Туда, где спит луна.

Охра не сразу двинулась с места. Она сидела на стволе ещё какое- то время, чуть склонив голову, и слушала. В лагере всё было на своих местах. Ветер коснулся её снова. Лёгкий. Тёплый. Он прошёлся по её щеке, задел ухо, скользнул дальше - и будто задержался. Не в шерсти, где- то глубже. Охра медленно приподняла голову. Её уши дрогнули, чуть повернулись вперёд. Там, за краем оврага, лес стоял плотной стеной. Тёмный, неподвижный. Слишком тихий даже для этого часа. Старуха долго смотрела туда, а затем тяжело поднялась. Суставы отозвались привычной болью - глухой, тупой. Она на мгновение замерла, пережидая её, и только потом осторожно двинулась вверх по стволу, цепляясь когтями за кору. Никто не окликнул её. Мотылёк заметил движение не сразу. Он сидел у края лагеря, как обычно - чуть в стороне, но так, чтобы видеть всё. Взгляд его скользил от одного к другому, отмечая мелочи, которые никто не замечал. Пенка лежала в детской. Котята копошились у её живота, тихо попискивая. Она устало, но мягко вылизывала их, иногда замирая, будто прислушиваясь к чему- то внутри себя. Мотылёк задержал на ней взгляд чуть дольше, но потом всё же перевёл его дальше. И вот тогда заметил: рыжая шерсть, медленно скользящая вверх. Он замер. Секунду просто смотрел, будто проверяя, не ошибся ли. Нет, это и вправду была Охра. Она крайне редко покидала пределы оврага. Он медленно выдохнул. В груди что- то неприятно стянулось. Кот медленно встал и молча, не проронив ни слова просто пошёл следом. За пределами оврага воздух был другим. Прохладнее, тише. Лес встретил их влажным, насыщенным запахом земли и корней. Свет здесь гас быстрее, чем в лагере, растворяясь в густых ветвях. Охра шла впереди. Медленно и ровно, будто зная путь. Однако путь был ей вовсе незнаком. Шли достаточно долго, постепенно небо начало заливаться теплым, летним закатом. Лучи падали на мокрую землю, освещая глубокие, болезненные следы от лап старой кошки. Мотылёк держался позади. Он не звал её. Не торопил. Но взгляд его не отрывался от её спины. Иногда он оглядывался проверяя, нет ли опасности. Ветер усилился. Он пробежал по траве, задел ветви, прошёл между стволами - и потянул дальше. Охра медленно будто следовала за ним. Запах начал меняться. Сначала почти незаметно, потом - всё явственнее. Влажнее. Тяжелее. С привкусом воды, застоявшейся листвы и ещё чего- то очень старого, далекого. Мотылёк нахмурился. Он ускорил шаг, сокращая расстояние. - Охра, - тихо позвал он. Она не остановилась, только ухо чуть дрогнуло. Он помедлил. Мотылёк уже знал, куда они выйдут. Во время охотничьих патрулей он бывал в этих окрестностях и по запаху уже понял, что будет впереди. Слова давались тяжело. - Здесь… - он замялся, - сыро. Глупо. Он сам это понял. Но иначе сказать не получилось. Охра остановилась, совсем ненадолго. Ветер прошёлся сильнее, чем раньше, зашуршал листвой - и стих. - Я знаю, - ответила она спокойно, и пошла дальше. Мотылёк сжал челюсти. Он хотел сказать что- то ещё, но остановился и вновь пошёл следом. Земля под лапами стала мягче. Иногда она пружинила, иногда - проваливалась, оставляя на шерсти тёмные влажные следы. Между корней проступала вода, неподвижная, мутная. Шаги стали тише и тяжелее. Лес впереди начал светлеть, но не солнечным светом - бледным, размытым. Охра вышла первой и остановилась. Мотылёк догнал её через пару шагов. Перед ними текла река. Широкая, тёмная, почти неподвижная. Вода казалась густой, как будто и вовсе не двигалась. Лишь редкая рябь и слабые волны выдавали её неспешное течение. А дальше - остров. Небольшой, низкий. И одно дерево в центре, с тонким стволом и длинными ветвями, свисающими вниз. Они почти касались воды, едва колыхаясь. Листья шуршали даже когда ветер стихал. Мотылёк невольно прижал уши. - Что это… - почти беззвучно процедил кот. Ни о каких островах в реке он не слышал. Охра не ответила. Она сделала робкий шаг вперёд, к воде. - Не надо! - Слово вырвалось резко, слишком резко. Он сам вздрогнул от своего тона. Охра остановилась и медленно повернула голову. Мотылёк стоял напряжённо, почка как перед прыжком. - Там холодно. - ... - И глубоко. Он не знал, правда ли это. Просто не хотел, чтобы она шла. Охра долго смотрела на него. Пристально, будто заглядывала в саму душу и сущность кота за её спиной. Потом отвернулась. И шагнула в воду. Мотылёк резко втянул воздух и ринулся следом. Он никогда не любил плавать. Вода ударила леденящим холодом в мгновение. Резко. Шерсть намокла, потяжелела, потянула вниз. Камни под лапами скользили и перекатывались. Он шёл быстрее, почти догоняя её. Старушка уже выходила на остров. Мотылёк догнал её лишь у самого берега. Выйдя из холодной воды, кот слегка встряхнулся и кинул короткий взгляд за дальний берег, а затем уверенными шагами приблизился к кошке, стоящей под самым стволом. Охра стояла неподвижно, задрав голову и вглядываясь куда- то ввысь. Под деревом было иначе. Тише, глубже. Звуки будто приглушались, уходя куда- то в землю, даже река звучала дальше, чем была. Её медленное течение будто уносило все звуки вдаль, позволяя вслушаться в тишину. Мотылёк медленно подошел ближе. Он не понимал, что именно его тревожит, но чувствовал это слишком отчётливо. - Нам нужно вернуться, - тихо сказал он. Тихо, но твёрже, чем раньше. Охра не ответила. Ветер прошёлся по ветвям. Листья вновь зашуршали. Далёким, тихим шепотом. В нём мелькало что- то родное и знакомое. Мотылёк напрягся. - Пенка ждёт, - добавил он, и почти сразу пожалел о сказанном. Охра медленно опустила взгляд. - Ты боишься? - сказала она. Это не было вопросом. Скорее утверждением с ноткой сомнения. Мотылёк отвернулся. - Я просто переживаю. - Нет. - ... - Ты и вправду боишься потерять их. Он замер. Шерсть на загривке чуть приподнялась. - Я уже - он оборвался на полуслове. Горло сжалось тяжелым комком. Он резко выдохнул, процедив сквозь зубы: - Я не хочу снова... Охра подошла ближе, очень медленно, будто стараясь не спугнуть. И коснулась его плечом, легко и мягко. - Тогда не отпускай их, - тихо сказала она. Мотылёк нахмурился. - Я и не… - Не лапами, дурачок. Он замолчал. Ветер вновь прошёлся сильнее, задел листья, пробежал по их шерсти, будоража что- то внутри. - Всё будет хорошо, - тихо промурчала старая кошка, на мгновение сильнее прижавшись к дрогнувшему телу своего спутника. Мотылёк замер на секунду, а затем резко поднял голову и прислушался. Сердце ударило чуть быстрее. - Ты… слышишь? Охра долго смотрела на ветви. Ветер легко колыхал их, будто вовсе не чувствуя тяжести листьев. Они шептались между собой, и этот шепот будто медленно достигал самого сердца. - Ветер, - сказала она, но голос слегка дрогнул. Они возвращались медленно. Мотылёк шёл рядом, чуть ближе, чем обычно. Охра двигалась осторожно, но не из- за боли. Будто частичка её осталась там, позади, и теперь тихо ждёт возвращения кошки. Когда они спустились в овраг, лагерь уже затихал. Моховая завеса норы травницы была высоко подняла. Пенка подняла голову с подстилки, её взгляд сразу нашёл их. - Где вы были?.. - кошечка медленно и осторожно встала, стараясь не потревожить спящих у её бока котят. Она быстрыми шагами подбежала ближе. Охра повернулась в строну подруги, на мгновение задержала взгляд на ней, на котятах. На всём этом - живом, тёплом, уязвимом. - Нашла место, - тихо сказала она. Пенка нахмурилась. - Какое? Охра вновь отвернулась. - Тихое. Мотылёк ничего не сказал. Он лёг у входа в нору, тихо вздыхая. Охра медленно поплелась в сторону ствола и вскоре скрылась внутри. Пенка покачала головой подходя к своему возлюбленному. Она мягко лизнула кота в лоб и хвостом поманила за собой, но Мотылёк лишь коротко качнул головой. - Я посплю сегодня снаружи. Доброй ночи тебе. - Пенка ничего не ответила, лишь кивнула и тихо зашла внутрь, осторожно укладываясь ближе к своим котятам и накрывая их пушистым хвостом. В эту ночь Мотылёк не спал. Что- то гложило его изнутри. Какое- то тревожное, странное, неве домое раньше чувство. Чувство скорых перемен.