В объективе морозной мяты.

Тяжёлая дверь гримёрной захлопнулась с глухим стуком, отсекая их от суматохи коридора. Пространство внутри было забито вешалками с одеждой, коробками обуви и зеркалами в массивных рамах, по периметру которых горели десятки ярких, тёплых лампочек. В этом замкнутом помещении запах Чонгука — влажная после грозы трава и морозная мята — мгновенно стал гуще. Он словно заполнял собой все углы, вытесняя искусственные ароматы лака и дорогой косметики. Тэхён резко отпустил запястье альфы и обернулся к застывшей у входа ассистентке, которая смотрела на вошедшего грузчика так, словно Тэхён привёл в святую святых дикого лесного зверя. — Суён, живей, — скомандовал фотограф, сбрасывая на ходу свои лёгкие кольца на столик. — Неси комплект номер три. Чёрные шёлковые брюки с заниженной талией и ту изумрудную накидку из органзы. Обувь не нужна, он будет босиком. И позови визажиста. Пусть уберёт этот пот, но текстуру кожи не трогать. Никакого плотного тона. Мне нужен живой человек, а не пластиковая кукла. — Но Ким-ним… — пискнула девушка, косясь на татуировки Чонгука. — Бренд просил классический образ, Минхёк должен был быть в классике… — Минхёк сейчас едет разглядывать свою рабочую сторону лица в такси, — отрезал Тэхён, присаживаясь на край стола и скрещивая руки на груди. — А этот парень продаст им коллекцию так, что они её до конца недели перевыпустят. Бегом! Когда дверь за ассистенткой закрылась, в гримёрной повисла оглушительная тишина, нарушаемая только тихим гудением кондиционера. Чонгук переминался с ноги на ногу в центре комнаты, чувствуя себя невероятно глупо. Его огромные ладони, привыкшие к шершавому дереву, металлу и тяжёлым ящикам, сейчас сиротливо висели вдоль тела. Он заново окинул взглядом Тэхёна: омега сидел в абсолютно расслабленной, но величественной позе. Его тёмно-изумрудная рубашка слегка расстегнулась на груди, обнажая острые ключицы, а взгляд карих глаз скользил по фигуре Чонгука с чисто профессиональным, оценивающим голодом. — Снимай майку, — просто сказал Тэхён, кивнув на его пропотевшую одежду. Чонгук сглотнул. В горле пересохло. Он привык переодеваться в раздевалке среди таких же рабочих-альф, где никто ни на кого не смотрел. Но под этим пристальным, пронизывающим взглядом бергамотового омеги его уверенность куда-то испарилась. Тем не менее, отступать было поздно. Чонгук завёл руки за спину, ухватился за край чёрной ткани и одним движением стянул майку через голову, растрепав и без того небрежный хвост. Тэхён даже не скрывал, что затаил дыхание. Вблизи, под безжалостным светом ламп для макияжа, тело Чонгука выглядело ещё более впечатляюще. Перекатывающиеся под кожей мышцы плеч, глубокая линия позвоночника, рельефные зубчатые мышцы по бокам торса — всё это было результатом реального физического труда, а не изнуряющих диет и сушек перед съёмками. Чёрная тушь татуировок змеилась по правой руке, переползая на грудь и ключицу, создавая дикий, первобытный контраст с чистой кожей левой стороны. — Отлично, — выдохнул Тэхён, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри него омежья часть уже тихонько подвывала от восторга. — Природа тебя не обделила, Чонгук-ши. Через пару минут вернулась Суён вместе с испуганным визажистом. Чонгуку вручили вешалку с одеждой и отправили за ширму. Когда он вышел оттуда, он чувствовал себя почти голым. Тончайший, струящийся чёрный шёлк брюк сидел на его бёдрах опасно низко, едва удерживаясь на тазовых костях, а изумрудная накидка из невесомой ткани оставляла грудь и пресс полностью открытыми, лишь слегка прикрывая плечи и спину. Визажист дрожащими руками быстро прошёлся по его лицу термальной водой, убрал лишний блеск большой пушистой кистью и слегка подчеркнул гелем и без того густые, разлётные брови альфы. — Готово, Ким-ним, — прошептал стилист и вместе с визажистом буквально испарился из комнаты, оставляя их наедине перед выходом на площадку. Тэхён поднялся с места, подошёл к Чонгуку и мягко положил ладонь ему на плечо. Чонгук вздрогнул от этого прикосновения — пальцы омеги были тёплыми, а шлейф бергамота внезапно окутал его, словно плотный кокон, немного притупляя подступающую панику. — Слушай меня, — тихо, но уверенно произнёс Тэхён, глядя прямо в круглые, растерянные глаза альфы. — Сейчас мы выйдем туда. Там будет много света, огромная камера и куча людей, которые будут на тебя пялиться. Твоя задача — забыть о них. Смотри только на меня или в объектив. Представь, что это просто продолжение твоей работы. Ты сильный, ты контролируешь это пространство. Понял? Чонгук медленно кивнул, заворожённый низким бархатным голосом. — Понял. — Тогда пошли. Павильон встретил их тихим шепотком. Представители бренда — строгие беты в деловых костюмах — при виде Чонгука недоумённо переглянулись, но авторитет Ким Тэхёна был непререкаем, поэтому никто не рискнул высказать претензии вслух. В центре локации был выстроен минималистичный подиум: грубые серые бетонные блоки, залитые жёстким, холодным светом софитов. Это должно было символизировать урбанистичность коллекции. Чонгук ступил на холодный бетон босыми ногами. Вспыхнул первый пилотный свет, и парень мгновенно зажался. Он выпрямился, как солдат на плацу, натянул плечи, а его руки повисли плетьми. Вся его естественная грация и магнетизм исчезли, сменившись деревянной, испуганной неподвижностью. Тэхён, стоявший за камерой на штативе, нахмурился. Он сделал пробный снимок. Щёлк. На экране монитора отобразился парень, который выглядел так, будто его ведут на казнь, а не на съёмку люксового кампейна. — Чонгук, расслабь плечи, — громко сказал Тэхён, не отрываясь от видоискателя. — Опусти подбородок. Чуть повернись корпусом налево. Чонгук попытался выполнить команду, но вышло ещё хуже: он дернулся, накидка сползла, открывая плечо, и он поспешно начал её поправлять, окончательно ломая позу. По павильону прошёл едва слышный вздох разочарования со стороны инвесторов. — Ким-ним, может, мы зря?.. — робко подал голос продюсер над ухом Тэхёна. — Он же не модель. Время поджимает. Тэхён стиснул зубы. Он видел потенциал. Он знал, что этот альфа — золото, просто его нужно было правильно огранить. Фотограф резко отставил камеру в сторону, снял её со штатива и взял в руки, перекидывая ремень через шею. — Всем выйти из центральной зоны, — скомандовал Тэхён, направляясь прямо к бетонному подиуму. — Приглушите верхний свет. Оставьте только боковой тёплый спот и контровой. Суён, включи музыку. Что-то низкое, с тяжёлыми басами. Живее. Через полминуты павильон погрузился в интимный, полутёмный полумрак. Свет теперь падал на Чонгука сбоку, вырывая из темноты рельеф его пресса и делая татуировки объёмными. Из динамиков потекла тягучая, медленная электронная музыка, вибрирующая где-то в подкормке сознания. Тэхён поднялся на подиум. Он подошёл к Чонгуку почти вплотную — так, что между ними осталось от силы тридцать сантиметров. Чонгук испуганно посмотрел на него сверху вниз, его дыхание было частым и прерывистым. От волнения его собственный запах мяты и хвои стал острым, колючим, заполняющим лёгкие Тэхёна. — Эй, — тихо позвал Тэхён, заставляя Чонгука сфокусироваться на своём лице. — Посмотри на меня. Только на меня. Омега протянул левую руку и медленно, сознательно коснулся обнажённого плеча Чонгука. Его ладонь скользнула вверх по шее альфы, пальцы зарылись в тёмные волосы у затылка, слегка потянув их назад, чтобы заставить Чонгука приподнять голову. В этот же момент Тэхён умышленно ослабил контроль над своими блокаторами. Лавина. Настоящая, чистая лавина аромата горького бергамота, смешанного со сладким шёлком и теплом человеческого тела, обрушилась на Чонгука. Этот запах не был агрессивным, он был обволакивающим, густым и невероятно интимным. Он словно говорил альфийской природе Чонгука: «Я здесь. Ты в безопасности. Контролируй меня». Чонгук расширил зрачки. Весь остальной мир — софиты, люди в темноте, съёмочная площадка — просто перестали существовать. Остался только этот безумно красивый омега с гипнотизирующим взглядом карих глаз, который держал его за затылок. Пульс Чонгука, до этого бешено скакавший от паники, вдруг стабилизировался, становясь глубоким и ровным. Мышцы плеч под ладонью Тэхёна расслабились, возвращая телу его природную, хищную грацию. — Вот так… — прошептал Тэхён, и его губы оказались так близко к уху Чонгука, что альфа почувствовал их горячее дыхание. — Чувствуешь музыку? Забудь про позы. Просто живи в этом свете. Ты сильный. Ты красивый. Позволь мне это запечатлеть. Тэхён медленно убрал руку с его шеи, но его пальцы на секунду задерживались на коже, оставляя за собой дорожку из мурашек. Фотограф отступил на два шага назад, вскинул камеру к лицу и мягко произнёс: — Посмотри в объектив, Чонгук. Словно ты смотришь на меня, когда мы наедине. Чонгук перевёл взгляд на чёрное стекло линзы. Но теперь внутри него больше не было страха. Был только проснувшийся под влиянием омежьего запаха альфа — уверенный, сильный, немного собственнический. Он чуть отклонил голову назад, его губы слегка приоткрылись, а в глазах появилось то самое опасное, манящее выражение, которое Тэхён так тщетно искал у профессиональных моделей. Щёлк. Вспышка бокового света выхватила идеальную линию его челюсти, капли пота на шее и изумрудную ткань, которая плавно спадала с плеча, обнажая татуированную грудь. — Да, именно так, — голос Тэхёна зазвучал громче, в нём появилось искреннее, детское восхищение творца, который нашёл свой идеальный холст. — Не двигайся. Чуть опусти руку на бедро. Медленно. Чонгук послушно скользнул ладонью вниз, его пальцы зацепились за край чёрного шёлка брюк. Этот жест выглядел настолько естественно и порочно, что у Тэхёна на секунду перехватило дыхание, но его пальцы продолжали методично нажимать на кнопку затвора. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Пространство павильона словно сузилось до размеров их двоих. Чонгук двигался в такт тягучей музыке, ведомый шлейфом бергамота, который Тэхён продолжал оставлять в воздухе. Альфа садился на бетонные блоки, широко расставив ноги и опираясь локтями о колени, бросал на камеру тяжёлые, исподлобья, взгляды, от которых у присутствующих в зале бет начинали дрожать колени. Он запускал пальцы в свои растрёпанные волосы, открывая лоб, и запрокидывал голову, подставляя шею под контровой свет, который создавал вокруг его силуэта сияющий нимб. Тэхён кружил вокруг него, как хищник вокруг добычи. Он опускался на колени, ловя нижние ракурсы, которые делали фигуру Чонгука монументальной, монументальной и недосягаемой. Фотограф забыл обо всём на свете. Его шёлковая рубашка прилипла к спине от напряжения, волосы растрепались, но на лице блуждала безумная, торжествующая улыбка. Между ними возникла та самая редкая, почти мистическая ментальная связь, которая случается только между гениальным фотографом и его истинной музой. Чонгук угадывал каждое желание Тэхёна по малейшему движению его тела, по тому, как менялся ритм его дыхания. А Тэхён, в свою очередь, раскрывал Чонгука, вытаскивая наружу его скрытую, глубокую чувственность, о которой сам парень, возможно, даже не подозревал, таская деревянные балки по тёмным коридорам. Их запахи — бергамот и мятный хлопок — больше не боролись за территорию. Они плавно переплетались в воздухе, создавая совершенно новый, гибридный аромат свежести и цитрусовой терпкости, который действовал на обоих как чистый дофамин. — Последний кадр, Чонгук, — выдохнул Тэхён, приближаясь к нему вплотную для макро-снимка лица. — Посмотри прямо на меня. Не в камеру. На меня. Чонгук поднял глаза. Тэхён на секунду опустил фотоаппарат чуть ниже подбородка. Их взгляды встретились напрямую — без линз и фильтров. В глазах Чонгука горел тёмный, первобытный огонь альфы, который наконец-то осознал свою силу. А в глазах Тэхёна — восхищение омеги, который эту силу пробудил. Тэхён резко вскинул камеру и нажал на кнопку. Вспышка зафиксировала этот финальный, полный немого электричества момент. — Стоп. Снято, — громко произнёс Тэхён, и его голос слегка сорвался от усталости и переизбытка эмоций. В павильоне на мгновение воцарилась тишина, а затем она буквально взорвалась аплодисментами. Представители бренда, которые ещё час назад были готовы рвать и метать, сейчас стояли у монитора продюсера, восторженно переговариваясь и указывая пальцами на сменяющиеся кадры. Это был стопроцентный, безоговорочный успех. Кампейн был спасён, и более того — он обещал стать сенсацией. Но Чонгук всего этого не слышал. Он продолжал сидеть на бетонном блоке, тяжело дыша, словно после многочасового марафона. Внезапное исчезновение напряжения оставило после себя странную пустоту. Он посмотрел на свои ладони, затем на Тэхёна, который уже защёлкнул крышку объектива. Тэхён подошёл к нему, его взгляд стал мягким, почти нежным. Он потянулся к шее и снова активировал свои блокаторы, запечатывая запах бергамота внутри. Воздух вокруг них мгновенно стал обычным, прохладным воздухом студии, и Чонгук почувствовал лёгкий укол разочарования от этой внезапной потери. — Ты был невероятен, Чонгук-ши, — тихо сказал Тэхён, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться. — Я же говорил, что ты справишься. Чонгук принял его ладонь, поднимаясь на ноги. Его огромная татуированная рука полностью скрыла хрупкие пальцы фотографа. — Это… это было странно, Ким-ним, — честно признался альфа, глядя на их соединённые руки. — Я словно был не собой. Точнее… кем-то гораздо лучше. Тэхён тихо рассмеялся, и этот смех бархатом прошёлся по нервам Чонгука. — Нет, Чонгук. Ты был именно собой. Просто до этого дня тебя никто правильно не снимал. Иди переодевайся. Нам нужно обсудить твой гонорар. И… кое-что ещё.