Семья, которую выбирает скейт

Черри плавно перехватил чужой мобильный. Его глаза за стеклами очков опасно сузились. Он нажал кнопку ответа, включил громкую связь и поднес аппарат к губам.Из динамика тут же раздался раздраженный, властный голос отца Мии: — Мия! Где тебя черти носят?! Замеры отменены из-за твоего отсутствия! Живо домой, ты наказан на две недели, скейтборд... Каору прервал этот поток ледяным, безупречно вежливым, но смертельно опасным тоном: — Алё. Кто это?На том конце провода наступило секундное замешательство. Отец Мии явно не привык, чтобы его перебивали взрослые, уверенные в себе мужчины. — Что?! Кто это с телефоном моего сына?! Позовите Мию! Я его отец!Черри издает короткий, едва слышный, уничижительный смешок. Он посмотрел прямо на Мию, ободряюще кивая ему, и произнес: — Родители? Не, не верю. Настоящие родители не забывают про день рождения собственного сына. В трубке повисла оглушительная, тяжелая тишина. До мужчины, кажется, только сейчас дошло, какое сегодня число. Он попытался что-то возмущенно начать:— Да как вы смеете... У нас график, это не ваше... — Этот ребенок сейчас находится там, где его любят, — ледяным тоном отрезал Черри, жестко пресекая любые возражения. — И сегодня у него праздник. Беспокоить его в такой день — верх невоспитанности. Всего хорошего. Каору сбросил вызов и легким движением отправил телефон Мии прямо в глубокий карман фартука Джо. — Подержи у себя, Коджиро. Чтобы этот спам больше не портил мальчику аппетит. Джо широко улыбнулся, захлопал в ладоши и крикнул: - А теперь - задувай свечи, Мия! Загадывай всё, что хочешь, мы исполним! Мия зарылся носом в огромный воротник толстовки Рэки. Его глаза немного блестели от подступающих слез, но это были слезы облегчения. Впервые в жизни кто-то из взрослых защитил его от собственной семьи. На часах было ровно два часа ночи. Город замер, укутанный густой весенней темнотой. К ухоженному, пустому двору дома Мии медленно подкатил минивэн Хироми. Фары погасли.Мия выбрался на асфальт первым. В руках он бережно сжимал пакет с подарками и аккуратно завернутый Джо кусок именинного торта. Вслед за ним из машины выскочил Рэки, как всегда гиперактивный, несмотря на глубокую ночь, а Ланга сонно высунулся со своего сиденья. — Ну что, мелкий, до скорых встреч! — Рэки широко улыбнулся, показывая два пальца в знаке «V». — Чертовски хороший заезд сегодня был! Твой новый трюк на рампе — это просто вышак! — Ага, ты был очень крутым, Мия, — тихо добавил Ланга, слабо махнув рукой из салона. — С днем рождения еще раз. Из окна водительского сиденья высунулся Хироми. Он грозно свел брови к переносице, но в его ворчании было столько тепла, сколько Мия никогда не слышал от родного отца: — Так, шпана, закругляйтесь. Мия, пулей домой и сразу спать. Если твои предки проснутся и начнут качать права — сразу набирай Черри или Джо. Мы приедем и устроим им вторую смену праздника, понял? Мия посмотрел на них. На сонного Лангу, на ворчащего Хироми, на Рэки, который переминался с ноги на ногу от ночной прохлады. Сердце тринадцатилетнего подростка затопило такое сильное, острое чувство благодарности, что в горле на мгновение пересохло. — Понял, — Мия шмыгнул носом и впервые за этот день искренне, тепло улыбнулся. — Спасибо вам. За всё. Пока. — Давай, кошак, до встречи на «S»! Машина аккуратно тронулась с места. Мия стоял у ворот и смотрел вслед удаляющимся красным габаритным огням, пока они полностью не растворились в темноте переулка. Он развернулся и пошел к крыльцу своего дома. В окнах было темно. Родители, как обычно, спали по строгому расписанию. Они даже не потрудились оставить включенным свет в прихожей. Мия тихо проскользнул в темный, пахнущий дорогой стерильностью коридор, поднялся в свою комнату и запер дверь. Здесь всё было по-прежнему: кубки, идеальный порядок, холодные стены. Но внутри самого Мии всё изменилось. Он аккуратно поставил пакет с подарками на стол, положил рядом кусочек торта и, не снимая теплого, пахнущего чужим стиральным порошком худи Рэки, залез под одеяло. Ему было тринадцать. Его кровные родители забыли про его день рождения. Но засыпая, Мия точно знал: он больше никогда не будет один. У него есть его банда. Его настоящая семья.