«Лу Тен: Наследник пламени»

Год спустя.

***

Зал Совета в тот день был полон. Генералы в парадных доспехах, советники с картами, командиры флота — все замерли в ожидании. На столе лежала огромная карта Земного Царства, и один город был обведён алым кругом. Ба-Синг-Се. Неприступная стена. Сердце врага. Азулон сидел на троне, как статуя из огня и камня. Его глаза пробегали по лицам присутствующих, оценивая, взвешивая. Рядом, чуть поодаль, стояли Айро и Озай — два принца, две тени одного пламени. Лу Тен сидел рядом с генералом Чином. Он уже не был мальчиком — плечи расправились, взгляд стал твёрже. Но внутри всё сжалось, когда дед заговорил: — Осада Ба-Синг-Се. Мы готовимся уже год. Флот, армия, припасы. Вопрос в одном, кто поведёт войска? Тишина. Генералы переглядывались. Все знали, что командование осадой это и величайшая честь, и почти верная смерть. Ба-Синг-Се не брали с начала войны не разу. — Отец, — подал голос Озай, делая шаг вперёд. — Я предлагаю кандидатуру моего племянника, принца Лу Тена. Лу Тен замер. Айро напрягся. — Он молод, но уже был фронте. У него чистое пламя, его любят солдаты. В зале пронёсся шёпот. Айро встал. Не резко, но так, что стул скрипнул. — Ты предлагаешь отправить моего сына на верную смерть, Озай? — Голос его был низким, но в нём клокотала ярость. — Сам-то почему не едешь? — Я нужен здесь, брат. Административные вопросы, снабжение, дипломатия. — Административные вопросы? — Айро усмехнулся — горько, жёстко. — Ты просто боишься, Озай. Боишься проиграть. Боишься, что твоё имя не впишут в историю как завоевателя. — Как смеешь… — Я смею, потому что я старший брат. И я знаю тебя с пелёнок. Ты всегда посылал других в огонь, а сам прятался за спинами. — Довольно! — голос Азулона ударил, как гром. Все замерли. Даже генералы, видавшие сотни битв, опустили глаза. Азулон поднялся с трона. Медленно, опираясь на трость, но его фигура всё ещё внушала ужас. Он подошёл к столу, провёл пальцем по карте, оставляя дымящийся след. — Айро прав. — Он повернулся к младшему сыну. — Ты, Озай, всегда был трусом. Не в бою — в душе. Ты боишься проиграть, боишься умереть, боишься, что твоё имя забудут. Поэтому ты посылаешь других. — Отец, я… — Молчи. — Азулон поднял руку, и Озай замолчал, побелев. — Командовать осадой будет Айро. Тишина стала абсолютной. Айро выдохнул — то ли от облегчения, то ли от новой тяжести. — Дракон Запада, — продолжил Азулон, глядя на старшего сына. — Ты единственный, кто сможет. Твоя тактика, твоя мудрость, твой огонь. Ты возьмёшь Ба-Синг-Се или умрёшь, пытаясь. — Я возьму, отец, — ответил Айро. — А Озай, — Азулон перевёл взгляд на младшего сына, и в его глазах была ледяная насмешка, — останется здесь. Жалкая букашка, которая боится выйти из тени старшего брата. Озай сжал кулаки. Его лицо было белым, как пепел. Но он промолчал. — И ещё, — Азулон повернулся к Лу Тену. — Ты, внук, остаёшься во дворце. Лу Тен поднял голову. — Но, Владыка, я могу быть полезен на фронте… — Нет. Ты будешь готовиться к передаче трона. Зал ахнул. — Передаче трона? — переспросил генерал Чин. — Но наследник — принц Айро. — Был, — спокойно ответил Азулон. — Отныне наследником назначен Лу Тен, старший сын Айро сам просил меня об этом. Айро кивнул, не глядя на брата. Лу Тен вскочил. — Дед, это… я не могу. Отец — законный наследник. Он должен стать Владыкой после вас. Я просто… — Ты просто лучший, — перебил Азулон. — Твоё пламя чище. Твоё сердце добрее. Твоя голова холоднее. Ты нужен Нации Огня. После меня. Айро будет твоим советником. Он будет рядом. Но править будешь ты. — Но, владыка… — начал Лу Тен. Он повернулся к Айро. — Папа, скажи ему. Это безумие. Ты — воин, полководец, Дракон Запада. Я просто… Айро подошёл к сыну. Положил руки ему на плечи — тёплые, тяжёлые, знакомые с пелёнок. — Нет, сын. — Голос его был тихим, но слышал каждый. — Я просил аудиенции у Владыки вчера. Это было моё решение. Ты должен быть Лордом. — Но почему? — Потому что я стар. Потому что я устал. Потому что я вижу, как ты растёшь. — Айро улыбнулся той самой мягкой, отцовской улыбкой. — Я буду рядом. Всегда был, есть и буду. Я помогу тебе, подскажу. Но трон — твой. Готовься. А я поеду на Ба-Синг-Се. — Но… — Всё хорошо, Лу Тен. — Айро обнял сына, прижал к груди. — Я вернусь. А ты пока учись. Скоро тебе предстоит стать тем, кто остановит эту войну. В зале было тихо. Даже генералы, видавшие всё, опустили глаза. Только Озай стоял, как каменное изваяние. Его лицо ничего не выражало — пустая маска. Но Лу Тен заметил, как дёрнулась его рука, как дрожат его пальцв, сжимающие подлокотник кресла. Он был в бешенстве. И едва сдерживался. — Заседание окончено, — объявил Азулон. — Все свободны. Айро, Лу Тен — останьтесь. Когда двери закрылись за последним советником, Азулон посмотрел на внука. — Ты не рад, — сказал он. — Я не просил этого, дед. — Никто не просит. Но ты получил. И теперь твоя задача — не ныть, а готовиться. Айро уедет. Война продолжится. Ты останешься здесь, будешь учиться управлять страной. И, — Азулон усмехнулся, — беречься от Озая. Он не простит тебе сегодняшнего унижения. — Я знаю. — Тогда иди. Оба. И готовьтесь. Они вышли в коридор. Айро обнял сына ещё раз. — Не бойся, — сказал он. — Я рядом. Всегда. Лу Тен кивнул, не доверяя голосу. А в конце коридора, у окна, стоял Озай. Он смотрел на них — и улыбался. Когда Лу Тен проходил мимо, Озай прошептал, не поворачивая головы: — Поздравляю, племянник. Ты получил трон. Наслаждайся, пока он не сжёг тебя. Лу Тен не ответил. Прошёл мимо, чувствуя на спине ледяной взгляд. Он не мог уснуть. Совет всё ещё звенел в ушах. Голос Азулона, хриплый и тяжёлый, вырезал слова на памяти «Ты будешь Лордом» слова отца «Я рядом. Всегда». И шёпот Озая в спину холодный, как лезвие. Лу Тен лежал на спине, глядя в потолок. Свеча догорела, но он не зажёг новую. Во дворец медленно вползала глубокая ночь та, в которой не слышно даже шума моря, только собственное дыхание. Он закрыл глаза. И провалился. Здесь не было стен. Лу Тен стоял посреди бесконечного пространства, залитого серебристым светом. Вокруг не было ни дворца, ни сада, ни неба только туман, мерцающий, как перламутр. Он не чувствовал холода. Или тепла. Только странную лёгкость, такую если бы его душа отделилась от тела. Он сделал шаг. Ноги не касались земли, но он двигался. Впереди, в дымке, что-то блеснуло. Белое, чистое, как только что выпавший снег. Он пошёл туда. Из тумана выступила Лань. Белая, с переливающейся шерстью, будто сотканной из лунного света. На шее блестела цепочка из жемчуга, и каждый камень мерцал своим светом. Зверь смотрел на Лу Тена спокойно и печально. Лу Тен протянул руку. — Не бойся, — прошептал он. — Я не сделаю тебе больно. Лань шагнула в сторону, а затеразвернулась и побежала. Легко, бесшумно, будто плыла по воздуху. Лу Тен побежал за ней. Не знал, зачем — просто не мог остановиться. Лань всё время была впереди ровно настолько, чтобы не потерять ееё из виду, но и не дать догнать. А потом Лань исчезла Просто растворилась в тумане, оставив после себя мерцающую пыльцу. Лу Тен замер. Вокруг стало тихо. Слишком тихо. И тогда он увидел её. Вдалеке, в дымке, стояла девушка. Белое платье струилось по не ощутимому ветру, длинные светлые волосы падали на плечи мягкой волной. Она стояла спиной, но он чувствовал она улыбается. Он хотел подойти. Сделал шаг, но не смог сделать второй — ноги будто вросли в туман. Он протянул руку, пытаясь позвать её, но голос не слушался. — Постой… — выдохнул он. — Кто ты? Она повернулась. Лицо её было размытым, как отражение в воде. Он не мог разглядеть черт — только тёплый, мягкий свет, исходящий от неё. И голос. Тонкий, как дальний звон колокольчика, слова переплетались, не складываясь в смысл. «Ты… не… бойся…» Он напряг слух, пытаясь разобрать. «…скоро… мы… встретимся…» — Я не понимаю! — крикнул он в пустоту. Девушка качнулась в его сторону. А затем начала таять Белое платье растворилось в тумане. Лань больше не вернулась Лу Тен проснулся рывком. Он лежал на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, что щеки влажные. Слёзы? Он плакал во сне. Но кто-то был там. В тумане. И она сказала не бойся.

***

Когда ночь опустилась на столицу как чёрная мантия. Дворец затих. Слуги разошлись по своим комнатам, стража замерла у входов, факелы догорали в коридорах. Только луна смотрела в окна, равнодушная к человеческим страстям. Озай ждал полночи. Он сидел в своём кабинете, и смотрел на спящий город. В руке он сжимал маленький пустой пузырёк. Скоро он наполнится. Скоро всё изменится. Ровно в двенадцать он поднялся. Снял халат, надел чёрную мантию с капюшоном — без опознавательных знаков, без вышивки. Простую, как смерть. Накинул капюшон, скрыв лицо, и вышел через потайной ход в сад. Никто не должен знать, куда идёт принц. Тайное убежище находилось в подземельях старого квартала, заброшенного после пожара. Туда вела сеть туннелей, известная только посвящённым. Озай шёл быстро, бесшумно, освещая путь слабым огнём из пальцев. Он не боялся темноты. Он сам был тьмой. Зал, куда он вошёл, был круглым, с низким сводом. Посередине горел одинокий факел, освещая лица семерых человек в таких же чёрных мантиях. Они стояли полукругом, опустив головы. — Повелитель, — прошептал первый, когда Озай занял место в центре. — Называйте меня по имени нашего ордена, — холодно ответил Озай. — Здесь я — Хранитель Пепла. — Да, Хранитель, — хором ответили семеро. Орден назывался «Пепельный Совет». Символ того, что остаётся после огня — пустота, прах и забвение. Орден существовал в тени несколько лет. Его члены — уволенные генералы, изгнанные алхимики, обедневшие дворяне, продажные стражники — получали от Озая власть, деньги или месть. Взамен они давали абсолютную верность. Орден внедрил своих людей в столичный гарнизон и канцелярию. Пятая часть стражи и несколько писцов работали на Озая. Письма перенаправлялись, доклады задерживались, приказы подделывались. По всему городу были устроены тайные склады с оружием: мечи, арбалеты, копья, броня и горючая смесь. На всех советников Владыки собрали компромат, чтобы шантажировать или уничтожить. Озай оглядел своих людей. Генерал, уволенный Азулоном за неповиновение. Алхимик, изгнанный из академии за эксперименты на людях. Трое бывших стражников, продавшихся за золото. И двое молодых дворян, потерявших земли из-за политики Айро. Все они ненавидели трон. И все они верили в него — в Озая. — Докладывайте, — приказал он. Вперёд вышел алхимик — сутулый старик с бельмом на глазу. — Сыворотка, Хранитель. Блокатор магии огня. — Рассказывай. — Она блокирует связь с внутренним огнём, — начал алхимик, понизив голос. — На несколько минут — от пяти до десяти в зависимости от силы жертвы. В это время маг огня становится обычным человеком. Ни искры, ни тепла. Полная пустота. — Пять минут? — переспросил генерал. — Маловато. — Достаточно, чтобы нанести удар, — возразил алхимик. — Но есть нюанс: если жертва успеет выпить противоядие или коснётся источника огня — действие прекратится мгновенно. И если не успеть за это время — эффект рассеется сам. Магия вернётся. — Пять минут, — повторил он. — Пять минут, чтобы сделать то, что не удавалось годами. — Этого достаточно, чтобы убить одного человека, — осторожно добавил алхимик. — Если действовать быстро и без колебаний. — Когда прикажете, Хранитель? — спросил генерал. — Не сейчас. Слишком рискованно. Азулон ещё жив и бдителен. Айро не уехал. Лу Тен окружён стражей. — Озай прошёлся по кругу, его шаги не издавали звука. — Но время придёт. Обязательно придёт. — Слушаемся, Хранитель, — ответили семеро. Озай вышел из зала, оставив факел догорать. Он вернулся во дворец под утро, когда небо на востоке только начало сереть. Лёг в постель, притворился спящим — на случай, если Урса проснётся. Но сон не шёл. Он лежал с открытыми глазами и думал. О ненависти. Отец, Азулон, Старый дракон, который никогда не любил его. Который всегда ставил Айро выше. Который назвал его «жалкой букашкой» при всех. Который отдал трон не ему, а какому-то мальчишке с добрыми глазами и чистой душой. «Я заслужил этот трон, — думал Озай. — Я приносил жертвы. Я убивал, когда надо было убивать. Я не ныл, не плакал, не читал стихов. А они? Айро — мямля. Лу Тен — ещё больший мямля. Зуко — копия их обоих». Он стиснул зубы, вспоминая вчерашний совет. «Жалкая букашка». Эти слова жгли до сих пор. Азулон даже не скрывал презрения. Он наслаждался унижением сына. Как будто Озай был не принцем, а нашкодившим слугой. «Я ненавижу тебя, отец, — мысленно произнёс он. — Ты умрёшь, и я станцую на твоей могиле». Айро старший брат, который всегда был лучше во всём. Лучший воин, лучший полководец, лучший сын. Даже в любви ему повезло — его жена умерла, оставив после себя ореол святой мученицы. А Урса… Урса просто терпит его. Озай знал. Она не любила его. Никогда не любила. Она любила Айро — его доброту, его мягкость, его чёртову честность. «Ты украл у меня не только трон, брат. Ты украл у меня жену». И Лу Тен. Племянник, который посмел победить его в честном бою. Который осмелился спорить при Совете. Который стал любимцем Азулона, надеждой Нации, идеалом для Зуко. «Из-за тебя мой сын — тряпка. Он смотрит на тебя, как на бога. Он хочет быть таким, как ты — мягким, добрым, слабым. Он не умеет ненавидеть. Он не умеет убивать». Озай вспомнил, как Зуко вчера помогал слуге поднять упавший поднос. Как покраснел, когда Рико засмеялась. «Я выращу монстра из Азулы. И виноват в этом ты, Лу Тен. Ты и твой отец». Он сжал кулак до хруста. Из пальцев вырвался огонь, осветив на мгновение спальню. Урса пошевелилась, но не проснулась. Озай погасил пламя. «Скоро, — подумал он. — Скоро всё кончится. Ты умрёшь, Лу Тен. Айро сломается. Азулон последует за вами. И тогда я возьму трон. Я, а не этот мальчишка с золотым сердцем». Он закрыл глаза и притворился, что спит. Но в его голове уже созревал план. Убийство, которое никто не свяжет с ним. «Я подожду. Я умею ждать». За окном взошло солнце, осветив шпили дворца. Новый день начинался для Лу Тена — последний годы его жизни, хотя он этого ещё не знал. А Озай улыбнулся в темноте спальни. Улыбка была холодной, как зимний ветер.