Цена короны

      На следующее утро она встала раньше обычного, позвала служанку, велела принести завтрак в постель и не впускать никого до тех пор, пока она сама не позовёт. Септе Меллии сказала, что плохо спала и хочет отдохнуть. Матери, что просто устала от уроков. Девочка смотрела в зеркало и видела ту же Рейлу, что и раньше. След на шее — там, где Эйрис целовал её слишком долго и слишком сильно — принцесса прикрыла высоким воротом платья. Служанка ничего не заметила, или сделала вид. При дворе и то, и другое было одним и тем же.       Детская память избирательна. Рейла обнаружила, что может думать о том вечере как о сне — нереальном, размытом по краям, таком, который забывается через час после пробуждения. Она почти убедила себя, что так и было. Почти. Но каждое утро, когда она садилась за завтрак, и каждым вечером, когда семья собиралась за ужином, она ловила взгляды брата. Эйрис смотрел на неё. Не так, как раньше, не со снисходительной усмешкой старшего, который знает больше. Он смотрел так, как будто они делили тайну. Хотя по факту оно так и было, но знать об этом не должен никто. Рейла тут же отводила глаза. Девочка смотрела в тарелку, на отца, на мать, куда угодно, только не на него.       Уроки шли своим чередом. Мейстер диктовал историю Семи Королевств, септа Меллия учила вышивать золотых драконов на красном бархате, учитель танцев заставлял кружиться по залу, пока не кружилась голова. Рейла училась. Улыбалась. Делала вид, что всё как прежде.       В день рождения короля Красный замок проснулся раньше обычного.       Ещё затемно слуги забегали по коридорам: тащили корзины с провизией, драили подсвечники, развешивали гобелены, которые обычно хранились в сундуках. Запах жареного мяса, пряностей и свежего хлеба разносился по всему замку, проникая даже в самые дальние комнаты. Рейлу подняли с рассветом.       — Сегодня большой день, Ваше Высочество, — сказала Элинор, раздвигая шторы. Солнце только вставало над Королевской Гаванью, окрашивая крыши в розовое и золотое.       Полдня ушло на подготовку. Сначала горячая ванна с лепестками роз и маслом лаванды. Потом долгое сидение перед зеркалом, пока служанки расчёсывали её серебряные волосы, заплетали их в сложную косу и укладывали короной вокруг головы. Потом платье: тёмно-красное, почти цвета крови, с золотой вышивкой по подолу и рукавам, драконы, сплетённые в вечный полёт, вились по ткани, сверкая нитями настоящего золота.       — Вы сегодня прекрасны, принцесса, — прошептала Элинор, застёгивая последнюю пряжку на спине.       Рейла посмотрела в зеркало. На неё смотрела чужая девочка: взрослая, строгая, с глазами, в которых застыло что-то, чего раньше не было. Она провела пальцами по вороту платья — высокому, глухому, скрывающему шею целиком.       — Хорошо, — сказала она. — Идём.       Большой зал Красного замка сиял. Тысячи свечей отражались в золотых блюдах и серебряных кубках, драгоценные камни на одеждах гостей сверкали, как звёзды на ночном небе. Столы ломились от яств — запечённые вепри, лебеди в перьях, пироги с начинкой из семи сортов рыбы, фрукты из Дорна и мёд из Ровных просторов. Музыканты играли весёлые песни, и воздух был наполнен смехом, звоном посуды и гулом голосов.       Рейла спустилась в Большой Зал в сопровождении личной охраны. Два стражника в доспехах с драконьими гербами шли позади. Она чувствовала на себе взгляды — лорды и леди, рыцари и придворные провожали её глазами, шептались, кивали. Принцесса шла ровно, держа спину прямой, как учила мать. Взгляд перед собой. Улыбка лёгкая, ничего не значащая.       Семейный стол стоял в центре, на возвышении, чтобы все гости могли видеть своих королей и принцев. Во главе — король Эйгон V, старый, уставший, но сегодня улыбающийся. Рядом с ним сидел её отец, принц Джейхейрис, и мать, принцесса Шейра, холодная и прекрасная в серебряном платье. Рейла скользнула на своё место. Справа от неё должен был сидеть Эйрис.       Она села, не глядя на него, и поправила складки платья.       — Добрый вечер, сестра, — услышала она его голос. Тихий, вкрадчивый, такой, от которого у неё внутри что-то сжалось.       — Добрый вечер, брат, — ответила сестра, глядя прямо перед собой.       Принцесса чувствовала его взгляд на своём профиле, на шее, которую скрывал высокий ворот, на руках, которые она положила на стол, сцепив пальцы так сильно, что побелели костяшки. Но не поворачивалась.       За столом сидели и другие Таргариены. Дункан Таргариен — принц-дракон, как называли его в народе, уже немолодой, с лицом, изрезанным морщинами, но всё ещё широкоплечий. Рядом с ним сидела его сестра Рейэль Таргариен, вышедшая замуж за Ормонда Баратеона, и сам Ормонд — крупный, черноволосый, с типичной для Баратеонов тяжёлой челюстью. И Стеффон. Рейла заметила его сразу. Двоюродный брат, сын Ормонда и Рейэль. Пацан выглядел младше многих: круглолицый, с копной чёрных кудрей и голубыми глазами, которые смотрели на мир с весёлым любопытством щенка. Он сидел на другом конце стола и жевал кусок хлеба с таким удовольствием, будто это был самый вкусный хлеб в его жизни. Рейла улыбнулась ему. Стеффон заметил, перестал жевать и улыбнулся в ответ — широко, искренне, совсем не придворно. Поднял кубок и сделал вид, что пьёт за её здоровье. Девочка чуть не рассмеялась. Прикусила губу и опустила глаза. Король Эйгон поднял свой кубок, и шум в зале стих.       — За Семь Королевств! — провозгласил король. Голос его был старческим, но всё ещё твёрдым. — За дом Таргариенов! И за мир, который мы храним уже столько лет!       Гости встали, подняли кубки и закричали:       — За короля!       Рейла встала вместе со всеми. Подняла кубок с вином — сладким, почти приторным, разбавленным водой. На мгновение её взгляд встретился со взглядом Эйриса. Он не пил, смотрел на неё. Сестра отвернулась первой.       Музыканты заиграли веселее. Гости начали выходить в центр зала, кружиться в танцах, смеяться, хлопать в ладоши. Леди в пышных платьях и рыцари в парадных доспехах мелькали перед глазами, создавая калейдоскоп цветов и звуков. Рейла осталась сидеть на месте. Она ела маленькими кусочками, почти не чувствуя вкуса. Пить почти не пила. Смотрела на танцующих, но не видела их. Девочка чувствовала его рядом. Эйрис не танцевал. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил в пальцах кубок. Иногда он пил, иногда смотрел на неё, иногда на Стеффона, который уже успел выбежать в центр зала и теперь неуклюже топтался в кругу танцующих, наступая на ноги своей партнёрше. Рейла снова улыбнулась. На этот раз в свою тарелку.       — Вы с ним дружны? — спросил вдруг Эйрис.       Принцесса повернула голову. Принц смотрел на Стеффона, но вопрос был к ней.       — Мы двоюродные, — ответила Рейла. — И почти не виделись. Но он кажется… приятным.       — Приятным, — повторил Эйрис, и в его голосе появилось что-то, чего она не смогла определить. — Да. Наверное.       Принц замолчал. Рейла вернулась к своей тарелке. В центре зала Стеффон Баратеон кого-то толкнул локтем, рассмеялся, поклонился своей даме и чуть не упал. Его мать, Рейэль, сидевшая за столом, прикрыла лицо рукой — то ли от смеха, то ли от стыда. Рейла улыбнулась. Иногда, в этом мире планов, долга и пророчеств, простота казалась самым невероятным даром.       Зал гудел. Музыканты сменили мелодию с быстрой, плясовой на более плавную, такую, под которую пары кружились медленно, глядя друг другу в глаза. Свечи в огромных люстрах оплывали, и слуги то и дело подбегали с длинными палками, чтобы поправить фитили. Воздух стал гуще от десятков тел, от жаркого дыхания, от запаха вина и жареного мяса. Рейла сидела на своём месте и чувствовала, как тяжелеют веки. Не от усталости — от всего сразу. От музыки, которая била в виски. От взгляда Эйриса, который она ощущала спиной, даже когда не смотрела на него. От этого платья, красивого, но тесного, сдавливающего рёбра при каждом вдохе. Принцесса хотела встать, пройтись, подышать воздухом, который не пропах потом и пряностями.       — Скучаешь, кузина? — раздался голос сбоку.       Рейла повернула голову. Стеффон Баратеон каким-то чудом оказался рядом — он перебрался с другого конца стола и теперь стоял, опираясь одной рукой на спинку её стула. Его лицо раскраснелось от танцев, чёрные кудри взмокли и прилипли ко лбу.       — Скорее задыхаюсь, — честно ответила Рейла. — Как ты танцуешь в такой духоте?       — А я не танцую, — усмехнулся Стеффон. — Я топчусь и делаю вид. Разницы никто не замечает.       Рейла не сдержала улыбку. Стеффон был простым. Неглупым, но простым. В нём не было той скользкой придворной любезности, которой её учили распознавать. Он говорил то, что думал, и делал то, что хотел, и, кажется, его это совсем не заботило.       — Твоя мать заметила, — сказала Рейла, кивнув в сторону Рейэль, которая сидела за столом с видом женщины, привыкшей к выходкам своего сына.       — Мать замечает всё, — вздохнул Стеффон. — Это её работа.       Мальчик хотел сказать что-то ещё, но его взгляд скользнул куда-то за спину Рейлы, и он вдруг выпрямился, принимая более почтительный вид.       — Ваша Светлость, — сказал Стеффон чуть громче.       Рейла обернулась. Эйрис стоял за её стулом. Он смотрел на Стеффона спокойно, даже дружелюбно, но Рейла заметила, как его пальцы сжали подлокотник её стула.       — Стеффон, — кивнул Эйрис. — Хорошо танцуешь. Для Баратеона.       Стеффон не понял насмешки или сделал вид, что не понял.       — Стараюсь, — улыбнулся он. — Но, кажется, моей даме сегодня нужны более крепкие ноги.       Он поклонился Рейле — шутливо, с размахом — и отошёл, растворившись в толпе гостей. Рейла выдохнула. Повернулась к столу, сделала глоток вина. Теперь уже не разбавленного, она тайком подменила кубок, пока никто не видел. Крепкое, терпкое, оно обожгло горло, и на миг стало легче.       — Ты пьёшь вино, — заметил Эйрис. Он сел на своё место рядом.       — Всё ты замечаешь, — ответила Рейла, не глядя на него.       — Я заметил, что ты сегодня особенно красива, — сказал принц тихо, так, чтобы никто не услышал.       Рейла замерла. Её пальцы сжали кубок.       — Эйрис, — сказала принцесса так же тихо, — не здесь.       Он не ответил. Только смотрел на её профиль, на шею, скрытую высоким воротом, на руки, которые дрожали. Девочка встала.       — Я хочу танцевать, — объявила она громко, так, чтобы услышали соседи по столу. — И подышать свежим воздухом.       И, не дожидаясь ответа, отошла от стола.       В центре зала было тесно. Пары кружились, сталкивались, расходились, и музыка, казалось, становилась только громче. Рейла пробиралась между танцующими, кивая знакомым лордам и леди, улыбаясь тем, кто ловил её взгляд, но ни на ком не останавливаясь. Она искала выход к открытой террасе — там, где было прохладно и можно было вдохнуть полной грудью. Но на полпути её остановил голос.       — Принцесса Рейла? — спросил кто-то с лёгким удивлением.       Принцесса обернулась. Перед ней стоял мальчик. Совсем юный, с тёмными волосами, почти чёрными, падающими на глаза, а серые глаза смотрели на неё серьёзно и спокойно. На нём был тёмно-серый камзол с вышитым на груди волком — бегущим, с открытой пастью. Серый волк на льду. Рейла узнала герб.       — Рикард Старк? — переспросила она, скорее утверждая, чем спрашивая.       Мальчик поклонился неуклюже, по-северному, но с достоинством.       — Лорд Рикард Старк, наследник Винтерфелла, — представился мальчик. — Мой отец взял меня с собой, чтобы я увидел что-то дальше Севера. Я никогда не был так далеко от дома.       Он говорил ровно, без той подобострастности, которую Рейла привыкла слышать от южных лордов. Скорее констатировал факты.       — Добро пожаловать на юг, лорд Рикард, — сказала Рейла. — Надеюсь, вам не слишком жарко.       — Жарко, — признался Рикард. — И шумно. И пахнет странно. Но я привыкну.       Рейла чуть улыбнулась. Она вдруг представила этого мальчика в сером камзоле — среди снегов и сосен, в замке, где стены помнят тысячу зим. И ей показалось, что он выглядит там более уместно, чем здесь, среди позолоты и свечных оплывков.       — Если захотите подышать воздухом, — начала принцесса, — на террасе прохладнее. Я как раз туда иду.       Рикард кивнул, но не двинулся с места. Он посмотрел куда-то за её спину, и в его глазах мелькнуло любопытство.       — Вам не нравится ваш брат? — спросил Старк вдруг.       Рейла опешила.       — Что? — переспросила она.       — Я наблюдаю, — сказал Рикард, как будто это всё объясняло. — Вы не смотрите на него, а он смотрит на вас. Я подумал, может, вы поссорились.       Рейла не знала, что ответить. Этот северный мальчик, с его странной прямотой, задал вопрос, на который у неё не было ответа. По крайней мере, такого, который можно произнести вслух.       — Мы… — начала девочка и замолчала.       — Простите, если спросил лишнее, — сказал Рикард, и в его голосе не было сожаления. Только спокойная констатация. — На Севере говорят то, что думают. Отец говорит, это плохая привычка для юга.       — Возможно, — сказала Рейла. — Но иногда полезная.       Принцесса кивнула ему и пошла дальше к террасе, к воздуху, к свободе.       Терраса была почти пуста. Только несколько лордов курили трубки в дальнем углу да пара служанок пробежали с подносами. Прохладный воздух ударил в лицо, и Рейла глубоко вдохнула, так, что заломило в груди. Звёзды над Королевской Гаванью были бледными — городские огни съедали их свет, но, если прищуриться, можно было разглядеть несколько ярких точек. Рейла смотрела на них и думала о Винтерфелле, о снегах, о мальчике с серыми глазами, который сказал то, что думал.       — Ваше Высочество, — раздался голос за спиной. — Вы замёрзнете.       Принцесса обернулась. На пороге террасы стояла девочка примерно того же возраста, что и Рейла, с чёрными волосами, смуглой кожей и тёмными глазами. На ней было платье золотистого цвета, расшитое солнцами и копьями — гербом дома Мартелл.       — Лара Мартелл, — представилась девочка, приседая в лёгком реверансе. — Моя мать сказала, что я должна познакомиться с вами. Мы с вами будем учиться вместе, когда я останусь при дворе.       Рейла слышала о ней. Лару Мартелл привезли из Дорна, чтобы она воспитывалась при королевском дворе — как заложница, как гостья, как подруга. В зависимости от того, кто рассказывал.       — Рада познакомиться, Лара, — сказала Рейла, и в её голосе впервые за вечер появилось что-то живое. — Ты тоже задыхаешься в этом зале?       Лара улыбнулась ярко, по-южному, сверкнув белыми зубами.       — Я задыхаюсь от скуки, — призналась девочка. — Музыка хорошая, но танцоры ужасные. Особенно тот мальчик с чёрными кудрями. Он наступил мне на ногу три раза, — прошипела сквозь зубы Лара.       — Это Стеффон Баратеон, — заметила Рейла. — Он не специально.       — Я знаю, — вздохнула Лара. — Поэтому я не стала бить его по голове. Хотя в Дорне за такое бьют.       Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Одновременно, искренне, без той придворной усмешки, которая прячет настоящие чувства.       — Пойдём внутрь, — сказала Рейла. — Может быть, ты покажешь мне, как танцуют в Дорне?       — А ты покажешь, как танцуют в Королевской Гавани? — спросила Лара.       — Договорились.       Они взялись за руки, как старые подруги, и пошли обратно в зал, сквозь толпу, сквозь музыку, сквозь свечной дым и запах вина. Внутри что-то изменилось. Музыка стала медленнее, свет мягче, и в центре зала, среди кружащихся пар, Рейла заметила знакомую фигуру. Высокий, стройный, с золотистыми волосами, которые блестели при свечах. Он не танцевал, стоял у колонны, сложив руки на груди, и смотрел на танцующих с лёгкой, едва заметной усмешкой.       Тайвин Ланнистер.       Рейла знала его. Все знали Тайвина Ланнистера — молодого, но уже опасного, умного, с языком, который мог ранить больнее меча. Он был старше неё — иногда казалось, что намного. Его отец, Титос, был слабым лордом, которого никто не уважал. Сам Тайвин был другим. Парень заметил её. Кивнул — не поклон, не реверанс, а просто лёгкое движение головы, которое могло означать что угодно. Рейла кивнула в ответ. Лара потянула её в центр зала, и они начали танцевать — не с кавалерами, а друг с другом, как иногда делали девушки на юге, когда не хотели ждать приглашений. Рейла кружилась, смеялась, и впервые за вечер чувствовала себя почти счастливой. Эйрис смотрел на неё со своего места. Тайвин смотрел на всех и, кажется, видел больше, чем другие. А где-то в толпе Джоанна Ланнистер, с золотыми кудрями и зелёными глазами, смеялась над шуткой своего собеседника и тоже смотрела на танцующих.       Лара и Рейла отступили в сторону, когда музыка на мгновение стихла — музыканты перелистывали ноты, переговаривались, и в зале стало чуть тише. Обе тяжело дышали, щёки раскраснелись, глаза блестели.       — Ты хорошо танцуешь, — сказала Лара, поправляя выбившуюся из причёски прядь. — Лучше, чем я думала.       — А ты думала, я танцую как северянин? — усмехнулась Рейла.       — Я думала, ты танцуешь как принцесса, — парировала Лара. — То есть красиво, но скучно.       Они рассмеялись, и в этот момент к ним подошла девочка. Золотистые волосы, собранные в замысловатую причёску, падали на плечи локонами. Зелёные глаза — яркие, живые, с искоркой лукавства. Платье из красного бархата с золотой вышивкой, подчёркивающее стройную фигуру. Она улыбалась открыто, без той придворной холодности, которую Рейла привыкла видеть на лицах южных леди.       — Вы так хорошо танцевали, — сказала девочка, глядя то на одну, то на другую. — Я бы тоже с вами хотела потанцевать.       Она помедлила, будто что-то вспоминая, и слегка присела в реверансе.       — Ой, забыла представиться. Я Джоанна Ланнистер.       Рейла знала это имя. Все знали Ланнистеров: их золото, их гордость, их замок, стоящий на холме, глядящий на море. Но Джоанна была не просто Ланнистер. Она была той, о которой шептались при дворе — красивая, умная, и, говорят, сам Тайвин, её кузен, смотрит на неё иначе, чем на других.       — Я Рейла Таргариен, — сказала принцесса, хотя Джоанна и так это знала. — А это Лара Мартелл.       — Я знаю, кто ты, — улыбнулась Джоанна, глядя на Лару. — В Дорне женщины правят. Моя мать говорила, что это... интересно.       — В Дорне женщины правят, потому что мужчины слишком заняты войнами и любовью, — ответила Лара с лёгкой усмешкой. — А иногда и тем, и другим одновременно.       Джоанна рассмеялась звонко, красиво, так, что несколько лордов обернулись.       — Мне кажется, мы подружимся, — сказала она.       Музыка заиграла снова, новая мелодия, плавная и торжественная. Та, под которую принято было танцевать парам.       — Ну что, — сказала Рейла, чувствуя, как внутри разливается тепло — не от вина, а от чего-то другого, от того, что рядом оказались эти две девочки, такие разные, но такие настоящие. — Кто кого приглашает?       — Давай выберем вместе, — предложила Джоанна, протягивая руку Рейле.       — А я сама найду себе кавалера, — сказала Лара и оглядела зал с видом охотницы, выбирающей добычу.       Её взгляд упал на Стеффона Баратеона, который стоял у стола с кубком в руке и смотрел на танцующих с выражением человека, который вот-вот сделает глупость.       — Он мой, — сказала Лара и решительно двинулась в его сторону.       Рейла посмотрела ей вслед, улыбнулась и взяла Джоанну за руку. Девочки смотрели на мужчин и глаза разбегались. Тут Рейла заметила парня и направилась к нему.       Тайвин Ланнистер не ожидал приглашения. Он стоял у колонны, наблюдая за залом, и прокручивал в голове разговоры, которые подслушал за вечер — кто с кем говорил, кто на кого смотрел, кто кому должен. Это была его игра. Он играл в неё всегда, даже когда танцевал.       — Лорд Тайвин, — раздался голос, и парень опустил взгляд.       Рейла Таргариен стояла перед ним, протягивая руку. Её глаза, фиолетовые, почти чёрные в полумраке, смотрели на него спокойно и ровно. Не кокетливо. Не вызывающе. Просто, как на равного. Тайвин не привык, чтобы на него смотрели как на равного. Пусть он был наследником, но при дворе его пока не замечали. Замечали его отца — слабого, смешного Титоса, которого никто не уважал.       — Принцесса, — сказал Ланнистер, и в его голосе не было удивления. Он взял её руку и повёл в центр зала.       Они начали танцевать. Тайвин двигался точно, как на плацу — ни одного лишнего движения, ни одной ошибки. Рейла чувствовала его руку на своей талии — сухую, твёрдую, уверенную. Парень не смотрел ей в глаза. Он смотрел поверх её головы, на зал, на гостей, на всё сразу.       — Вы не любите танцевать, — сказала Рейла, когда они сделали круг.       — Я не люблю делать что-то без цели, — ответил Тайвин. — Танец — это движение без смысла.       — А что имеет смысл?       — Власть, — ответил парень, и в его голосе не было хвастовства. Только спокойная уверенность. — Знание. Уважение.       Рейла посмотрела на его золотистые волосы, на острые скулы, на глаза, которые видели больше, чем следовало.       — А дружба? — спросила девочка.       Тайвин на мгновение задумался.       — Дружба, — сказал он наконец, — это роскошь. Иногда полезная.       Они замолчали. Музыка играла, пары кружились, и Рейла вдруг поняла, что этот танец — странный, неловкий, почти холодный — нравится ей больше, чем все предыдущие. Потому что Тайвин не пытался ей понравиться. Он просто был собой.       Джоанна танцевала с Эйрисом Таргариеном. Она улыбалась ему ярко, ослепительно, как умеют только Ланнистеры. Её зелёные глаза блестели, и она танцевала легко, почти невесомо, как будто пол под её ногами становился мягче.       — Вы хорошо танцуете, Ваша Светлость, — сказала Джоанна.       — Вы льстите, — ответил Эйрис, но в его голосе было удовольствие. — Я знаю, что я танцую не лучше других.       — Не лучше, — согласилась Джоанна. — Но вы смотрите на партнёршу. Многие мужчины смотрят мимо.       Эйрис усмехнулся. Принц смотрел на её золотые волосы, на её улыбку, на платье, которое подчёркивало каждое движение. Она была красивой. Очень красивой. Но его взгляд то и дело уходил в сторону — туда, где Рейла кружилась в руках Тайвина Ланнистера. Джоанна заметила.       — Ваша сестра сегодня прекрасна, — сказала она небрежно, как будто комментировала погоду.       — Моя сестра всегда прекрасна, — ответил Эйрис, и в его голосе прозвучало что-то, чего Джоанна не смогла разобрать.       Она улыбнулась и ничего не сказала.       Лара Мартелл подошла к Стеффону Баратеону с такой уверенностью, будто собиралась не на танец, а на дуэль.       — Ты. Идёшь со мной, — сказала она, беря его за руку.       Стеффон поперхнулся вином.       — Я?       — Ты. У тебя есть выбор: танцевать со мной или танцевать с моей кузиной, которая наступит тебе на ногу специально.       — А ты не наступишь?       — Наступлю, но извинюсь, — Лара улыбнулась, и Стеффон вдруг понял, что спорить бесполезно.       Он поставил кубок, вытер руку о камзол и позволил увести себя в центр зала. За столом Рейэль Баратеон, его мать, закрыла лицо рукой.       — Он наступит ей на ногу, — простонала женщина.       — Он наступит, — согласился её муж Ормонд, наблюдая за сыном с мрачным предчувствием. — Но, может быть, она его убьёт. Тогда нам не придётся его хоронить.       Рейэль посмотрела на мужа с таким выражением, будто не поняла, шутит он или нет. Ормонд пошутил.       В центре зала Стеффон уже успел наступить Ларе на ногу. Она не закричала. Только посмотрела на него с таким видом, будто запоминала его лицо для будущей мести.       — Извини, — прошептал Стеффон.       — Ты будешь извиняться до конца танца, — ответила Лара. — А потом принесёшь мне пирожное.       — Какое?       — Самое большое.       Стеффон кивнул и решил, что эта девушка ему нравится. Даже если она его убьёт.       Музыка стихла. Танцоры зааплодировали — вежливо, привычно, не особенно искренне.       — Меняемся, — сказала Джоанна, отпуская руку Эйриса и беря за руку Тайвина, который как раз закончил танцевать с Рейлой. — Кузен, ты будешь моим кавалером. А вы, принцесса, потанцуйте с моим.       Тайвин посмотрел на Джоанну. Девочка улыбнулась ему той улыбкой, которую приберегала только для него.       — Ты что задумала? — спросил он тихо, наклоняясь к её уху.       — Ничего, — ответила она так же тихо. — Просто хочу посмотреть, что будет.       Тайвин не понял, но спорить не стал. Он взял Джоанну за руку и повёл в круг. Рейла осталась стоять напротив Эйриса.       — Потанцуем, сестра? — спросил принц, протягивая руку.       Принцесса помедлила. Секунду, другую, и вложила свою ладонь в его.       — Потанцуем, брат.       Они кружились медленно, плавно, как будто ничего не случилось. Как будто не было того вечера на ковре. Как будто его пальцы не ласкали её там, куда не должны были забираться. Как будто её стон не сорвался с губ.       — Ты сегодня избегала меня, — сказал Эйрис, не глядя ей в глаза.       — Я сегодня танцевала, — ответила Рейла.       — Танцевала с Ланнистером.       — Он хорошо танцует.       — Он слишком много о себе думает.       — А ты слишком много думаешь о нём.       Эйрис замолчал. Его рука на её талии сжалась чуть сильнее, чем следовало. Рейла почувствовала это и не отдёрнулась.       — Ты моя, — сказал принц тихо. — Ты знаешь это.       — Я ничья, — ответила она так же тихо. — Я Таргариен.       Брат посмотрел на неё. Долго, тяжело, так, что сестра почувствовала его взгляд всем телом.       — Ты станешь моей женой, — сказал он. — Скоро. Это не изменится.       — Не изменится, — согласилась Рейла. — Но сейчас я танцую. И выбираю, с кем танцевать.       Девочка сделала шаг назад, высвобождаясь из его рук.       — Танец закончен, брат.       Она повернулась и пошла к столу, чувствуя его взгляд на своей спине. Эйрис остался стоять в центре зала, провожая её глазами. Музыка играла. Гости смеялись. Пир продолжался.