«Benim Hayatım» (“Моя жизнь”)

***

Фадиме сидела напротив открытого окна, в котором расстилались прекрасные виды Стамбула. Рядом на столе лежал ноутбук, а возле него красовалась чашка с липой. Женщина взяла в руки тёплый напиток и сделала пару глотков. Она почувствовала как отвар сначала ударил в голову, а затем стал согревать сердце. За столько лет лицо Фадиме заметно изменилось, с её лица как будто окончательно ушла подростковая припухлость. Её волосы, такие же тёмные, но уже не такие короткие, средней длины, развивались от сквозняка. Женщина что-то внимательно печатала в ноутбуке, не отрывая глаз с экрана. Пока что. Раздался звонок. Фадиме не сразу побежала к телефону, так как хочет сначала закончить отчёт. После того, как её палец сделал последнее нажатие по мышке, сохраняя файл, она не глядя взяла трубку. — Госпожа, Фадиме, добрый день! — послышалось по ту сторону. Голос до боли знакомый, из-за чего Кочари моментально напрягается. Пожалуйста, только не говорите, что это опять произошло. — Слушаю, — недовольно ответила Фадиме, уже заранее зная, что сейчас начнется. — Не могли бы вы подъехать сейчас в школу, пожалуйста… Но женщина на том конце не успела договорить мысль, потому что Кочари моментально её перебила. — Что на этот раз? — она задала вопрос ради приличия, потому что на самом деле, ей уже, грубо говоря, насрать, что там случилось. Единственное, что бы хотела Фадиме — чтобы учебный год поскорее закончился. — Думаю, информация не для телефонного разговора, было бы хорошо, если бы вы… Да что б тебя! — Скоро буду, — буркнула Фадиме и сразу отключилась, швырнув телефон на стол. Она с психами начала доставать свою сумку и закидывать туда всё необходимое. — Сколько можно названивать по этому глупому поводу! Неужели в этой чёртовой школе не найдется ни одного человека с профильным образованием, который бы смог справится всего лишь с одной девчонкой! Девчонкой Кочари! Да что за слабаки работают в этих школах Станбула! Фадиме быстро собралась под свои же ворчания, забрала волосы крабиком, накинула на себя клетчатый плотный пиджак, больше подходящий на пальто, взяла ключи и вылетела из дома. Пятый раз на месяц. Ну сколько можно?! Женщина со всей дури открыла дверь пикапа и с такой же силой захлопнула её, собирая недовольные взгляды соседей. Она быстро завела двигатель и втопила газ. Ну держитесь!

***

Набережная Стамбула выглядела уютно. Все дети в школе, студенты на парах, а взрослые на работе. Подождите… Или не все? Вдоль берега задумчиво шла, звонко топая в чёрных лодочках, маленькая девочка в школьной форме. Выглядела она максимально недовольно. Лицо было задумчиво, а каре-зелёные глаза, где в больше степени преобладал всё-таки оливковый, из-за чего на свету они отливали полупрозрачными изумрудами, томно смотрели в пол. — Да я эту тупую училку… — ворчала девочка. Её светло-русые, почти блондинистые волнистые волосы средней длины развивались на ветру. Несмотря на школьные правила, она никогда их не собирала в хвост. Не любит, когда её что-то стягивает или ограничивает, даже если речь идёт о резинке для волос. Именно по этой причине, её школьная голубая рубашка всегда расстегнута на две верхние пуговицы, а чёрная обтягивающая длинная юбка заменена на свободную плиссированную, длиной чуть выше колена. Пустая набережная радовала её своим безлюдным видом. Благодать. Девочке, после школьного инцидент, как никогда нужно было побыть одной, успокоиться и придумать, что она скажет дома. Её мама никогда не кричала и не ругалась на неё, только печально смотрела своими большими глазами, в которых читалось чувство вины, из-за которого девочке всегда становилось очень стыдно. Но каждый раз, когда её вызывали в школу, мама очень расстраивалась. Расстраивалась, что где-то что-то упустила. Что сделала что-то не так. Она никогда не винила маму и не хотела, чтобы её мама винила себя за всё произошедшее. Девочка знала, что она делает всё возможное и старается дать всё самое лучшее. Её мама не виновата в том, что её родители умерли, отец их ребёнка бросил её, а единственный брат живёт очень далеко, из-за чего не может помочь. Девочка ненавидела это. Ненавидела этот материнский взгляд, полный боли и сожаления, который всегда выворачивал её наружу. Ненавидела, что заставляла свою маму, своего единственного близкого человека, чувствовать себя виновато. Хотя мама ни в чём не виновата! Девочка грустно шагала по набережной и вдыхала свежий морской воздух, волоча за собой школьную сумку, из которой выглядывал смятый пиджак с эмблемой. Она поняла, что в какой-то степени виновата, что возможно нужно было вести себя сдержаннее, и тогда бы можно было избежать конфликта. Но уже поздно об этом думать. Училка была благополучно послана, а её мать наверняка уже едет в школу, бросив все свои дела. Стыдно мне должно быть. Молодец, девочка! В очередной раз опозорила нашу благородную фамилию… Вдруг она почувствовала удар, из-за которого по инерции начала падать назад, вместе с вещами. Резко чья-то крепкая большая рука схватила её за запястье, предотвращая падение, но что-то всё же с грохотом рассыпалось на полу. Она опустила взгляд вниз и увидела свою сумку и телефон. Подождите… Не её телефон. Девочка подняла свой взгляд наверх и увидела перед собой какого-то светловолосого мужчину, который непонимающе глазел на неё своими голубыми глазами, всё ещё крепко держа её за руку. — Ты куда прёшь!? — девочка резко вырвала свою руку и опустилась на корточки за школьной сумкой, валяющейся на полу. — Ещё и в телефон уткнулся! — Что? — мужчина сначала даже не понял, что сейчас произошло. Он ведь не каждый день сбивает с ног сталкивается с ребёнком, читая в телефоне сообщения от своей матери. Девочка резко встала, отряхнула свои вещи и агрессивно уставилась на обидчика. Мужчина в свою очередь нагнулся, чтобы поднять свой телефон. После он встал и нахмурился на девочку. Мужчина только сейчас понял, что эта малявка ему только что выдала. — Ты, походу, не только слепой… — девочке сделала некоторую паузу. — Но видимо ещё и глухой! Чё уставился?! Сам сбил меня, так ещё и теперь пялится, тупой извращенец! Мужчина удивленно посмотрел на девочку и ещё раз оглядел её с ног до головы. Её светлые волосы переливались на солнышке вместе с её каре-зелёными глазами. Если бы не острый язык, то он бы подумал, что перед ним стоит ангел. Он медленно прищурился. — Интересно, а твои родители такие же невоспитанные, как и ты? — мужчина вдруг решил кольнуть малявку ответкой. — Знаешь, думаю, отец у меня такой же кретин, как и ты!? — не долго думая выдала девочка и со всей силы наступила ему на ногу своей чёрной лодочкой, в отместку за сказанные им слова. — Эй! — мужчина резко дёрнул ногу, сначала опустив свой взгляд, а потом тут же подняв. — Больно вообще-то! Но перед ним уже никого не было. Только сверкающие пятки обидчицы. Постояв ещё немного, мужчина вдруг задумался. — Кого-то она мне сильно напоминает… — мужчина слегка потёр свой щетинистый подбородок, после чего продолжил свой путь. На этот раз уже без телефона в руках. Девочка в свою очередь уже держала путь быстрым бегом в сторону дома, ворча у себя в голове. Сегодня точно не её день.

***

Фадиме гнала в школу как не в себя. Ей уже конкретно поднадоели эти бесконечные вызовы к директору. Она уже начинает жалеть, что перевела дочь именно сюда. Несмотря на то, что в прошлой школе дети были максимально неадекватные, администрация и учителя хотя бы не так часто звонили и дёргали Фадиме от работы. Но, что сделано, то сделано. Пути назад нет. Кочари припарковала свой пикап и быстрым шагом направилась ко входу. Там её встретил улыбчивый охранник пятый раз за месяц. Он уже даже не спрашивает у неё документы, или куда она держит путь. Все прекрасно знают, кто она и чья мать. Фадиме ввалилась в кабинет директора, где её уже ожидали завуч, психолог и учитель турецкого языка. — Госпожа Фадиме, добрый день! Присаживайтесь! — мило начала психолог, стараясь сбавить напряжение. — Спасибо, я постою, — мягко возразила Кочари, показывая все видом, что ей не сдались их прелюдии, — что опять? — Хаят, она хорошая девочка… — Давайте ближе к делу! — Фадиме начинала закипать. — Вы вырвали меня с работы. — На уроке она не очень правильно выразилась по отношению к… — психолог пыталась выразиться мягче, но её моментально перебила виновница торжества. — Да говорите ей прямо! Её дочь назвала меня тупорылой козой! — учительница турецкого языка моментально покраснела. Фадиме усмехнулась. Какие же идиоты работают в этой школе. — И? Дальше что? — Кочари вопросительно смотрела на педагогический состав школы, не сдерживая своей ухмылки. — Что мне делать с этой информацией? — Как это, дальше что?! — учительница турецкого языка вдруг подскочила с места и начала громко тараторить, жестикулируя руками. — Вы должны воспитывать своего ребёнка, а не пойми чем заниматься?! Теперь понятно, почему вы за год сменили столько школ… — То есть, — Фадиме жестко её перебила, начиная медленно хмуриться. — Я правильно понимаю, что моя дочка ни с того ни с сего вдруг решила встать и выругаться на учительницу? Я ничего не упустила? Кочари наигранно задавала уточняющие вопросы, пока школьная дружная компания педагогов молчала и хлопала глазами. — Но вы же понимаете, что такое поведение в школе неприемлемо для… — попыталась вставить завуч, но её тут же опять перебили. — Ещё раз повторю вопрос. Моя дочка решила резко и без причины начать оскорблять учителя во время урока? Вы меня за дурочку что ли держите?! — Нет, мы не это имеем в виду, конечно, у Хаят, наверное, были причины так себя вести… — психолог тщетно пыталась сгладить конфликт, но Фадиме не унималась. — Ну так давайте пригласим Хаят и послушаем, какие такие действия учителя сподвигли её на этот поступок! — Не пригласим. Её нет… В кабинете наступило резкое молчание. — Как это нет?! — глаза Кочари моментально округлились и приобрели оскал. Идиоты. Я их сама сейчас… — Она сбежала из школы после инцидента и мы думали, что она вернулась домой… — продолжала виновата завуч. — Я всё правильно понимаю, что ваш учитель спровоцировал неприемлемое поведение у ученицы, которая должна сейчас находиться в школе, но которой почему-то здесь нет. Но при этом не справляюсь со своими обязанностями я? — Кочари театрально тыкнула в себя указательным пальцем. — Госпожа Фадиме, произошло небольшое недоразумение. Учительница просто не так выразилась… — в один голос пытались успокоить мать завуч и психолог. Но уже было поздно. Фадиме медленно подошла к длинному столу и с грохотом ударила по нему руками, медленно пронзая своим взглядом каждую женщину. — Если с ней хоть что-то случится, хоть один волос упадёт с её макушки, — Кочари приподняла на них указательный палец. — Я вам обещаю, я вам жизни не дам, мокрого места от вас не оставлю и затаскаю по судам так, что вы больше никогда в этой сфере не сможете работать. Я понятно выразилась? Троица сидела, уткнувшись глазами в пол, пока Фадиме медленно направлялась к выходу. — И я ещё с этим разберусь! — бросила напоследок вслед Кочари и громко хлопнула дверью.

***

За поездку от школы до дома Фадиме уже успела успокоится и усмирить свою злость. Но на смену ей приходило другое чувство. Тревога. Не дай Аллах… Не дай Аллах, что-то случилось с Хаят… Фадиме быстро влетела в дом и, не снимая обуви, оббежала все комнаты. Пусто. Женщина судорожно начала доставать телефон из сумки, которую бросила в прихожей, набирая номер дочери. Вдруг послышался дверной скрип. — Хаят! — Фадиме быстро набросилась на дочку, заключая её в крепкие объятия. — Я уже начала волноваться… — Прости меня, мама! — девочка крепко вцепилась в женщину, медленно начиная плакать. — Я виновата… Я неправильно поступила… Я не должна была сбегать из школы… — Всё хорошо, доченька моя, — Фадиме высвободила из объятий Хаят и начала поглаживать её макушку, — Всё закончилось, сейчас мы с тобой вместе, дома, в безопасности, не переживай. — Мама… Я… — Жизнь моя, я тебя ни в чём не виню и не ругаю, — женщина поцеловала девочку в макушку. — Иди умойся, переоденься и приходи на кухню. Я заварю нам липу, и ты мне всё расскажешь. Хорошо? Хаят несколько раз кивнула, вытерла рукавом рубашки слёзы и побежала к себе в комнату. Спустя несколько минут она оказалась на кухне. Яркий закат красиво освещал тёплым оранжевым светом всю комнату. На маленьком кухонном столике стоял маленький заварник и две чашки, из которых струился мягкий пар и наполнял всю кухню приятным запахом. Рядом сидела мама, мягко улыбаясь дочке. — Давай, рассказывай, что произошло? — начала Фадиме, пока Хаят усаживалась к ней за стол. — А тебе с какого момента? — девочка вопросительно посмотрела на женщину, после чего сделала пару глотков отвара. — Если можно, то с самого начала. — Нам задали написать сочинение про нашего кумира, либо героя, либо наставника… — Хаят сделала маленькую паузу. — Ну так вот, я написала про тебя. Фадиме растворилась в своей улыбке, а глаза начали слегла поблёскивать. Она герой для своего ребёнка. Жизнь прожита не зря. Но улыбка на её лице продержалась недолго. — Но учительница сказала, что я неправильно выполнила задание и что написала в своём сочинении бред. Но как это может быть бредом, если я аргументировала свою позицию, мам? — Чего… Какого… — шёпотом вырвалось из уст Фадиме. — Так это ещё и не всё! Я прям во время урока ей сказала об этом, ну, про аргументацию, на что она мне ответила, мол нужно было написать про какого-то деятеля, например, ученого, певца, поэта и так далее. — Хаят театрально жестикулировала руками, пародируя учительницу. — Но я ей сразу же указала, что, если она имела в виду конкретную категорию людей, то нужно было уточнить это в задании, мне же откуда было знать?! Я же не могу к ней в голову залезть! Гадать должна что ли… — Как сформулировала запрос во вселенную, так ей и вернулось, — добавила Фадиме. Девочка звонко рассмеялась. — Не поверишь, тоже самое хотела ей сказать, но удержалась! — гордо добавила Хаят. — Моя девочка! — Фадиме ласково погладила дочку по макушке и сделала пару глотков. — Дальше, мама, ты только не расстраивайся… — она сделала паузу, после чего продолжила. — Это тупорылая коза сказала мне, что нормальные дети написали про нормальных кумиров и что по мне сразу видно, что у меня странная неполноценная семейка. Меня это очень расстроило, ведь у нас прекрасная семья и ты, мамочка, прекрасная мама, даже не смей сомневаться в этом! И вообще, эта старая скотина не имела права такое говорить… Ну, вот я собрала вещи и высказала всё, что о ней думаю… — Ты всё сделала правильно! — твёрдо сказала Фадиме, еле сдерживая слёзы. Дети не должны думать о том, как защитить взрослых. Это взрослые должны оберегать детей. Но Кочари видимо с этим не справлялась. Никудышная мать… Даже ребёнка не смогла защитить… — Ты только не расстраивайся, мамочка! — Хаят резко вскочила из-за стола и побежала обнимать Фадиме. — Слышишь? Не расстраивайся! — Моя доченька, я обязательно разберусь с этой обнаглевшей козой! — женщина убрала выбившиеся светлые прядки девочки за ухо и поцеловала её в лобик. — Обещаю, она ещё пожалеет о своих словах, или я не Кочари! — Конечно, ты Кочари, мама! — Хаят громко захохотала и в конце гордо добавила. — И я тоже обладательница благородной фамилии Кочари! Потом девочка подбежала к столу и с улыбкой опустошила стакан. — И ещё, Хаят, ты сможешь доучиться в этой школе оставшиеся несколько месяцев? А после летних каникул мы подберём тебе новую и, на этот раз, намного тщательней! — Конечно, мама, тем более, тут осталось всего ничего, — девочка вновь вскочила с места и поцеловала Фадиме в щёку. Шестой перевод за год мама уже не выдержит. — Отлично, тогда договорились! — Фадиме убрала светлые пряди волос с лица Хаят за ушли и поцеловала в её в лобик. — Договорились! — восторженно воскликнула девочка и убежала к себе в комнату.

***