. - Упала, - без эмоций констатировал Небосвод. Ольха тут же вскочила и толкнула его плечом. - Это потому что камень скользкий! Небосвод ничего не ответил. Но в его глазах мелькнуло что- то похожее на насмешку. Чуть в стороне сидела Мышка. Самая маленькая. Её почти не было слышно. Она не лезла на камни и не спорила. Она слушала, наблюдала. Её уши постоянно двигались, ловя звуки - шорох травы, далёкие шаги, движение воздуха. Вдруг она резко повернула голову. - Слышали?.. Ольха даже не обернулась. - Нет. Но Небосвод замер. - Где? Мышка прижалась к земле. - Там… - тихо сказала она. Трава едва заметно шевельнулась. Может быть, просто ветер. А может - нет. Вдруг из густой травы выпрыгнул яркий кузнечик, приземлившись прямо у лапок Мышки. Малышка взвизгнула и неловко перекатилась на другой бок, а Ольха с широкой улыбкой побежала к насекомому. Пенка наблюдала за ними. Её взгляд был мягким, спокойными. Она смотрела, как Ольха снова пытается забраться на камень. Как Мышка вслушивается в лес. Как Небосвод наблюдает. Неподалёку, в тени куста, сидела Пятнышко. Перед ней лежали травы. Свежие, ещё влажные от утренней росы. Она осторожно перебирала их, стараясь вспомнить всё, чему учила её Пенка. Мать взглянула на неё с любовью, заботой. Уже хотела встать и подойти, как маленькая мышка робко прижалась к её боку. Малышка сидела со слезами на глазах, глядя как её сестра отважно сражается со страшным кузнечиком. Пенка усмехнулась и лизнула её в лобик, успокаивая. - Это… мята… - тихо бормотала Пятнышко. Она поднесла листья ближе, вдохнула запах. Кивнула самой себе. Чуть дальше стоял Уголёк. Он наблюдал, но не подходил. - Ты опять с ними возишься, - сказал он, наклонив голову. Пятнышко не подняла взгляд. - Я учусь. - Зачем? Она наконец посмотрела на него. - Чтобы лечить. Уголёк фыркнул. - Я бы лучше учился драться. - Он сделал пару быстрых шагов, резко подпрыгнул, будто атакуя невидимого противника, и приземлился, довольный собой. Пятнышко вздохнула. - Ты ничего не понимаешь. - А ты слишком много думаешь. Он отвернулся и побежал дальше, не оглядываясь. Пятнышко снова посмотрела на травы. Она прижала уши, глубоко о чем- то задумавшись. Мотылёк только вернулся с охоты. Он стоял в тени, наблюдая за лагерем. За каждым движением. За жизнью. Его взгляд задержался на Пенке, столь дорогой и горячо любимой, на своих котятах, всех пятерых. На Охре. На всём, что они создали. Лёгкий ветер прошёлся по оврагу. Он был тёплым, мягким. Он коснулся травы, поднял пару лёгких листьев, прошёлся по шерсти котов. И на мгновение всё стало тихо. Охра закрыла глаза. Ветер продолжил неспеша дуть, то слегка ослабляясь, то вновь набирая силу. Старая кошка впервые позволила себе не думать. - Мы справились… - едва слышно сказала она. Ветер мягко коснулся её, будто соглашаясь со сказанным.