Туда, где спит луна.

Утро в овраге было тёплым. Свет медленно стекал по склонам, цеплялся за корни, за сухую траву, за спины котов, которые ещё не до конца проснулись. Где- то вверху лениво перекликались птицы, и их голоса казались далёкими, но уже очень привычными. Лагерь просыпался без спешки. Кто- то уже возвращался с ранней вылазки, неся в зубах мелкую добычу. Кто- то только выбирался из своих гнёзд, потягиваясь, щурясь на свет. Котята Моховинки возились у входа в детскую. Котята Пенки резвились на полянке около входа в её нору, перекатываясь друг через друга, цепляясь лапами за всё, до чего могли дотянуться. Пенка лежала чуть в стороне, наблюдая за ними. Она не вмешивалась, иногда только тихо подзывала, если кто- то слишком увлекался и отползал далеко. Мотылёк сидел неподалёку. Он не смотрел прямо на котят, но каждый раз, когда кто- то из них спотыкался или пищал чуть громче обычного - его уши едва заметно дёргались. - Ниже держи лапы. - Крапива стояла напротив Уголька, чуть пригнувшись, напряжённая, как перед прыжком. - Ты снова открываешься. Уголёк фыркнул, мотнув головой. - Я не открываюсь. - Открываешься. Крапива не повысила голос, просто шагнула вперёд - резко, почти без предупреждения. Уголёк не успел отреагировать. Её лапа уже коснулась его плеча, смещая равновесие. Он отшатнулся, едва удержался на лапах и раздражённо выдохнул. - Это нечестно. - Это быстро, - спокойно ответила Крапива. Она отступила на шаг. - Ещё раз! - тихо рыкнул Уголёк, стиснув зубы. На этот раз он был внимательнее. Напрягся заранее, прижал уши, следил за каждым её движением. Крапива сделала ложный шаг, он дёрнулся и снова опоздал. Она обошла его сбоку, зацепила лапой заднюю - мягко, но точно. Уголёк не удержался и всё- таки рухнул на бок. Прошла секунда тишины, потом он резко вскочил. - Я видел! - Нет. - Видел. - Нет. - ... Уголёк тяжело дышал. Глаза его блестели - не от страха, от упрямства. Крапива смотрела на него спокойно и уверенно. Она была молода, но уже считалась достаточно хорошим воином и часто ходила на разведку. - Ты думаешь слишком рано, - сказала она. - Смотри до конца. Уголёк ничего не ответил, но больше не спорил. Снова встал напротив. Охра наблюдала за ними из тени. Она лежала у ствола и почти не двигалась. Только глаза следили за происходящим. Иногда - за тренировкой. Иногда - за котятами. Иногда - просто куда- то мимо. Мотылёк подошёл к неё почти бесшумно и остановился рядом. Он огляделся - быстро, отмечая, где Пенка, где котята, где остальные. Потом осторожно опустился, обвивая хвост вокруг задней лапы. Охра даже не повернула головы. - Ты снова здесь, - сказала она. - Я здесь каждый день. - Мотылёк выдохнул и лег на землю. Охра лишь краешком глаз взглянула на него и тяжело опустила голову на лапы. День тянулся медленно. Солнце поднималось выше, прогревая склоны. Коты лениво перемещались с места на место, меняя тень на свет, свет на тень. Кто- то дремал, кто- то негромко переговаривался. Тренировки учеников закончилась. Уголёк, запыхавшийся, но упрямо довольный, пытался повторить движение Крапивы уже сам с собой, неловко разворачиваясь и цепляя лапами воздух. Крапива наблюдала из далеко, что- то обсуждая с остальными воинами. Охра так и не вставала. Когда к ней подходили - отвечала. Спокойно, как и раньше. Но сама больше не двигалась без причины, и почти не ела. Мотылёк заметил это первым. Он ничего не говорил пожилой предводительнице, но, когда кто- то приносил добычу - брал кусок и оставлял рядом с ней. Каждый раз. Иногда она ела, иногда - нет, но Мотылёк не настаивал. К ночи лагерь затих окончательно. Лунный свет озарял овраг, тени стали длиннее. Воздух остыл, и ветер, до этого почти незаметный, вернулся. Сначала слабый, потом чуть сильнее. Он прошёлся по склонам, задел траву, скользнул между корней. Охра приподняла голову. Мотылёк заметил это сразу, но не двинулся. Ветер коснулся её снова, и она медленно, с трудом поднялась со своего места. Мотылёк тоже встал и медленно пошел ближе. - Охра... - Она не ответила, только сделала шаг вверх по стволу. Он было пошёл следом, но вдруг издали его слабо окликнули. Пенка тревожно стояла на входе в свою нору. Мотылёк секунду колебался, но всё- таки не пошёл. Лишь смотрел, как силуэт исчезает среди корней и травы на верхушке стен. Пенка вновь позвала своего возлюбленного. Пятнышко спала на своей подстилке ближе к углу. Утомившиеся котята кучкой спали на большой подстилке, изредка подергиваясь. Кошка аккуратно лизнула каждого, проверяя, все ли рядом. Один. Второй. Третий. ... Пенка замерла на секунду, потом медленно выдохнула. Мотылёк медленно вошел в нору. - Присмотри за ними, - тихо сказала она, проходя мимо Мотылька. - Я схожу с ней. Мотылёк медленно, тяжело кивнул. Они не говорили об этом, но прекрасно всё видели и понимали. Пенка медленно взошла по стволу, растворяясь в лесной гуще. Лес встретил её тем же запахом, что и в любую ночную пору. Влажным. Глубоким. Но теперь в нём было что- то ещё, что- то знакомое. Ветер разносил запах, который, казалось, пропитал в лесу уже каждый уголок. Такой теплый и родной. Она шла быстро, прислушиваясь, иногда останавливаясь. И когда запах воды стал сильнее она уже знала, куда выйдет. Река. Остров. Дерево. Пенка замерла у берега. Ветви тихо шуршали, даже без ветра. Она прижала уши и резко шагнула в воду. Холод пробрал мгновенно, но она не остановилась. Добралась до острова и вышла на мягкую землю. Под ветвями было тихо, несмотря на их постоянное колыхание. Охра лежала там, без движения. Пенка замерла. На мгновение ей показалось, что она не дышит. Сердце сжалось, но в следующую секунду Охра медленно открыла глаза. Живая. Пенка резко выдохнула и подошла ближе. - Ты… - она запнулась. - Ты опять здесь? Охра смотрела на неё спокойно, долго. Потом чуть повела ухом. - Я слушаю. Пенка нахмурилась. Ветер прошёлся по ветвям, листья зашуршали шепотом. Пенка в мгновение задрала голову, вглядываясь куда- то ввысь. Простой...шепот листьев. - Здесь странно,- тихо сказала кошка. Охра не ответила. Она снова закрыла глаза, и ветер продолжал шуршать в листве.