Власть и страсть

-О Боги, нет! Ну кто так криво пишет? Люпус фыркнул. От усердно даже язык высунул. Но не получалось так же, как у Мария, писать красиво. Просто читать в разы легче было! Пытался скопировать изящный почерк, но его пальцы, привыкшие к тяжелой работе, никак не хотели выводить ровные линии. Награда за его старания – всего лишь невнятное пятно, которое сам едва мог разобрать. -Это кошмар... даже самые избалованные дети господ лучше пишут. -Да вижу я... -Давай еще раз покажу. И старайся так не нажимать на перо! Люпус внимательно за ним наблюдал. Почерк Мария действительно был произведением искусства — каждая буква, словно выточенная ювелиром, ложилась на пергамент ровными, изящными линиями. Его собственный же вывод был больше похож на следы червя, проползшего по влажной земле. Видимо, руки его созданы для мотыги, а не для этого тонкого искусства. Через еще какое то время мучений все же вышло что то внятное. -Ого. Молодец. -Хе-Хе. Марий прочитал что тот написал. "Ипполита". Ой! Имя его мамы. Так мило. Не представлял как это расти без нее. Марцелла почти все время была рядом. Потому получал всю полноту материнской любви. Наверное от того такой... робкий. Его же только женщина и воспитывала. -О чем задумался? -Ерунда. А тебе нужно больше практики. Тогда точно что-то выйдет. Благо, в отличии от тех, о ком я сказал, упорство тебе не занимать. -Еще бы! Если бы я так же ленился, из меня нихрена толкового не выросло. - Взгляд опустив на пергамент. - А этим просто повезло родится с золотой ложкой во рту. За них все делают слуги, потому и причин стараться нет. Марий вздохнул. Это было правдой. У мальчиков, по крайней мере. Девочки учились намного усерднее. Люпус снова попробовал. На этот раз буквы получились немного ровнее. Может быть и не станет мастером пера, но сможет писать так, чтобы его могли понять. Младший с интересом наблюдал за ним. Чем больше узнавал Люпуса, тем больше тот вызывал уважения. К тому же, понял что эта его дикость была только из за несправедливости господина к нему. Паламон почему то его наказывал ни за что. Просто чтобы... начал рычать на него? Странно. -Слушай, а как хозяин вообще выбирает, кому разрешит научиться грамоте? -Это... сложный вопрос. Скорее всего просто по желанию. В основном девушкам разрешает. Из юнош только мы с Филетом могли. Не считая писарей из библиотеки. Но их хозяину уже обученных подарили. -Хм... я догадываюсь почему. -Почему? -Расчет на то, что девица бунтовать не будет, даже если поумнеет. -Хм... -Многие мужчины считают, что женский ум слишком слаб, чтобы бросить им вызов. Рабыня, которая умеет читать, это безопасно. А вот если мужчина-раб научится грамоте, получит возможность мыслить, это уже опасно. - Усмехнувшись. - Но я б и без грамоты восстание поднял, если бы захотел. -Неужели?! -Ага. Только тут некому. Паламон и правда не совсем дурак. Марий щеку пальцем почесал. -Я так не думаю. Женщины иногда умнее мужчин. -Это хорошо. Значит ты не потерян. Да и видел наверняка раньше, как госпожа Клаудия своим братом крутит. Тот тихо посмеялся. Это было так. Госпожа очень искусно им манипулирует. Особенно, когда чего то сильно хочет. -Если бы не госпожа, то у многих бы жизнь была в разы хуже. -Тут и не поспорить. Ну да ладно. Вернемся к нашим баранам. Снова взялся за перо, стараясь следовать советам Мария. На этот раз буквы получались еще ровнее. Уже мог различить, что написал, и это было настоящее достижение. -Вот видишь! Почти как у тебя! Марий улыбнулся, глядя на старания друга. -Хорошо. А теперь попробуй написать свое имя. Люпус с вызовом уставился на пергамент. Его имя, такое простое, казалось таким сложным для выведения. Но не собирался сдаваться. -Люпус. - Пошептал, выводя каждую букву. Он старался, вдыхая и выдыхая, концентрируясь на каждом движении. Наконец, отложил перо и посмотрел на результат. Это было имя. Его имя, написанное его собственной рукой. От гордости чуть ли не светился. Марий улыбку не смог сдержать. -Еще хочешь попробовать? -Нет. Хватит с меня на сегодня. К тому, нам итак рано вставать. -И то верно... Собрать все поспешил, а пергамент исписанный сжег от греха подальше. Все же если узнает кто то, что учит Люпуса без ведома хозяина, то обоим влетит. Но в тоже время не мог отказать, видя как друг тянется к знаниям. Люпус на лежанку завалился, сандалии скинув. Снова спокойно жить было непривычно. Столько месяцев борьбы. Где то явно подвох. Паламон так просто не мог успокоится. Это чуял. -Спокойной ночи. -Ага. Спокойной. **** -Н-Ну мама. -Кушай хорошо. Совсем исхудал. Марий потупился. Уже не ребенок, чтобы так за ним смотрели. Медея посмеялась, наблюдая за этой семейной возней. -Повезло тебе все же с сыном. Такой послушный мальчик. Марцелла, погладив сына по голове, улыбнулась. -Он у меня и умный, и хозяйственный. А скоро совсем взрослым станет. -Да, с таким помощником и хозяйкой быть не тяжело. Залюбленное дите потому, что единственное. Юноша вздохнул, без особого аппетита ложкой работая. Не было его с утра совсем. На кухню с грохотом завалился Люпус. Несколько служанок от такого вскрикнули. -Дурак! -Хуже варваров, видят Боги! -О, самый голодный волк. Долго ж ты спал. -Я и не ложился. Хозяин заставил всю ночь двери покоев госпожи охранять, раз я такой преданный пес. Медея нахмурилась. -Веселая ночка была? -Просто замечательная. Надо было начать выть. -Пхах! Марий побледнел. Какой ужас! Так вот почему тот не вернулся вечером. -Не важно. Дай лепешку и я пошел. -Куда? -Воду таскать. Куда ж еще? -Сядь поешь нормально. -Некогда. Рыжий схватил первую попавшуюся под руку лепешку и убежал работать. -Ну неугомонный! Марцелла тихо посмеялась. -Так переживаешь, будто сын тебе родной. -Для меня нет чужих детей. Все эти чудные создания мои чада. Просто некоторые из них требуют больше внимания, чем другие... Нидия удивилась, когда увидела Люпуса у колодца. -Ты чего тут делаешь? -Работаю. -Но... -Думала без задних ног лежу у покоев госпожи? Видимо, хозяин именно на такое и рассчитывал. Так что был очень недоволен, когда увидел, что даже ни в одном глазу сна у него не было. -Может хотябы немного отдохнешь? -Я не устал. В этот момент из дома вышла Гекуба, прищурившись от яркого солнца. Увидев Люпуса, она презрительно усмехнулась. -Что, опять выпендриваешься, щенок? Думаешь, если будешь работать втрое больше, тебя отпустят на свободу? Слова эти были, как ядовитые змеи. Люпус фыркнул. -Чего шипишь? Опять муж плохо ублажал? Обе девушки раскраснелись от такой прямоты. Нидия спрятала лицо за платком. Гекуба глазами сверкнула. -Ах ты мелкий... Закрой рот, придурок! -Не то что? Ядом в меня плюнешь? -Тц... Люпус больше ничего не сказал. Взяв ведра с водой, направился в дом. -Паршивец... -Зачем ты так с ним? -Чтобы не зазнавался. Он всего лишь раб! Нидия взгляд опустила. Не знала даже что и сказать. Это пугало и одновременно вызывало странное уважение. Люпус был таким другим. Таким... живым. -Сядь. -Тетя. -Отдохни, пока вода греется. Люпус звуки непереводимые издал, но в итоге уселся. Многие служанки уже разошлись. Так что остались только помощницы Медеи, которые на него сильно внимания не обращали. -Что ты ему сказал на этот раз? -Ничего. Петрус передал, что Паламон приказал охранять покои госпожи. -Мдаа... хозяин развлекается, как может. -Пускай. Мне все равно. Может надоест и вернет Панкратию. -Ну ну. Медея ему подтолкнула тарелку с лепешками. -Сейчас молока налью. -Та не надо. -А ну цыц! Спорить он еще со мной будет. -Поспоришь тут. Ты ж меня съешь! Женщина усмехнулась, наливая молока в глиняную чашку. Люпус, прислонившись спиной к холодной стене, жевал лепешку, стараясь не думать о назойливой Гекубе и ее ядовитых словах. Ночные часы, проведенные на страже, отзывались тупой болью в мышцах. -Вот ты задумывались почему можно развестись, если жена плохая, а если муж плохо исполняет супружеский долг нет? Кухарки смех не сдержали. -Люпус, ну ты вопрос задал! - Медея слезы, от смеха проступившие, вытерли. - Это ж все из-за того, что мужчины в нашем мире главные. -Мужчины – хозяева, а женщины – их собственность. Так оно было всегда, и никуда от этого не денешься. -С чего вдруг такие вопросы? Ты даже не девица! -Я переживаю за нашу змеюку. То есть, Гекубу. -Хах! -Во даешь. Опять поссорились? -Она первая напала. Я защищался. -Боже... снова выслушивать какой ты дикий зверь? -Могла и чего интереснее придумать! Столько вариантов ведь. Например, какой я красавец. -Ну уж точно не урод. Марцелла тихо посмеялась. -Думаю, ты как молодой лев. Такой же своенравный. -Вот! -Не хвали его сильно. А то еще больше зазнается. -Я что? Я ничего. Я вообще ем. Буркнул недовольно, но тут же рассмеялся. Молока глотнул. В конце концов, это не его проблемы, что Гекуба змеюка. Когда вода нагрелась, взял ведра и поспешил в покои госпожи. Там Нидия уже помогала ей готовиться к омовению. Только Клаудия выглядела как то настороженно. Люпус брови изогнул, но голос подавать не стал, пока не разрешат. Воду налил в лаватрину. Клаудия, заметив его, улыбнулась. Но почти сразу ее взгляд стал вновь серьезным. -Люпус. -Да? -Сегодня будешь прислуживать на обеде. Прибудут важные гости. -Настолько, что вы суровее Юстиции в час суда? Та брови вскинула. Нидия побледнела. Нашел время шутить, дурак! Госпожа усмехнулась. Щелбан выдала мальчишке языкастому. -Ваша госпожа просто переживает. -Я не верю. Только если ваш брат не решил сдержать угрозы и выдает за какого-то старика. -Не знаю за старика или юнца. Но жених приедет. -Хм... Тогда ясно. -Раз так, то я обещаю вас развлечь, если тот окажется скучным. -Я на это надеюсь. Она, чуть помедлив, коснулась ласково его щеки. -Не забудь умыться. Выглядишь так, будто только что с поля вернулся. Нидия выдохнула тихо. Люпус, смущенный, но довольный, отступил, забирая ведра. Возможно, даже к лучшему, если жених окажется скучным – это давало ему повод для дальнейших забав. А главное, Клаудия, хоть и выглядела так, будто в чем то сомневается, но явно повеселела. Это хороший знак. Зал был полон важных гостей. Люпус старался быть незаметным, как другие слуги, выполняя свои обязанности, но то и дело взгляд натыкался на Клаудию, которая, казалось, излучала уверенность и спокойствие. А жених оказался совсем мальчишкой. Всего на пару лет старше Люпуса. В основном за жениха говорил его отец — мужчина средних лет с проседью в волосах. Сам юнец от одного взгляда возможной будущей жены краснел. Клаудия не могла улыбки сдержать. Какой миленький. Уже была не против этой свадьбы и думала, как будет мужу помогать. Учитель в академии это интересно. -Алоизий, вы хотябы взгляните на меня. Неужели я настолько страшна, что заставляю вас терять дар речи? - Мягко, но с едва уловимой насмешкой произнесла она, склоняя голову набок. Алоизий, наконец, поднял голову. Его щеки все еще горели. -Простите, Клаудия. Я... я немного нервничаю. -Это не страшно. Главное, что вы смотрите на меня. И вы не так уж плохи. Тот заалел еще больше, но робко улыбнулся. Разговор у них в итоге склеился сам собой. Алоизий рассказывал о своей работе. Клаудия его слушала с явным интересом. Люпус, уловив момент, бесшумно подошел к ним, чтобы подлить хозяйке вина, и тихо шепнул ей на ухо: -Похоже, вы получили не старика, а жеребенка. Надеюсь, он не лягнет кого-нибудь случайно. Та сжала губы, пряча смех за манерным покашливанием, и метнула в него предостерегающий взгляд, полный тепла. Рыжик отступил назад, гордый собой. Кажется, все сложилось лучше, чем казалось. Хозяйка наверняка уже подумала как этого юнца учить будет жизни. Интересно, в постели тот будет так же краснеть? -Кажется, наши молодые друг другу понравились. Паламон взгляд перевел с Терция на них. Ожидал протеста со стороны сестры, но та, на удивление, была всем довольна. Что ж... Оно и к лучшему. Не хотел выслушивать женские истерики. Он одобрительно кивнул, явно довольный ходом переговоров. Казалось, будущее Клаудии и Алоизия было предрешено, и, судя по всему, к обоюдному удовольствию. Когда вечер подходил к концу, и гости начали собираться, Люпус услышал, как Паламон обращается к Терцию: -Могу я предложить вам остаться на ночь? Я думаю, наши молодые будут рады провести больше времени вместе. Терций задумчиво пригладил свою бороду. -Благодарю, Паламон. Пожалуй, мы примем приглашение. Моему сыну полезно привыкать к будущему окружению. Алоизий при этих словах снова залился краской до корней волос, но посмотрел на Клаудию с такой надеждой, так что даже Люпус, наблюдавший со стороны, не смог сдержать легкой усмешки. Жеребенок, кажется, и правда был не прочь пастись на этих лугах. Уже убирая со стола опустевшие кубки, чувствовал странное облегчение. Хозяйка была довольна, а значит, в доме воцарится мир. Скользнул взглядом по госпоже, которая о чем то тихо переговаривалась с братом, и заметил, как она незаметно подала ему знак. Пора было готовить покои для гостей и следить, чтобы вино не иссякло. Нидия дернула его за тунику, шепнув с тревогой: -Ты видел, как на него смотрит госпожа? Может, и к лучшему, что он молод. Старик бы ее точно не оценил. Люпус фыркнул. -Старик бы хотя бы знал, куда идет. А этот смотрит на нее, как на статую Богини, и боится, что она оживет и ударит молнией. Надеюсь, он не расплачется, когда придет время снимать сандалии. Девушка хихикнула. Юный господин и правда выглядел так, будто впервые женщину увидел. -Потому что госпожа красавица. -Красота в сочетание с умом — страшная сила. Завидовал даже этому мальчишке. Повезло уродится богатым и отец его поди с Паламоном хорошо знается. Вечер был в самом разгаре, и Люпус, выполняя поручения, уже начал подумывать о том, как улизнуть на кухню к тетке, чтобы обсудить события дня. Но Клаудия, проходя мимо, вдруг остановилась и коснулась его плеча. -Люпус, присмотри за гостями. И за Алоизием. Если он будет слишком робок, помоги ему словом. Но только не переборщи с насмешками. Сегодня я добрая. Он поклонился, скрывая довольную ухмылку. -Как скажете, госпожа. Буду рядом, как тень. Или как верный пес, который не кусает, пока его не попросят. Она рассмеялась. И этот звук показался ему лучшим завершением вечера. Возможно, жизнь раба не так уж плоха, когда любимая хозяйка улыбается. Клаудия хитро улыбнулась. -Так вы бывали с женщинами? Алоизий потупился. Они так хорошо беседовали... Как разговоры об искусстве могли дойти до такого?! -Ну... я-я не очень опытен. Он поднял взгляд. Осмелился, впервые за вечер, посмотреть на нее без робости. Казалось, перед ним сидела Богиня, сошедшая с Небес. -Но я готов учиться. - Выдохнул, и на этот раз его голос звучал тверже. Клаудия улыбнулась. Кажется, между ними рождается нечто большее, чем просто помолвка. Это было начало их общей истории, где страх и робость уступят место страсти и доверию. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Она подсела ближе и ласково коснулась его щеки. -Тогда, когда придет время, я с радостью обучу вас всем прелестям любви, мой хороший. Юноша, удивленный смелостью Клаудии, но опьяненный ее красотой, кивнул. В его глазах читалось волнение и предвкушение. Был готов довериться ей полностью, хотя и чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Клаудия, видя его реакцию, почувствовала прилив нежности. Тем временем Люпус, наблюдая за ними из тени, не мог сдержать усмешки. Находил эту ситуацию забавной. Уже представлял, как будет рассказывать об этом другим рабыням, смеясь над наивностью Алоизия. Ему нравилось наблюдать за играми господ, особенно когда они заканчивались так успешно. Алоизий, полностью поглощенный вниманием Клаудии, не замечал ничего вокруг. Был очарован ее грацией, умом и той загадочностью, которая ее окружала. Чувствовал, что эта женщина изменит его жизнь навсегда, и был готов к этому. Клаудия губами прихватила кончик его уха, заставляя забыть как дышать. -Позвольте вас приласкать, будущий супруг. Алоизий не отстранился. Напротив, пальцами робко коснулся ее запястья. Его невеста, почувствовав эту дрожь, лишь улыбнулась. Вела эту партию, и ей нравилось чувствовать, как этот "жеребенок" послушно склоняет голову под ее лаской. Обычно за этой робостью скрывалась жажда, которую лишь предстоит разбудить, и мысль об этом наполняла ее предвкушением. Люпус, стоя у колонны с подносом, на котором давно остыло вино, сменил усмешку на нечто более сложное. В груди шевельнулось странное, непривычное чувство — смесь гордости за хозяйку, которая умела подчинить себе даже воздух, и едва уловимой, колючей щепотки ревности. Привык быть единственным, кто видел ее живой и настоящей, а не просто воплощением красоты. Теперь же этот юнец, краснеющий от одного взгляда, получал то, что раньше казалось уделом лишь избранных Богов. Но понимал, что было бы глупо мешать. Госпожа явно наслаждалась моментом, а он — лишь тень, обязанная исчезнуть, когда свет падает на другого. Однако в глубине души уже знал, что завтра, когда этот академик попытается надеть сандалии самостоятельно или запутается в узлах своей тоги, будет рядом, чтобы тихо и язвительно помочь. -Стой. Люпус вздрогнул, когда Паламон его ухватил за руку. Пустые кубки и кувшин, на подносе стоявшие, от такого тихо звякнули. -Хозяин?... Что ему нужно?! Как знал, что надо было по другому коридору идти. -Тише, волчонок. Я не собираюсь тебя снова наказывать. - Его рука скользнула выше и легла на плечо. - Ты сегодня хорошо послужил. Метко подмечаешь, хоть и язык без костей. Юноша с трудом сдержал отвращение. Голову склонил. -Я стараюсь, чтобы вас все устраивала. Тот усмехнулся. -Не лги. Знаешь ведь, что мне не нравится, когда молча работаешь. Рыжеволосый промолчал, зубы сжимая. Стерпел то, как за подбородок взяли, заставляя голову поднять. -Посмотри на меня. Я хочу убедиться, что женская ласка не потушила огонь в твоих глаза. Люпус рвано вздохнул. Надо что то делать, чтобы отстал. Если будет сопротивляться, то этот урод точно не отлипнет. Потому сделал самое испуганное лицо которое мог. -Х-Хозяин, прошу, отпустите! Паламон, поджав губы, усилил хватку. -Ты мне нравишься, Люпус. То, как притворяешься, как стараешься. Думаешь, я не вижу, чего ты хочешь? Ты хочешь свободы. Хочешь быть мужчиной, а не вещью. Его пальцы скользнули к шее Люпуса, сжимая так, что тот закашлялся. -Уверен, отдай я тебя в гладиаторы, то ты вышел бы сухим из воды. -Что вы хотите? - Не выдержал, поняв что лгать бесполезно. Паламон склонился к нему. Его дыхание обжигало кожу. -Хочу, чтобы сегодня ты побыл моим. Моим верным псом. И чтобы ты понял, кто здесь настоящий хозяин. Юнец глазами сверкнул. -Ты мне не хозяин, старый извращенец! Мужчина замер. Но почти сразу смехом разразился. За кудри рыжие ухватил раба. -Думаешь, мне есть дело до твоих оскорблений? Ты всего лишь вещь. Будешь делать, что я скажу. Будешь моим псом. И, если окажешься хорошим псом, возможно, я не прикажу сломать тебе все кости. Слова Паламона обожгли. Люпус закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. Знал, что сопротивление бесполезно. Но также знал, что не сломается. Никогда не позволит этому уроду увидеть его страх. -А теперь покажи мне, насколько ты послушен. Сегодня будешь служить в моих покоях. -Я служу госпоже. - Твердо сказал Люпус, глядя хозяину прямо в глаза. - Даже покои ее сторожил по вашей же указке. Не давая Паламону опомнится, выкрутился и бросился бежать прочь, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Избежал худшего, но знал, что это лишь временная передышка. Оказавшись на кухне, с трудом отдышался. Медея обеспокоенно посмотрела. -Что такое? За тобой будто псы бешеные гнались. -Ничего. Просто хотел поскорее принести госпоже и юному господину Барбатусу еще вина. Медея лишь покачала головой, но в ее глазах мелькнуло любопытство. Видела, как дрожат руки юноши, когда ставит кувшин на стол, и понимала, что за суетой скрывается страх. Люпус, отвернувшись к очагу, пытался унять дрожь. Его гнев смешивался с унижением. Посмел оскорбить Паламона... Это было безумие, и цена за такое может быть высока. Но мысль о том, что снова окажется в его власти, под его грязными прикосновениями, была невыносимой!