«Лу Тен: Наследник пламени»

Айро уезжал на рассвете. Накануне, словно желая надышаться домом, он объявил, что весь день принадлежит семье. Никаких советов, никаких докладов, никакой политики. Только он, его сын, его племянник и маленькая девочка с алым бантом, которая стала почти дочерью. — Идёмте на пикник, — сказал он утром, заглянув в столовую, где Лу Тен и Зуко ели рисовыми лепёшки, а Рико читала вслух книгу о драконах. — В старый сад, у восточной стены. Там цветут жасмины. — Но у меня тренировка с мечом, — возразил было мальчик. — Отменим. — Айро улыбнулся той мягкой улыбкой, которая появлялась на его лице только рядом с детьми. — Один день без меча не сделает тебя слабее. — А мастер Ли? — вставила Рико, хотя её глаза уже сияли. — Мастер Ли подождёт. Сегодня я ваш учитель. Южный сад утопал в зелени и цветах. Старые стены, увитые плющом, скрывали их от посторонних глаз. Посередине на траве расстелили большой ковёр, на который слуги выставили корзины с едой: рис, овощи, свежевыпеченный хлеб, сладкие пирожки и кувшин холодного жасминового чая. — Как в детстве, — сказал Лу Тен, опускаясь на ковёр. — Помнишь, папа, ты водил меня сюда, когда мне было пять? — Помню. Ты боялся пчёл, — рассмеялся Айро. — И спрятался за мою спину, когда одна села тебе на плечо. — Я не боялся! Я просто... не ожидал. — Боялся, боялся, — поддразнил Зуко, усаживаясь напротив. Он всё ещё дулся, что отменили тренировку, но запах жасмина и тёплое солнце постепенно смягчали его. Рико села рядом с Лу Теном. — Дядя Айро, — спросила она, когда все взяли по лепёшке, — а правда, что на войне люди становятся злыми? Айро замер, не донеся лепёшку до рта. — Не все, — ответил он после паузы. — Война обнажает то, что внутри. Если человек был добрым — он останется добрым, но ему будет больно. Если был злым — станет монстром. — А ты? — не унималась Рико. — Ты стал злым? — Нет. Я стал усталым. Лу Тен посмотрел на отца. В его словах была правда — Айро действительно изменился за последние годы. Появилась седина, морщины, взгляд стал тяжелее. Но глаза оставались теми же — тёплыми, золотыми, как утреннее солнце. — Поэтому я и еду в Ба-Синг-Се, — продолжил Айро. — Чтобы война кончилась. Чтобы никто больше не становился ни злым, ни усталым. — Ты победишь? — спросил Зуко. В его голосе вдруг прорезалась детская надежда, которую он обычно прятал под маской взрослости. — Победим мы все. — Айро протянул руку и взъерошил Зуко волосы. Тот попытался возмутиться, но не смог сдержать улыбки. После еды они играли в прятки. Айро водил, закрыв глаза и громко считая до ста. Лу Тен спрятался за старой статуей дракона, Рико забралась в кусты жасмина, а Зуко, как самый азартный, попытался залезть на дерево — и свалился, набив шишку. — Тихо! — прошипел Лу Тен из-за статуи. — Услышит! — Я специально, — буркнул Зуко, потирая ушибленное место. — Чтобы он меня нашёл. — Хочешь, чтобы нашёл? — Хочу, — признался Зуко. — Он же завтра уезжает. Лу Тен замолчал. Потом выбрался из укрытия, подошёл к кузену и помог ему встать. — Тогда пойдём вместе. Пусть находит нас обоих. — А как же Рико? — Рико мы сдадим, — шепнул Лу Тен с хитрой улыбкой. — Она в кустах, её сразу видно. Из кустов донеслось возмущённое: «Я всё слышу!» — Нас нашли! — засмеялся Лу Тен, показывая на отца, который уже стоял в трёх шагах, сложив руки на груди и делая вид, что недоволен. — Вы все слишком шумные, — сказал Айро. — В следующий раз прячетесь лучше. — А в следующий раз ты уже будешь в Ба-Синг-Се, — тихо произнесла Рико, выбираясь из кустов с листом в волосах. Повисла пауза. Айро вздохнул, подошёл к девочке и аккуратно убрал лист. — Тогда в следующий раз мы поиграем, когда я вернусь. Договорились? — Договорились, — кивнула Рико. Айро по очереди обнял их всех. Сначала Зуко — тот напрягся, но потом обмяк и уткнулся носом в дядино плечо. Потом Рико — она прижалась к нему, как к родному. И наконец Лу Тена — дольше всего, молча, крепко. — Береги их, — прошептал Айро на ухо сыну. — Конечно — ответил Лу Тен. Вечером они сидели на стене, глядя на закат. — Расскажи что-нибудь, — попросила Рико, устроившись между Лу Теном и Зуко. — Про драконов. — Драконов уже нет, — буркнул Зуко, но глаза его светились любопытством. — Есть, — ответил Айро, сидя на парапете чуть поодаль. — Просто они спрятались. Ждут, когда люди перестанут воевать. — А если не перестанут? — спросила Рико. — Тогда драконы будут ждать вечно. — Айро посмотрел на небо. — Но я надеюсь, что они дождутся. Что вы дождётесь. — Мы будем ждать, — сказал Лу Тен. — И мы не перестанем верить. Рико взяла его за руку — не глядя, просто так, привычно. Зуко заметил это и отвернулся, но не отдёрнул свою руку, когда Лу Тен положил ладонь ему на плечо. Они сидели вчетвером, глядя на закат, и время замедлилось, словно понимая, что таких вечеров больше не будет.

***

Айро ушёл на рассвете. Лу Тен провожал его до причала. Небо было серым, море тихим, и только чайки пронзительно кричали, разрывая утреннюю тишину. — Папа, — сказал Лу Тен, когда корабль уже готов был отчалить. Айро обернулся. — Ты вернёшься? — Вернусь. — Айро улыбнулся, и в его улыбке была вся жизнь — и горечь, и надежда, и обещание. — Я всегда возвращаюсь. — Я знаю. Они обнялись в последний раз. Крепко, как тогда, когда Лу Тену было пять и он боялся пчёл. — Береги себя, сын. — Береги себя, папа. Корабль отчалил. Лу Тен стоял на причале, пока алая точка не растаяла в тумане. Позади него, на берегу, стояли Зуко и Рико — тоже пришли прощаться. Рико махала рукой, хотя Айро уже не мог её видеть. Зуко молча сжимал кулаки. — Пойдёмте домой, — сказал Лу Тен, возвращаясь к ним. И они пошли втроём туда, где их ждали Урса, книги о драконах и дни без войны.

***

Обучение Лу Тена началось на рассвете. Он сидел в кабинете, который раньше принадлежал его деду — до того, как Азулон перенёс свой трон в Зал Совета. Стены здесь были обиты тёмно-красным шёлком, пахло старыми бумагами и ладаном. За тяжёлым столом из чёрного дерева лежали свитки, карты и доклады — бесконечные, как море. — Ты должен понимать каждую цифру, — говорил советник Нин, пожилой мужчина с тонкими пальцами, который водил по свитку, как по карте битвы. — Доходы, налоги, затраты. Каждый медяк, потраченный не туда, — это голодный солдат. Лу Тен кивал, запоминал, отвечал на вопросы. Он был внимательным учеником. Но внутри нарастала тяжесть, как перед бурей. Вчера он был просто Лу Теном. Сегодня — будущим Владыкой. — Понимаешь? — спросил советник. — Да, господин Нин. — Хорошо. Тогда перейдём к законам. Лу Тен взял следующий свиток. Развернул. Начал читать. И тут — Дзынь. Тонкий, серебряный звук, как удар по хрустальному колоколу. Он прокатился по комнате, задержался на мгновение, и растаял. Лу Тен поднял голову. — Что это? Советник Нин нахмурился. — Простите, принц. Вы о чём? — Звук. Колокол. Вы не слышали? — Здесь нет колоколов, ваше высочество. — Нин огляделся, будто сомневаясь в собственных ушах. Лу Тен замер. Дзынь — снова. Тоньше, дальше. Как зов из глубины дворца. Он встал. — Ваше высочество? — Подождите, — сказал Лу Тен, направляясь к двери. — Я сейчас. Он вышел в коридор. Пусто. Только факелы мерцают на стенах, да шум моря вдалеке. Он прошёл до конца, заглянул в соседние залы, в библиотеку, в сад. Никого. Никакого колокола. — Принц Лу Тен? — к нему подбежал слуга. — Вы ищете кого-то? — Ты не слышал колокол? Слуга растерянно моргнул. — Колокол? Нет, ваше высочество. Здесь тихо. Лу Тен вернулся в кабинет. Советник Нин смотрел на него с беспокойством. — Всё в порядке, принц? — Да, — сказал Лу Тен, садясь обратно. — Просто... показалось. Продолжим. Но колокол не замолкал. Весь день он звучал — то тихо, то громче, то так далеко, что казалось, будто идёт из-под земли. Лу Тен слышал его во время занятий, во время еды, во время встречи с генералом Чином. Он спрашивал — никто не слышал. Ему казалось, что он сходит с ума. Ночью он не мог уснуть. Лу Тен лежал на спине, глядя в потолок. Колокол затих с закатом — и в тишине стало ещё тревожнее. Словно звук ждал, когда он закроет глаза. Он закрыл. Туман. Как всегда. Серебристый, тягучий, невесомый. Он стоял посреди пустоты, и вдалеке уже мерцал знакомый свет. Белая лань ждала его. Она стояла неподвижно, как изваяние, и смотрела на него мягкими, умными глазами. На её шее мерцала цепочка из жемчуга — каждый камень переливался своим светом. — Привет, — сказал Лу Тен шёпотом. — Ты снова здесь. Лань шагнула вперёд, будто приглашая следовать за ней. Он пошёл. Туман расступался перед ними, открывая бескрайние поля, мерцающие реки, холмы, уходящие в белый горизонт. Лань двигалась легко, но в этот раз Лу Тен бежал. Быстрее. Быстрее. Ноги несли его по туману, и он почти не чувствовал земли под собой. — Постой! — крикнул он. — Я хочу знать, кто ты! Лань не остановилась. Но замедлилась. Будто ждала. Он рванул вперёд, протянул руку и коснулся её шеи. Шерсть была тёплой, гладкой, живой. Под пальцами билось сердце. Спокойное, ровное, как дыхание моря. И в этот миг мир замер. Лань обернулась. Посмотрела на него — не звериным, а человеческим взглядом. А затем начала таять. Медленно, плавно, как утренняя дымка. На её месте стояла девушка. В белом платье, струящемся по невидимому ветру. Волосы — длинные, светлые, мягко спадают на плечи. Она стояла совсем близко. Он поднял руку, чтобы коснуться её лица. Но девушка шагнула назад. — Не сейчас, — сказала она. И голос её звучал как колокол — тонкий, далёкий, но ясный. — Ты ещё не готов. — К чему? — спросил он, сжимая в пальцах тепло её шеи. Она улыбнулась — он не видел лица, но чувствовал. — Ты узнаешь. Придёт время. — Когда? — Когда колокол замолчит, — ответила она. — Тогда ты поймёшь. Она растворилась. Белый свет погас, оставив только туман и тишину. Но на его ладони осталось тепло. — Кто ты? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. Только лёгкий ветер коснулся его лица. Он проснулся. Солнце только начинало золотить края штор. Лу Тен поднёс руку к лицу. Пальцы всё ещё хранили тепло — невидимое, но ощутимое. Он сжал их в кулак и выдохнул. «Ты не спишь?» — раздался голос Зуко из-за двери. — Входи. Зуко влетел в комнату, растрёпанный, с горящими глазами. — Лу Тен! Ты не поверишь! Я сегодня на тренировке чуть не поджёг манекен! Мастер Ли сказал — у меня сильное пламя! — Он запнулся, заметив выражение лица кузена. — Ты чего такой бледный? Лу Тен улыбнулся — той самой мягкой, тёплой улыбкой, которая всегда успокаивала Зуко. — Просто не выспался. Идём завтракать? — Идём! Там Рико уже наверняка стащила все пирожки! «Когда колокол замолчит», — повторил он про себя. Он не знал, что это значит. Но знал одно: время идёт. После завтрака первым делом Лу Тен прислушался. Ничего. Только птицы за окном и далёкий шум прибоя. Колокол молчал. Он выдохнул с облегчением и позволил себе улыбнуться. Сегодня был выходной. Советник Нин бурчал, что наследнику не пристало отдыхать, когда в мире идёт война. Но Айро, перед отъездом, оставил строгий приказ: «Один день в неделю — без свитков. Пусть мальчик дышит». И Лу Тен дышал. Он нашёл Зуко и Рико в саду. Их было видно издалека — Рико сидела на траве как всегда с книгой на коленях, а Зуко стоял напротив, размахивая деревянным мечом и что-то горячо доказывая. По жестам было понятно, он хвастался. Она слушала с притворным равнодушием, но Лу Тен видел — уголки её губ подрагивают. — Принц идёт! — крикнул Зуко, заметив кузена, и его лицо мгновенно просияло. — Лу Тен! Ты как раз вовремя! Я покажу тебе новый приём! Мастер Ли сказал, что у меня получается лучше всех! — Мастер Ли сказал, что у тебя получается неплохо, — поправила Рико, не поднимая головы от книги. — И это было после того, как ты случайно поджёг его указку. — Это была случайность! — Ага. Третья за месяц. Зуко покраснел. Лу Тен рассмеялся, подходя ближе. — Вы уже с утра ссоритесь? — Она начинает первая! — возмутился Зуко. — Я просто констатирую факты, — парировала Рико и наконец подняла глаза. И улыбнулась — той самой улыбкой, которую Лу Тен помнил с первого дня их знакомства. Тёплой, открытой, немного робкой. — Здравствуй, Лу Тен. — Здравствуй, Рико. Что читаешь? Она показала книгу — ту самую, книгу которую он подарил ей. — Перечитываю, — сказала она просто. — Про золотого дракона. — Ты её уже сто раз читала, — фыркнул Зуко. — И что? Это моя любимая книга. — Она посмотрела на Лу Тена с вызовом. — Ты ведь тоже перечитываешь свои любимые книги? — Конечно, — ответил он. — Только у меня их не так много. Всё время на занятия. — Тогда сегодня — только игры! — объявила Рико, захлопывая книгу. — Никаких занятий. Только мы втроём. Договорились? — А кто будет водить? — спросил Зуко, уже готовый к соревнованию. — Ты, — хором ответили Лу Тен и Рико. — Почему я?! — Потому что ты самый шумный, — сказала Рико, вставая. Зуко хотел возмутиться, но Лу Тен положил руку ему на плечо и шепнул: — Когда будешь водить, ты сможешь показать свои новые приёмы в действии. Я хочу посмотреть, как ты ищешь. Зуко просиял. Он был простым и понятным — как любой мальчик, который хочет быть лучшим в глазах старшего кузена. Они играли до полудня. Прятки в саду, догонялки вокруг фонтана, а потом запуск бумажных драконов — Лу Тен принёс их с собой, зная, что Рико обожает смотреть, как они парят в небе. Их было три: красный, золотой и синий. Каждый выбрал себе по цвету — и они бегали по траве, пытаясь поймать ветер. Рико смеялась звонко, её алый бант развевался на ветру. Зуко злился, когда его дракон падал быстрее остальных, и снова запускал его. А Лу Тен просто смотрел на них и чувствовал — это и есть счастье. — Тебе идёт, когда ты смеёшься, — сказала Рико, подойдя ближе. Она запыхалась, но глаза её блестели. — Мне? — Да. Ты в последнее время слишком серьёзный. Как старый советник. — Я наследник, — улыбнулся он. — Мне положено быть серьёзным. — Тебе положено быть счастливым, — ответила она. — Ты же сам говорил: «Жизнь — это не только война». Помнишь? Лу Тен замер. Он действительно говорил так — несколько лет назад, когда она была ещё совсем маленькой и боялась всего. — Ты запомнила — тихо сказал он. — Я запоминаю всё, что ты говоришь, — просто ответила Рико. И, смутившись, убежала к Зуко, который уже начал забираться на дерево, чтобы запустить дракона выше. Лу Тен смотрел ей вслед. И впервые за долгое время подумал: «Она выросла». После обеда они пошли в восточное крыло, где жила Азула. Лу Тен хотел попробовать позвать её снова. Надо было хотя бы попытаться. Он постучал в дверь её комнаты. Тишина. — Азула? — позвал он. — Мы идём в сад запускать змеев. Хочешь с нами? Дверь приоткрылась на щель. Из темноты выглянуло лицо девочки — её золотые глаза смотрели с холодной взрослой отстранённостью. — Я не буду играть в глупые игры, — ответила она ровно. — Мы просто хотим, чтобы ты была с нами. Это не глупо. — Глупо, — отрезала Азула. — Бегать по траве как дети. Это недостойно принцессы. Лу Тен вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно, но попытался ещё раз: — Азула, ты всегда можешь просто посидеть с нами. Посмотреть. Поговорить. — С вами? — она усмехнулась — тонко, не по-детски. — О чём? О драконах? Слишком скучно. О войне? Вы не знаете о войне ничего. Я лучше почитаю. И она закрыла дверь. Лу Тен постоял мгновение. Потом развернулся и пошёл обратно к Зуко и Рико, которые ждали его у входа в сад. — Не пошла? — спросил Зуко, хотя ответ был очевиден. — Нет. — Она всегда такая, — пожал плечами Зуко. — Я уже привык. Она злая. — Она не злая, — мягко возразил Лу Тен. — Она просто... другая. Может быть, ей тоже нужна любовь, просто она не умеет её принимать. — Тогда пусть учится, — буркнул Зуко. — Мы же не обязаны всё время её звать. — Нет, не обязаны. Но мы будем. Потому что она — семья. Зуко вздохнул, но спорить не стал. Они вернулись в сад. Запускали змеев до самого заката, когда солнце окрасило небо в алый и золотой. Рико сидела на траве, заплетая венок из полевых цветов, Зуко пытался повторить, но у него выходило криво. — Дай сюда, — сказала она, выхватывая у него цветы. — У тебя руки как крюки. — У меня руки воина! — Ага. Воина, который не умеет плести венки. Позор для Нации Огня. — Ты! — Всё, всё, — вмешался Лу Тен, садясь между ними. — Давайте я помогу. Он взял цветы и начал плести — медленно, аккуратно, как учила его Урса много лет назад. Зуко и Рико затихли, глядя на его пальцы. — Откуда ты умеешь? — спросила Рико. — Урса научила. Когда я был маленьким. Она говорила, что даже принцу полезно знать, как делаются венки. — А зачем? — спросил Зуко. — Чтобы дарить их тем, кого любишь, — ответил Лу Тен. И, доплетя, протянул венок Рико. Она покраснела, но взяла. Зуко отвернулся, делая вид, что рассматривает облака. Лу Тен заметил, как сжались его кулаки. Он ничего не сказал. Только положил руку на плечо младшего кузена. «Всему своё время», — подумал он. Колокол в тот день молчал. Лу Тен чувствовал лёгкость, которая редко посещала его в последнее время. К ночи, вернувшись в свои покои, он лёг в постель и закрыл глаза. День был долгим, но тёплым — как летний ветер, который не хочется отпускать. И заснул, впервые за много дней без снов.

***

Вечера в покоях Урсы стали для Лу Тена убежищем. После долгих дней, наполненных свитками, цифрами и голосами советников, он приходил сюда, чтобы просто дышать. Здесь пахло свежестью, а не тем приторным дворцовым ароматом. Урса всегда ждала его. Она сидела в кресле у камина, с чашкой чая в руках и вязанием на коленях — хотя Лу Тен знал, что она вяжет только для того, чтобы занять руки. На самом деле она ждала его. — Тяжёлый день? — спросила она, когда он вошёл. — Как всегда, — улыбнулся он, опускаясь на пол у её ног. — Советник Нин говорит, что я должен знать каждую цифру. Что если я ошибись — умрут солдаты. — Он прав, — тихо сказала Урса, и её пальцы уже легли на его волосы. — Но он забывает, что ты не просто наследник. Ты человек. — Иногда я забываю об этом сам. Она погладила его по голове — медленно, успокаивающе, как в детстве. Лу Тен закрыл глаза. Чай стоял на столике, остывал. За окном шумело море. — Расскажи мне о чём-нибудь хорошем, — попросила Урса. — О чём? — О чём хочешь. О том, что согревает тебя. Лу Тен помолчал. Потом начал говорить — медленно, словно вспоминая. — Сегодня я видел Рико и Зуко. Они спорили весь день. Она дразнила его за то, что он поджёг указку мастеру Ли. Он покраснел как помидор. А потом мы запускали змеев. Её алый бант развевался на ветру, а Зуко залез на дерево, чтобы поймать своего дракона и свалился в кусты. Урса улыбнулась. — Он в порядке? — В порядке. Сказал, что так и задумано. Чтобы не терять боевую форму. — Он похож на отца в этом, — тихо сказала Урса. — Тот тоже никогда не признаеться в ошибках. Только Озай прячет это за холодностью, а Зуко за упрямством. Лу Тен открыл глаза, взглянул на неё. — Урса... ты не жалеешь, что вышла за него? Она помолчала дольше обычного. Пальцы замерли в его волосах. — Это сложный вопрос, Лу Тен, — ответила она наконец. — Я не жалею, что родила Зуко и Азулу. Не жалею, что встретила тебя. Не жалею, что могу сидеть здесь и гладить тебя по голове. Но если бы можно было выбирать... я бы выбрала любовь. Не расчёт. — Вы его не любите. — Нет, — ответила она просто. — Но я люблю своих детей. И тебя. Этого достаточно. Он снова закрыл глаза. — Я тоже вас люблю, — прошептал он. — Вы моя вторая мама. Единственная, которую я помню. Урса не ответила. Только её пальцы стали мягче, и она начала напевать старую колыбельную — ту, что пела ему, когда он был маленьким. Чай остыл. Свечи догорели. Лу Тен провалился в сон. Он не знал, сколько прошло времени. Может быть, час. Может быть, миг. Но когда он открыл глаза — она стояла у окна. Луна заливала комнату серебряным светом, и в этом свете стояла девушка в белом платье. Та самая. Лань. Дух. Та, что звала его по ночам. Лу Тен замер, боясь пошевелиться. Урса спала в кресле, её рука всё ещё лежала на его голове. Девушка повернулась к нему. Лица по-прежнему не было видно — только мягкое свечение, тёплое и спокойное. — Ты не спишь, — сказала она. Голос звучал как колокол — тонкий, далёкий, но ясный. — Я не знаю, сплю ли я сейчас, — ответил Лу Тен шёпотом. — Это не важно. Ты здесь. Ты слышишь меня. — Слышу. Она шагнула ближе. И он почувствовал — она не страшная. Она своя. Как дыхание ветра, как свет луны. — Ты не такой, как они, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ты создан не для этого мира. Лу Тен нахмурился. — Что? Я не понимаю. — Знаю, — ответила она. — Пока не поймёшь. Но время придёт. И тогда ты вспомнишь мои слова. — Кто ты? — спросил он, пытаясь встать, но тело не слушалось. Она протянула руку. Кончики её пальцев коснулись его лба — прохладные, как утренний ветер. — Я та, кто была рядом всегда, — ответила она. — Я не понимаю, — повторил он. — Зачем ты говоришь это? Она убрала руку и шагнула назад. — Ты узнаешь, — сказала она, тая в лунном свете. — Когда придёт время. Когда колокол замолчит. — Постой! — крикнул он. — Скажи мне прямо! — Не могу, — ответила она, и голос её стал тише, как ветер, уходящий в ночь. — Ты должен понять сам. Это твой путь. Не мой. Она растворилась. Серебряные искры вспыхнули и погасли. И он проснулся. Тихо. Только Урса дышит во сне, и за окном шумит море. «Я не один», — повторил он про себя. — «Она сказала, что я не один». И впервые за долгое время он поверил в это по-настоящему. Он поднялся, чтобы не разбудить Урсу, накрыл её пледом и вышел в коридор. Вдалеке, где-то у самого горизонта, раздался колокол. Тихо. Один раз. Он остановился, прислушался. Колокол замолк. «Когда колокол замолчит», — вспомнил он слова девушки. Он не знал, что это значит. Но он знал — время идёт.