Глава 3. “RED FLAGS IN BLUE LIGHT”
23 мая 2026 г., 19:39
Lana Del Rey — Dark Paradise
Billie Eilish — bury a friend The Neighbourhood — Afraid The Weeknd — The Hills
К полуночи особняк Эмерсонов погрузился в тишину. Поппи слышала, как отец вышел из кабинета и тяжело направился в спальню, не отрываясь от разговора по телефону, как по паркету процокали лабутены матери, как где-то внизу хлопнула дверь кладовой, а горничная прошлась по коридору, стирая пыль с массивных деревянных рам, которые Вивиан считала «настоящим искусством». Её комнату освещал только экран ноутбука и тусклый свет гирлянды над кроватью. За окном Сентфор тонул в сыром осеннем тумане. Сквозь серую дымку виднелись только жёлтые пятна фонарей и размытые очертания пустых улиц. Spotify снова подсунул ей что-то модно-депрессивное. Медленный женский голос тонул в гитарном шуме, пока Поппи машинально смотрела в окно, пытаясь понять, где именно находится улица Надин. Добралась ли она до дома? В такую погоду передвигаться на велосипеде было почти самоубийством. Видимость нулевая, дороги мокрые, а водители в Сентфоре вели себя так, будто права им выдавали вместе с черепно-мозговой травмой. Но машины, как и денег на такси, у Надин не было. «Нет», – резко оборвала себя Поппи, с раздражением дёрнув мышкой. – «Почему меня вообще это волнует?» Чем быстрее Росс собьёт какой-нибудь пьяный придурок на пикапе, тем быстрее Вивиан отвяжется со своей идиотской «социальной ответственностью», а Поппи получит машину. Логично? Абсолютно логично! Только почему-то от этой мысли внутри всё равно осталось неприятное ощущение. На экране медленно собирался черновик видео. Фотографии. Имена. Даты. Пенелопа сидела на полу возле кровати, скрестив ноги и лениво перетаскивая файлы в монтажную программу. Обычно она любила этот процесс. Музыка, ритм, красивые переходы, удачный свет; Интернет жил визуалом, а Поппи умела превращать в контент даже скуку, иначе не заработала бы такую популярность. Но сейчас это было не видео для TikTokа, а нечто серьёзное, и поэтому всё ощущалось иначе. Она открыла папку с материалами Лили Чен. С фотографии на неё смотрела полноватая азиатка с коротким каре и слишком доброй улыбкой. По мнению Поппи, Лили была симпатичной. Более того, чем-то даже напоминала Надин. Последним постом Лили оказалось селфи в зеркале в туалете Сентфорд-Хай и подпись: trying to survive senior year lol Показатели под постом не впечатляли: триста лайков и пятнадцать комментариев. Поппи уже собиралась закрыть вкладку, когда взгляд случайно зацепился за один из них. some girls really can’t handle attention ;) XOXO, SAINTFOUR. Она нахмурилась. Комментарий был оставлен за шесть дней до смерти Лили. Поппи знала этот аккаунт так же хорошо, как и любой подросток в Сентфоре. Все знали. Она всегда считала, что за ним сидит какой-нибудь озлобленный ботаник с прыщами и проблемами с эрекцией, который получает единственное удовольствие в жизни от того, что собирает чужую грязь. И, честно говоря, её это никогда особенно не волновало. Что о ней могли написать? Что она стерва? Потрясающее открытие. Следующим постом, видимо, станет шокирующая новость о том, что вода мокрая. Она открыла следующий профиль. Трэвис Миллер. Футболист. Погиб в 2019. Последняя фотография – вечеринка у озера, банка пива в руке, широкая улыбка во всю керамически-белую челюсть. Комментариев было гораздо больше, чем у Лили, но среди десятков эмодзи и шуток Поппи снова увидела знакомую подпись: boys who pretend to be okay are always the funniest to watch ;) XOXO, SAINTFOUR. За четыре дня до смерти. Неприятный холод медленно расползся где-то под рёбрами. Ладно, теперь списать это на совпадение было сложнее. Она быстро открыла следующий файл. София Блейк. Поппи была младше неё на несколько лет, но в средней школе буквально восхищалась Софией. Идеальные волосы. Идеальная осанка. Идеальная жизнь. Она выглядела как девушка, которая должна была уехать из Сентфора как минимум в Голливуд и стать там настоящей звездой. И тем более жутким казалось то, что закончилось всё грязным озером за городом. Под последним постом остался всего один комментарий. pretty girls drown the prettiest ;) XOXO, SAINTFOUR. За неделю до смерти. Она открыла Instagram и вбила знакомое название. XOXO, SAINTFOUR. То же кислотно-розовое оформление. Те же отвратительные посты про измены, наркотики, беременности и чужие секреты. Типичная помойка маленького города, которую все ненавидят ровно до того момента, пока она не начинает писать о ком-то другом. Раньше Поппи считала этот аккаунт обычным сборищем школьных сплетен, но теперь складывалось так, что некоторые, о ком он писал, потом умирали. Она начала листать старые публикации вниз. saintfour’s golden boy is one bad night away from ruining everything ;) Через две недели – передозировка. some secrets make girls disappear. Через месяц – самоубийство. Поппи резко закрыла приложение и отбросила телефон на кровать. Нет, это бред. Если бы в городе действительно годами происходило что-то настолько жуткое, полиция давно бы заметила закономерность. Наверняка этот ублюдок просто писал гадости всем подряд, а некоторым подросткам не повезло оказаться слишком хрупкими. Такое случается. Постоянно. Люди умирают. Люди ломаются. Интернет просто приносит в жизни подростков дополнительный стресс, и не каждый это выдерживает. Вот и всё. Она потянулась к телефону, собираясь написать Оливии что-нибудь язвительное просто ради того, чтобы избавиться от этого мерзкого чувства внутри, но экран внезапно загорелся сам. Новое уведомление от Instagram. От XOXO, SAINTFOUR. careful, princess. dead girls make terrible role models ;) XOXO, SAINTFOUR.***
Пенелопа провела в состоянии паники почти час. Телефон с погасшим экраном лежал рядом, но ощущение чужого взгляда никуда не исчезало, будто кто-то продолжал читать её мысли даже через темноту. Она трижды проверила замки на окнах, один раз входную дверь, потом ещё раз вернулась к окну, словно могла силой взгляда убедиться, что снаружи действительно никого нет, но это не сработало. В какой-то момент она даже залезла на пол и начала шарить под кроватью в поисках чего-то, что могло бы сойти за оружие, когда тишину комнаты разорвал стук в стекло. Поппи резко подняла голову, и на секунду ей показалось, что сердце просто перестало биться. Она медленно подошла к окну, стараясь не издавать ни звука, и резко отдёрнула штору. Снаружи, – на карнизе и частично на крыше небольшого балкона, – стоял Декс Хоук. – Серьёзно… – прошептала Поппи, резко распахивая окно. – Ты вообще нормальный? – Не задавай вопрос, если знаешь ответ, неженка. – спокойно отозвался он, цепляясь за раму. – И впусти меня. У тебя отвратительная система безопасности, но охранник всё равно патрулирует территорию каждый час и скоро будет проходить под балконом Джульетты. Едва оказавшись внутри, он по-собачьи начал стряхивать со своей куртку холодные дождевые капли, и Пенелопа изо всех сил ударила его в крепкое плечо. – Ты мог написать. Ромео. – Я писал. – Не писал. – Значит, собирался и отвлёкся в процессе. Извиняться не буду. Она раздражённо выдохнула, но в следующую секунду сама не поняла, как оказалась у него в руках. Объятие было коротким, но крепким. От него пахло дождём, табаком и бензином, и Поппи по привычке полной грудью втянула его аромат прежде, чем отстраниться. – Ты идиот, – пробормотала она. – Знаю, – спокойно согласился Декс. Его рука с длинными пальцами скрылась в кармане джинс, вытаскивая оттуда коричневую самокрутку, от которой исходил тонкий аромат миндаля. – Будешь? – Ещё спрашиваешь. С ухмылкой на одной половине лица парень снова распахнул окно и, убедившись, что сторож уже прошёл, забрался на подоконник. Поппи хотела сесть рядом, но увидела на белом пластике грязные следы от его ботинок и закатила глаза. Конечно, он просто не мог ничего сделать, не испачкавшись. Заметив, куда она смотрит, Декс стянул с плеч куртку и постелил её на пластик. – Так лучше, неженка? – Гораздо. Ночной воздух был холодным и влажным, а Сентфор внизу выглядел как расплывающиеся по мокрой чёрной бумаге капли оранжевой и жёлтой красок. Декс прикурил первым, лениво прикрывая огонь ладонью, и сделал долгую затяжку. Прозрачный дым поднялся из его губ, растворяясь в темноте. – Я видел твою подругу сегодня, – сказал он наконец. Поппи повернула голову. – Лив? – Нет, странную. Из газеты. – Надин? – Ага. Росс. У бара. – Во-первых, она мне не подруга. Во-вторых… у того бара, где ты ошиваешься? Что она, блять, там делала? – Пыталась незаметно меня сфотографировать. Я, конечно, ей позировал, но ты же знаешь, я снимаюсь только за деньги Поппи хмыкнула. – Да уж. Надеюсь, ты выгнал её. – Конечно. Там, где я тусуюсь, она явно не к месту. – Всё, что связано с тобой, «не к месту», Декс. Он усмехнулся, но спорить не стал. Поппи затянулась и тут же закашлялась. Она курила всего раз в две недели, если не меньше, поэтому никак не могла привыкнуть к этому мерзкому привкусу на корне языка. – Что она вообще там забыла? После недолгого молчания Пенелопа всё же ответила: – Думаю, это связано с Мирандой. – С той, которая повесилась? – Да, после того, как её накачали наркотиками и изнасиловали на вечеринке. Ты ведь… ты ведь не… В глубине души она знала, что Декс никогда бы не поступил так с девушкой, но он продавал наркотики, а значит мог быть косвенно виноват в том, что сделали с Мирандой. Что, если он был на той вечеринке? Что, если просто не заступился за неё? Как она, он старался держаться подальше от драмы, которая его не касалась – Поппи… – Я серьёзно. Он медленно покачал головой. – Нет. Клянусь тебе. Я творю достаточно херни в жизни, но это… – парень коротко кивнул в сторону её телефона на полу. – Я – дилер, а не преступник. Поппи фыркнула, но смех вышел пустым, вымученным. – Очень успокаивает. – Стараюсь, – спокойно ответил он и снова затянулся. – Вообще-то я не хочу сейчас возвращаться домой. – Тогда не возвращайся. Декс приподнял одну бровь. – Это намёк? – Деловое предложение. Я разрешаю тебе спать на коврике под кроватью, а ты не храпишь. – Как мило… что, я тебе нравлюсь? Поппи… – Ага, как кишечные паразиты. А теперь заткнись и ползи под кровать. Я не так долго буду такой доброй.***
Пенелопа пришла в редакцию около десяти. Видео было готово, и она написала Надин, спрашивая, куда именно его лучше отправить, но та, очевидно, была так занята своими важными журналистскими делами, что даже не удосужилась ответить. В другой раз Поппи послала бы всё к чёрту, решив, что чужая одержимость подростковыми самоубийствами её не касается, но сейчас что-то странное, почти раздражающе настойчивое тянуло её обратно в эту маленькую каморку на самом краю школьного коридора. Комната встретила её привычной холодной тишиной, прерываемой лишь гудением старого компьютера. В воздухе пахло бумагой и давно остывшим кофе. Надин нигде не было. Эмерсон прошла к её столу скорее для того, чтобы хоть чем-то себя занять и на секунду задержала взгляд на хаотичной россыпи распечаток, заметок и фотографий. Всё выглядело так, будто кто-то пытался собрать последние дни Миранды в единую систему: её жизнь была разложена по датам, часам и обрывкам событий, включая дни изнасилования и самоубийства. Поппи уже собиралась отвернуться, когда заметила небольшой, спрятанный между папками тёмный блокнот. Она взяла его, не задумываясь. Не потому, что ей было действительно интересно, а потому что вещи, которые прячут, почти всегда важнее вещей, которые оставляют на виду, и если уж Надин строит из себя человека, который знает всё, то у неё точно не должно быть слабых мест. Хотя бы теоретически. Кто бы не захотел узнать, где у неё трещины, не так ли? Поппи открыла первую страницу и почти сразу почувствовала, как дыхание сбилось, будто кто-то незаметно выкачал из комнаты весь воздух. Почерк был резким, нервным, местами слишком давящим на бумагу, будто автор писал не для того, чтобы его поняли, а чтобы удержаться на грани между спокойствием и истерикой. «ЕСЛИ ПРАВДА КОГДА-НИБУДЬ ВЫЙДЕТ НА СВЕТ, ОНА ВСЕГДА БУДЕТ СПРЯТАНА В ИСТОРИИ» Пенелопа нахмурилась и перевернула страницу. Дальше шли записи, которые сначала казались хаотичными: имена, даты, обрывки мыслей, но почти сразу она заметила закономерность. Рядом с каждым именем стояли странные пометки, в которых Эмерсон узнала названия фильмов и сериалов, которые потеряли актуальность и последних зрителей лет за двадцать до её рождения. «ОКНО ВО ДВОР» «ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ» «ЖЕНЩИНА В ОКНЕ» И под ними – фразы. «ОНА ДОЛГО ДУМАЛА, ЧТО ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ШУТКИ. ПОКА ДВЕРЬ НЕ ПЕРЕСТАЛА БЫТЬ ДВЕРЬЮ» Поппи медленно провела пальцем по строке, и в груди неприятно кольнуло узнавание, которое она тут же попыталась мысленно оттолкнуть, как что-то лишнее и неуместное. Она знала, откуда это. Ночью, когда особняк затихал и дом превращался в набор тёмных коридоров и приглушённых звуков, ей иногда нравилось включать старые фильмы. Не потому, что это казалось модным или правильным, а потому что в них люди хотя бы не притворялись, что они лучше, чем есть на самом деле. Там мудаки вели себя как мудаки, страх выглядел как страх, и никто не пытался замаскировать это улыбкой. Разумеется, в этом Пенелопа никогда бы не призналась. Это просто не сочеталось с образом. «ОН СТОЯЛ СЛИШКОМ БЛИЗКО, НО ВСЕ НАЗЫВАЛИ ЭТО НОРМАЛЬНЫМ» На первой странице дневника каллиграфическим почерком было выведено имя – МИРАНДА. Поппи резко подняла голову, будто это могло стереть из памяти прочитанное, и уже в следующую секунду её пальцы сами пролистнули дальше, не успев спросить разрешения у здравого смысла. «REAR WINDOW» «ОНА ПОНЯЛА, ЧТО СМОТРИТ НЕ ТОЛЬКО ОНА» Холод пробежал по телу девушки, и она сильнее сжала в руке тетрадь. Никто не переписывал в личный дневник названия фильмов, которые ему понравились, не оставляя заметку об этом. Значит, Миранда не просто описывала происходящее с ней, а пыталась зашифровать его, спрятать в историях, которые можно понять только если уже знаешь, куда смотреть. В «Окне во двор» герой тоже наблюдает за окнами напротив, потому что уверен: там происходит что-то неправильное, что-то, что все остальные не замечают. Или не хотят замечать. Выходит, что и Миранда наблюдала? Или наблюдали за ней, и она просто написала об этом? Поппи не успела прочитать дальше, потому что из ниоткуда внезапно появилась рука и грубо вырвала дневник, оставив на её пальце тонкую, неприятно жгучую царапину. – Что ты делаешь?! Голос Надин ударил по ушам. – Ты вообще понимаешь, что это?! Росс прижала тетрадь к груди как ребёнка. В уголке её глаз начали скапливаться бусинки слёз. – Дневник Миранды. – Ты не должна была это видеть. – Он лежал на столе, – спокойно сказала Поппи, слегка склонив голову. – Открытый. Это было неправдой, и обе это понимали, но правдивость сейчас вообще никого не интересовала. – Это не означало, что ты можешь к нему прикасаться. – Окей. Тогда, может, стоило лучше его прятать? Надин резко отвернулась, прошла к столу и спрятала блокнот в ящик. Её движения были резкими и очень злыми, словно она из последних сил сдерживала ярость. Её грудь то поднималась, то опускалась, и хотя Пенелопа никогда не призналась бы в этом вслух, но в тот момент она никак не могла отвести от неё взгляд. – Проваливай. Видео можешь отправить мне по электронной почте. И больше… – голос дрогнул, и это прозвучало опаснее любого крика. – Больше никогда не прикасайся к вещам Миранды. Поппи выбежала из редакции, громко хлопнув дверью. Она шла по коридору школы на автомате, не особо замечая ни шум голосов, ни хлопки шкафчиков, ни привычную дневную суету Сентфор-Хай, которая обычно раздражала её, но сейчас просто проходила мимо, как фон. В голове всё ещё стоял дневник. И Надин. И то, как она вырвала его из рук, будто Поппи была не человеком, а случайной ошибкой в пространстве, которой не место рядом с чем-то важным. Это должно было её разозлить, но вместо этого грудь заполняло другое чувство. Липкое, словно жвачка, тягучее. Поппи поймала себя на том, что снова и снова прокручивает в голове голос Надин, – резкий, срывающийся, – и это осознание бесило сильнее, чем сам конфликт. На неё кричали так достаточно раз, но она всё равно никогда не чувствовала себя настолько обиженной, как сейчас. Почему? Росс ведь не была даже близким для неё человеком; просто странная девушка, каких много в этом отвратительном городе. Она ускорила шаг, будто могла обогнать собственные мысли, но они шли следом, не отставая ни на секунду. Телефон в сумке завибрировал. Instagram. XOXO, SAINTFOUR. Поппи остановилась прямо посреди коридора, и кто-то за её спиной недовольно её обошёл, буркнув что-то про «слепых богатых ублюдков». На экране тянулись сообщения. cute. you stormed out of that room like you caught feelings, princess ;) don’t worry, no one’s judging. well… except everyone. Поппи резко вдохнула. Пальцы сжали телефон сильнее, чем нужно. Новое сообщение пришло почти сразу. you looked really invested in nadine’s little meltdown. was that concern or just queeriosity? ;) careful. girls like you don’t usually know the difference until it’s too late. maybe you should stop pretending you don’t remember how that felt. Поппи почувствовала, как внутри поднимается злость; наконец-то знакомая, правильная, на которую можно опереться. Её цепкий взгляд прошёлся по коридору. Он был таким же, как и обычно: шумным, переполненным учениками. Нормальным. Поппи медленно убрала телефон в сумку, сжав ремешок так, что побелели костяшки. – Бред, – тихо сказала она себе. Грубость Надин всё ещё сидела внутри, но уже не как обида, а скорее как заноза в районе груди, от которой не получалось избавиться. Поппи не понимала, почему её это вообще волнует, и это злило ещё сильнее, чем само ощущение. Она не должна была на это реагировать. Вообще. И всё же реагировала. Она резко развернулась на каблуках и пошла дальше. И эти сообщения, и Росс, и её дурацкая газета не имели значения. Пенелопа получит машину, выпустится, уедет из города и всё это исчезнет из её памяти как дурацкий утренний кошмар.
