В объективе морозной мяты.

В третьем павильоне студии «Метрополис» пахло перегретым пластиком софитов, лаком для волос экстремальной фиксации и надвигающимся нервным срывом. Ким Тэхён ненавидел три вещи: дешёвый растворимый кофе, задержки рейсов и непрофессионализм. Но больше всего на свете он ненавидел альф, которые считали, что смазливая внешность и высокий ранг дают им право вытирать ноги о чужое рабочее время. — Что значит «он ушёл»? — голос Тэхёна прозвучал обманчиво тихо, но ассистентка, державшая в руках планшет, заметно побледнела и вжала голову в плечи. — К-ким Минхёк сказал, что освещение подчеркивает его «нерабочую» сторону лица, — заикаясь, затараторила девушка, пятясь назад. — И что шёлковые шорты из новой коллекции слишком… эм… открытые. Он устроил скандал в гримёрке, швырнул халат в стилиста и просто уехал со своим менеджером. Ким-ним, до приезда инвесторов бренда ровно сорок минут. У нас всё готово. Локация, свет, контракты… Тэхён медленно закрыл глаза, делая глубокий вдох через нос. Воздух вокруг него мгновенно напитался колючим, едва уловимым из-за блокаторов запахом горького бергамота — верный признак того, что омега был в ярости. Тэхён славился своим безупречным вкусом, его снимки украшали обложки ведущих глянцевых журналов, но его характер пугал даже бывалых продюсеров. Он требовал идеала. И сейчас этот идеал просто испарился, оставив после себя пустой подиум и горящие дедлайны. — Снимите Минхёка со всех следующих проектов. Навсегда, — Тэхён открыл глаза, и в их тёмной глубине блеснули опасные искры. — А я пойду поищу того, кто не боится показать свою «нерабочую» сторону. Он круто повернулся на каблуках дорогих кожаных туфель и размашистым шагом направился к выходу из павильона. Его шёлковая тёмно-изумрудная рубашка плавно колыхалась при каждом движении, а цепочки на шее тихо позвякивали. Тэхён собирался лично перерыть базу моделей агентства, даже если ему пришлось бы выдернуть кого-то прямо из постели. Он резко толкнул тяжёлую звукоизолирующую дверь, вылетая в длинный коридор технической зоны, и… на полном ходу врезался в чью-то грудь. Сила удара была такой, что Тэхён покачнулся, едва не отлетев назад, но чьи-то огромные, мозолистые ладони мёртвой хваткой вцепились в его предплечья, удерживая на ногах. От неожиданности Тэхён шумно выдохнул, и его рецепторы тут же забило чужим, совершенно диким и концентрированным ароматом. Свежескошенная трава после грозы, морозная мята и чистый, нагретый солнцем хлопок. Это был запах альфы. Но не того рафинированного, облитого дорогим парфюмом, к которым Тэхён привык на съёмках. Этот запах был настоящим, животным, бьющим наотмашь своей чистой, природной силой. — Простите, пожалуйста! Вы целы? — над ухом раздался густой, низкий голос, в котором слышалось искреннее испуганное удивление. Тэхён поднял голову, сердито стряхивая чёлку с глаз, и слова застряли у него в горле. Перед ним стоял парень. Судя по огромной деревянной балке для декораций, которую он только что удерживал одной рукой, это был один из грузчиков или разнорабочих студии. На нём была только простая чёрная майка, которая от тяжёлой работы взмокла и буквально облепила тело, очерчивая каждый кубик пресса и мощные грудные мышцы. Его руки — от запястий и до самых плеч — были забиты плотными, невероятно красивыми чёрными татуировками, на которых поблёскивали капли пота. Длинные тёмные волосы были небрежно собраны в хвост на затылке, а несколько прядей упали на лицо, обрамляя чётко очерченную челюсть и пухлые, удивлённо приоткрытые губы. Но больше всего Тэхёна поразили глаза. Большие, округлые, как у оленёнка, но с абсолютно альфийским, глубоким разрезом. Чонгук — а именно так было написано на дешёвом пластиковом бейдже, приколотом к его рабочим штанам — замер, не выпуская локти незнакомца. Он смотрел на Тэхёна сверху вниз и чувствовал, как внутри всё странно переворачивается. От этого утончённого, безупречно одетого омеги пахло чем-то настолько изысканным и одновременно острым, что у Чонгука перехватило дыхание. Бергамот. Дорогой, цитрусовый, заставляющий инстинкты альфы внутри него настороженно поднять голову. Тэхён не говорил ни слова секунд десять. Он просто сканировал парня профессиональным, раздевающим взглядом фотографа. Широкие, развёрнутые плечи. Тонкая талия. Мощные, но изящные бёдра. Длинная шея, идеальная линия ключиц. Кожа приятного золотистого оттенка, без единого изъяна, если не считать крошечного шрама на левой щеке, который только добавлял ему мужественности. Это был не просто альфа. Это был первобытный, чистый магнетизм. Минхёк с его прилизанной внешностью и рядом не стоял с этим парнем, который прямо сейчас пах тяжёлым физическим трудом и мятной свежестью. — Как тебя зовут? — резко спросил Тэхён, делая шаг вперёд и заставляя Чонгука отпустить его руки. — Ч-Чонгук. Чон Чонгук, — парень растерянно моргнул, не понимая, почему этот грозный и прекрасный омега смотрит на него так, словно собирается либо уволить, либо съесть. — Чонгук, сколько тебе платят за этот… — Тэхён брезгливо кивнул на деревянную балку, — ...труд? — Пятьдесят тысяч вон в смену, — честно ответил альфа, почесав затылок свободной рукой. Тэхён усмехнулся, и эта улыбка была похожа на укус змеи. Он подошёл ещё ближе, так близко, что Чонгук почувствовал тепло его тела. Тэхён протянул руку и тонкими, длинными пальцами с идеальным маникюром коснулся края мокрой майки Чонгука, слегка потянув её на себя. — Слушай меня внимательно, Чонгук-ши. У меня сорвалась съёмка. Через полчаса здесь будут люди, которые платят мне миллионы за рекламу их бренда. Мне нужна модель. Прямо сейчас. Чонгук округлил глаза, переводя взгляд с пальцев Тэхёна на его лицо. — Подождите… Я? Но я же просто таскаю мебель! Я не умею позировать, я вообще в этом ничего не понимаю! — Мне плевать, что ты умеешь, а что нет, — отрезал Тэхён, и его голос зазвучал властно, пробуждая в Чонгуке странное желание подчиниться. — У тебя идеальное тело и лицо, которое камера полюбит с первого же кадра. Ты пойдёшь со мной, наденешь то, что тебе дадут, встанешь под софиты и будешь делать ровно то, что я тебе скажу. За эту съёмку ты получишь тройной оклад топ-модели. Прямо сегодня наличными или на карту. Идёшь? Чонгук сглотнул. Сумма, которую озвучил фотограф, равнялась его полугодовой зарплате в этой душной студии. Он посмотрел на балку, которую держал, затем на Тэхёна — его глаза блестели решимостью, а шлейф бергамота стал мягче, словно омега подсознательно пытался его уговорить, завлечь в свои сети. — Тройной? — переспросил Чонгук, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди. — Тройной, — подтвердил Тэхён, хватая Чонгука за запястье. Его пальцы были прохладными, и от этого прикосновения по коже альфы побежали мурашки. — А теперь бросай эту деревяшку. У нас мало времени. Чонгук послушно опустил балку на пол. Тэхён, не отпуская его руки, резко развернулся и потащил упирающегося, растерянного альфу за собой по коридору, прямо в направлении гримёрных. Чонгук шёл следом, глядя на прямую спину омеги, и внутри него нарастало странное, волнующее предвкушение. Он ещё не знал, во что ввязался, но аромат бергамота, ведущий его за собой, казался лучшим путеводителем в его жизни.