Ты растопил моё сердце

В раннем детстве Ран рассказывала сыну сказки об истинных парах, о тех, чьи судьбы были сплетены воедино невидимыми нитями судьбы. — Мы с твоим отцом тоже истинные, — прошептала она, заливая сына нежной, как лепесток лотоса, улыбкой. — А когда я встречу свою пару? — с замиранием сердца спросил мальчик, прижимая к себе плюшевого тигра, его верного союзника в мире детских грез. — Всему своё время, сынок, но ты обязательно почувствуешь, когда она придёт. Ее присутствие будет подобно пробуждению солнца после долгой ночи. — А что, если я окажусь омегой? Отец и дедушка разочаруются во мне? — в его голосе прозвучала тревога, словно тонкая, хрупкая нить, протянувшаяся сквозь утренний туман сомнений. — Не калечь мне наследников, Ран, — раздался голос Ен Тао, когда она вернулась в комнату, словно грозовая туча, закрывшая собой сияние. — Нет, ты уже становишься искусным шаманом, а омеги бывают сильными, — ласково погладила Ран сына по волосам цвета весенних фиалок. «Пусть только попробуют разочароваться», — промелькнуло в ее мыслях, словно молния, осветившая ночное небо. — Не ломай мне наследников, Ран, — повторил голос Ен Тао, уже без прежней мягкости, наполненный сталью и решимостью. — Ты отвечаешь за их физическую силу, за Джун и Рэна. И, возможно, ты прав. Но они видят лишь поле битвы, кровавые реки и холод смерти. Как ты думаешь, смогут ли они вырасти нормальными, хоть сколько-нибудь приспособленными к жизни? Мир меняется, — возразила Ран, ее слова несли в себе отголоски пережитых сражений, шепот ветра на поле боя. — Главное, чтобы они преумножали честь семьи Тао, которой нас лишили. Неужели ты забыла? Остальное не имеет значения, — твердо ответил Ен, его голос был подобен гранитному утесу, непоколебимый и вечный. — Нет. Этого невозможно забыть. Но неужели тебе неважно счастье твоих детей? Мне почему-то не верится, — эти слова вырвались из уст Ран, словно раненая птица, бьющаяся в клетке, добавляя: — Так говорит человек, который обожает разглядывать фотографии своих детей, но при этом холоден и равнодушен к самим детям. Мужчина огляделся, словно жена произнесла нечто тайное, запретное, хотя по-своему так и было. Ран мысленно пожелала будущей истинной паре своего сына неиссякаемого терпения и ангельского спокойствия. Ведь если этому человеку удастся найти общий язык с Реном, то пережить его отца он точно сможет. Сейчас Рену тринадцать, и он, вместе со старшей сестрой Джун, переехал в Токио. Они ждут начала турнира, а Рен неустанно ищет могущественных духов и шаманов. По городу ходит слух о странном парнишке в оранжевых наушниках, который, словно призрак, проводит все свое время на кладбище. В один из дней, бродя по лабиринтам старых улиц, он услышал предсмертные крики людей, эхом отразившиеся от каменных стен. На глазах у окаменевшей толпы пылало здание, словно гигантский погребальный костер. Люди казались ему лишь вредоносным мусором — они лишь загрязняли природу и Землю, словно назойливые тараканы, от которых необходимо избавиться. Однако Ран, движимый неведомой силой, решил остановиться и понаблюдать. К пылающему зданию несется парень… темно-каштановые волосы средней длины, темные брюки и белая распахнутая рубашка. Судя по мокрым разводам на одежде, он только что облил себя водой. Рен видит, как за ним следует пронзительный, словно удар молнии, дух самурая, и понимает – это именно тот парень, о котором шептались в городе. Также за ними спешил другой парень, довольно низкого роста, но Рен не уделил ему особого внимания, сосредоточившись на главном. Рен взобрался на крышу соседнего здания, чтобы лучше видеть разворачивающуюся драму. И вот, когда здание рушится, и Рен думает, что зря потратил время на этого парня, как вдруг на крыше возникает толпа детей, во главе с ним. – Что думаешь, Басон? У него неплохой дух? – парень кровожадно усмехнулся, словно хищник, предвкушающий охоту. Вечером Рен, как обычно, отправляется на кладбище, чтобы полюбоваться звездами, его молчаливыми спутниками. В лунном свете он видит того самого коротышку. – Звезды подобны проводникам, для нас, людей. Те, кто не понимает их движения, сбиваются с истинного пути. Скажи, ты один из таких глупцов? – произнес он, его голос звенел в бархатной тишине ночи, словно серебряный колокольчик. – Вообще-то, здесь самое лучшее место для наблюдения за звездами, – ответил тот, не отрывая взгляда от бездонного неба. – Я думал, ты понимаешь, потому что тоже видишь духов, – Рен был разочарован, но продолжил, словно бросая вызов: –Передай парню в наушниках, что я заберу его духа самурая». Манта стоял, как вкопанный, когда перед ним возник, словно из пепла, парень с фиолетовыми волосами, прической «тонгари». Его золотистые глаза блеснули опасным огнем. Позади него виднелся внушающий ужас, грозный дух китайского воина. Мысль «Как Йо и Амидамару справятся с ними?» пронеслась в голове Манта, словно метеор. Манта не спал всю ночь. Просто не мог. Поэтому в школу пришел с мешками под глазами, что, конечно же, сразу заметил Асакура. – Что случилось, Манта? Ты выглядишь уставшим, – сказал Йо, его голос был спокоен, как поверхность лесного озера. – Йо, я вчера видел другого шамана на кладбище, – Оямада замолчал, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но всё, что сделал Йо, – это положил голову на парту, собравшись дремать. Амидамару же был встревожен, его дух начал неспокойно метаться. – Ты не удивлён?! – Марта был шокирован, хотя в какой-то степени должен привыкнуть к такому поведению Асакуры. – С чего бы? Я же не говорил, что единственный шаман. – Его зовут Рен. Он сам и его дух китайского воина выглядели устрашающе, а еще он очень в тебе заинтересован, Йо, и хочет забрать Амидамару, – теперь самурай был явно заинтересован, его древние очи внимательно следили за Йо. – Амидамару действительно сильный дух, может, этот Рен увидел, как мы работаем вместе. В любом случае, те, кто видит духов, не могут быть плохими, и все будет хорошо, – Йо улыбнулся, его улыбка рассеяла все тревоги, словно лучи солнца после бури.