Цена короны

      Веселья было много. Рейла не помнила, когда в последний раз так искренне смеялась. Лара оказалась острой на язык и не боялась говорить то, что думает, даже когда это касалось лордов и леди, сидящих за соседними столами. Джоанна была мягче, хитрее, но с такой же живой искрой в глазах. Они танцевали втроём, кружились, взявшись за руки, и несколько раз чуть не упали, потому что вино ударило в голову быстрее, чем Рейла ожидала.       Принцесса пила больше, чем обычно. Сначала разбавленное вино, которое подавали детям. Потом, когда никто не видел, подменила кубок на тот, что стоял перед Эйрисом — крепкое, терпкое, от которого сразу загорелось в груди. Позже Лара принесла кубок из Дорна — сладкое красное вино, и Рейла сделала несколько глотков, чувствуя, как помещение начинает слегка покачиваться.       — Ты пьяна, — заметила Джоанна, когда они в очередной раз отошли в сторону передохнуть.       — Я весёлая, — поправила её Рейла, и они рассмеялись обе.       К концу пира веселье превратилось в ту самую пьяную тяжесть, когда ноги становятся ватными, а мысли медленными, как патока. Рейла стояла у стола, держась за спинку стула, и чувствовала, как зал слегка вращается вокруг неё.       Принцесса нашла брата взглядом. Эйрис разговаривал с Тайвином о чём-то серьёзном, судя по лицам, но Рейлу это не интересовало. Она подошла, слегка покачиваясь, и взяла его за руку. Пальцы её были горячими и слегка влажными от вина.       — Эйрис, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Проводи меня до моих покоев. Я перепила.       Чтобы расслышать сестру, принцу пришлось опустить голову, почти коснуться ухом её губ. Рядом стояли другие Таргариены, и Рейла чувствовала на себе взгляды отца, матери, дяди Дункана.       — Прошу простить, — сказал Эйрис громко, обращаясь к рядом стоящим. — Моей сестре нехорошо. Я её провожу.       Принц приобнял её за плечи, и Рейла, не думая, уткнулась лицом в его шею. Там пахло так же, как всегда — дымом и чистым бельём, и почему-то этот запах сейчас казался ей самым родным в мире. Дункан Таргариен, принц-стрекоз, посмотрел на племянников с улыбкой — мягкой, почти отеческой.       — Конечно, идите, — сказал он. — Завтра ещё поговорим.       Эйрис кивнул и повёл сестру прочь из зала.       В коридоре было прохладно. Стража, их личная, двинулась следом, держась на расстоянии. Рейла шла, цепляясь за камзол брата, и каждый шаг давался ей с трудом. Каменные полы казались неровными, стены слишком близкими, и она то и дело спотыкалась.       — Держись, — говорил Эйрис, поправляя её каждый раз, когда сестра начинала заваливаться набок.       Они поднялись наверх, туда, где находились их покои. В коридоре уже ждала служанка — Элинор, с круглым лицом и вечно опущенными глазами.       — Иди, — сказал Эйрис, даже не глядя на неё. — Мы сами справимся.       Служанка поклонилась и бесшумно исчезла. Эйрис толкнул дверь и ввёл сестру в её покои. Комната встретила их полумраком. Свечи не зажигали — только огонь горел в камине, согревая комнату. Эйрис усадил Рейлу на диван. Он отошёл к столу, налил из кувшина воды в фужер и поднёс к её губам.       — Пей.       Рейла сделала несколько глотков. Вода была холодной, почти ледяной, и это помогло. Голова прояснилась ровно настолько, чтобы она поняла, как сильно хочет спать.       — Хочу раздеться, — сказала принцесса, морщась от того, как платье сдавливает рёбра. — Мне жарко. Помоги.       Она встала неловко, пошатываясь, и повернулась к брату спиной. Застёжек было много. Сначала крючки на спине, мелкие, как рыбья чешуя. Потом шнуровка, которую служанки затягивали так туго, что Рейла не могла вздохнуть полной грудью. Дальше ленты на рукавах, завязанные в замысловатые банты. Эйрис возился с ними молча, но Рейла чувствовала его дыхание на своей шее и знала, что он злится.       — У тебя тут целый лабиринт, — сказал брат наконец, когда очередной узел не поддался.       Рейла усмехнулась. Пьяная усмешка — кривая, неловкая, но с той ехидцей, которую она не могла сдержать даже в таком состоянии.       — Как ты будешь моим мужем, — спросила принцесса, — если развязать моё платье не можешь?       Эйрис замер. Рейла почувствовала, как его пальцы на мгновение остановились на её спине, там, где кожа была открыта.       — Вот так, — сказал он тихо и дёрнул за шнуровку.       Лента поддалась. Платье ослабло, и Рейла выдохнула с облегчением, со стоном, почти с наслаждением. Тяжёлая ткань сползла с плеч, и она стянула её вниз, оставшись в одной нижней рубашке.       — Волосы ещё, — протянула принцесса, садясь обратно на диван.       Эйрис встал перед ней и принялся распутывать её причёску. Шпильки выпадали одна за другой, звеня о каменный пол. Длинные серебряные волосы падали на плечи, и Рейла закрыла глаза, чувствуя, как пальцы брата скользят по её голове, освобождая пряди.       — Ты сегодня много пила, — заметил он.       — Я сегодня веселилась, — ответила девочка.       Парень закончил с волосами и сел рядом. Рейла смотрела на огонь в камине, и её глаза слипались.       — Оставайся здесь, — сказала она вдруг. — Не хочу одна.       Эйрис посмотрел на неё. В полумраке его лицо казалось старше — острые скулы, твёрдая линия рта, глаза, которые видели больше, чем следовало.       — Ты знаешь, что будет, если я останусь? — спросил принц.       Рейла кивнула. Пьяный кивок — тяжёлый, неуверенный.       — Знаю, — сказала принцесса. — Всё равно останься.       Эйрис молчал долго. Так долго, что Рейла почти уснула, прислонившись головой к его плечу. Принц поднял её на руки. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, и её тело обмякло, как у тряпичной куклы, которую забыли на стуле. Руки безвольно свесились вниз, голова откинулась назад. А потом она резко дёрнула головой и уставилась на брата. Взгляд был пьяным, но цепким.       — Только попробуй уронить, — сказала принцесса вдруг, и голос её прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. — Я тебя убью.       Эйрис посмотрел на неё. Поднял бровь не удивлённо, а скорее с лёгким вызовом. Потом поднял глаза к потолку. Не закатил, просто посмотрел туда, как будто просил Семерых дать ему терпения или свидетелей.       — Ты тяжелеешь с каждым днём, — буркнул он, неся её к кровати. — Скоро я тебя не подниму.       Принц бросил её на кровать — не грубо, но и не нежно. Рейла взлетела на пару дюймов и приземлилась на перину с тихим «уф». Подушки взбились вокруг неё, одеяло сбилось в ком.       — Семеро упаси! — буркнула Рейла, выпутываясь из одеяла и залезая под него. — Пусть у тебя сломается спина, и ты не будешь носить меня на руках.       Эйрис усмехнулся, стоя у кровати. Он хотел лечь рядом. Уже наклонился, чтобы забраться под одеяло, но Рейла вытянула руку, остановив его на полпути.       — Снимай с себя одежду, — сказала девочка, глядя на него снизу вверх. — Ты тоже пахнешь едой. Вдруг среди ночи я тебя укушу, потому что ты пахнешь фазаном?       Эйрис поднял брови.       — Чего? — переспросил брат. — Тебе было мало еды на пиру? Точно потолстеешь, сестренка.       Он говорил с ней, но его руки уже принялись расстёгивать камзол. Медленно, почти нарочито неспешно. Рейла смотрела. Камзол упал на пол. Эйрис потянулся к вороту рубашки тонкой, белой, сквозь ткань которой угадывались очертания плеч и ключиц. И тогда, словно решив подразнить её, он взялся за низ и потянул рубашку вверх. Сначала показался живот — плоский, с едва заметными мышцами. Потом грудь — шире, чем у неё, но ещё по-мальчишески узкая. Потом плечи — там, где уже начинала проступать мужская сила. Рейла закусила нижнюю губу. Девочка не заметила, как сделала это. Просто вдруг поняла, что губы её сжаты, а зубы впились в мягкую кожу не больно, но ощутимо. Эйрис замер. Рубашка застыла где-то на уровне груди, открывая его наполовину. Он смотрел на неё — на её губы, на то, как она их кусает, на её глаза, которые не отводила, хотя должна была.       — Ты невозможна, — сказал принц, и голос его стал ниже — таким она слышала его только раз, на ковре, когда его пальцы ползли под её юбку.       Эйрис бросил рубашку на пол и одним движением забрался под одеяло. Он лёг на неё сверху. Тяжёлый, горячий, с голой грудью, прижавшейся к её тонкой рубашке. Рейла чувствовала его сердце. Оно билось часто, как у загнанного зверя или у охотника.       — Ты зачем закусила губу? — спросил Эйрис, и его лицо было так близко, что она видела каждую ресницу, каждую родинку, каждый блик от камина в его фиолетовых глазах.       Рейла не отвела взгляд.       — Не знаю, — сказала она честно. — Само получилось.       — Само не получается, — возразил он. Его палец коснулся её нижней губы, провёл по ней, освобождая её от зубов. — Ты делаешь это, когда хочешь чего-то или когда боишься.       — Я не боюсь, — сказала Рейла.       — Чего же ты хочешь?       Девочка молчала. В камине догорали угли.       — Не знаю, — ответила принцесса.       Эйрис посмотрел на неё долгим взглядом. Потом опустил голову и поцеловал то место на её губе, которое она только что кусала. Легко, почти невесомо, как будто залечивал рану.       — Я знаю, — сказал брат ей в губы.       Комната погружалась в полумрак, где единственным светом оставались красноватые угли в камине. Они отбрасывали танцующие тени на потолок, на стены, на их сплетённые тела, и в этом свете всё казалось другим — нереальным, зыбким, как сон.       Эйрис не торопился. Он лежал на ней, опираясь на локти, и смотрел в её лицо — изучал каждую черту, каждый изгиб, каждую тень, которая ложилась на её щёки. Его пальцы теперь скользили по её лицу: по скулам, по вискам, по закрытым векам.       — Открой глаза, — попросил принц шёпотом.       Рейла открыла. В полумраке её фиолетовые радужки казались почти чёрными, но в них отражался огонь, маленькие красные искры, которые дрожали при каждом её дыхании.       — Ты красивая, — сказал Эйрис. Не так, как раньше — не с игривой усмешкой, не с детским восторгом. А серьёзно, почти благоговейно. — Самая красивая.       Рейла молчала. Её руки, лежавшие вдоль тела, медленно поднялись и коснулись его плеч. Сначала робко, будто проверяя, разрешено ли. Потом увереннее. Она провела ладонями по его голой коже, чувствуя под пальцами тепло, гладкость, и то, как напрягаются мышцы под её прикосновением. Эйрис выдохнул долго, протяжно, как будто выпускал то, что сдерживал весь вечер.       — Ты меня сводишь с ума, — прошептал парень и поцеловал её.       Но не в губы, в уголок рта. Потом в щёку, в шею, туда, где бился пульс, где кожа была самой тонкой, самой горячей. Рейла почувствовала, как его губы скользят по её горлу, спускаются к ключицам, и выгнулась — сама, без команды, без мысли, просто потому что тело хотело больше.       — Эйрис, — выдохнула она.       — Что? — спросил он, не поднимая головы.       — Не останавливайся.       Принц поднял лицо. В его глазах горело что-то голодное, но он сдерживался, видимо, с трудом.       — Скажи мне, — попросил Эйрис. — Скажи, что хочешь этого.       — Я не знаю, чего я хочу, — честно ответила Рейла. — Но я знаю, что не хочу, чтобы ты останавливался.       Этого оказалось достаточно.       Он снял с неё рубашку. Это было медленно, почти мучительно. Сначала подол поднял до талии, провёл пальцами по её животу, по рёбрам, по груди, которая только начинала округляться, становясь женской. Потом стянул через голову, и Рейла осталась совсем голой. Девочка не прикрывалась. Не отвернулась. Смотрела на его лицо, на то, как изменилось оно, когда брат увидел её всю.       — Боги, — прошептал Эйрис. — Рейла...       Он не договорил, не мог. Слова застревали в горле, потому что всё, что он хотел сказать, можно было выразить только телом. Принц припал к её груди нежно, почти благоговейно. Его губы целовали её кожу, язык рисовал круги вокруг сосков, и Рейла снова выгнулась, запустив пальцы в его волосы. Она не знала, что эти звуки — тихие, прерывистые стоны — вырываются из её горла. Она не знала, что можно чувствовать так много сразу.       — Эйрис, — прошептала принцесса, и в её голосе была мольба.       — Я здесь, — ответил он.       Его рука скользнула вниз по животу, по бедру, между ног. Туда, где уже было влажно и горячо. Рейла вздрогнула, когда его пальцы коснулись её — сначала легко, едва ощутимо, потом настойчивее, увереннее. Девочка закусила губу снова, и он заметил.       — Не надо, — сказал брат мягко. — Не прячься. Я хочу слышать тебя.       Он вошёл в неё пальцем — одним, медленно, осторожно — и Рейла вскрикнула. Не от боли, а от неожиданности, от того, как тело откликнулось на это движение.       — Ты такая узкая, — прошептал Эйрис, и в его голосе было удивление. — Такая тёплая.       Он добавил второй палец, растягивая её, готовя к большему. Рейла дышала тяжело, прерывисто, её руки сжимали простыни, и она не знала, куда деть этот жар, который разливался по всему телу.       — Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста...       — Что? Чего ты хочешь? — спросил он, нависая над ней.       — Тебя, — выдохнула сестра. — Всего тебя.       Эйрис снял штаны. В полумраке Рейла увидела твёрдый, напряжённый член. Он был больше, чем она ожидала, и на мгновение страх, быстрый и острый, кольнул где-то в груди.       — Не бойся, — сказал парень, заметив её взгляд. — Я буду медленно.       Принц лёг на неё, прижался всем телом, и сестра почувствовала его у входа, у самого края.       — Смотри на меня, — попросил Эйрис.       Рейла посмотрела. В его глазах было что-то новое — не просто желание, не просто страсть. Что-то похожее на благодарность, на обещание.       Брат вошёл в неё очень медленно. Дюйм за дюймом, давая ей время привыкнуть, давая себе время не сорваться. Рейла почувствовала боль — не резкую, а тянущую, глубокую — и замерла, вцепившись ему в плечи.       — Тише, — прошептал Эйрис, целуя её в лоб. — Тише. Сейчас пройдёт.       Он замер, давая ей привыкнуть. Его дыхание было тяжёлым, горячим, и она чувствовала, как дрожит его тело от напряжения, от желания двигаться, от того, как трудно было сдерживаться.       — Эйрис, — прошептала Рейла.       — Да?       — Ты внутри.       — Да, — выдохнул принц, и в его голосе была такая нежность, какой она никогда не слышала. — Я внутри тебя. Там, где я и должен быть.       Парень начал двигаться медленно, плавно, как волна. Рейла закрыла глаза и отдалась этому движению. Боль уходила, оставляя после себя что-то другое — тепло, наполненность, странное, ни на что не похожее удовольствие.       — Братик, — прошептала она вдруг.       Эйрис замер. Он посмотрел на неё. В полумраке, в отблесках углей, с волосами, разметавшимися по подушке, с губами, припухшими от поцелуев.       — Что ты сказала? — переспросил брат.       — Братик, — повторила Рейла, и в этом слове не было ничего детского. Оно звучало так, как будто она называла его самым родным именем. Тем, что связывало их крепче любых клятв. — Ты мой братик, и ты внутри меня.       Эйрис закрыл глаза на мгновение и когда открыл их, в них было что-то, что могло испугать её, если бы она не чувствовала то же самое.       — Да, — сказал он хрипло. — Твой. Весь твой.       Он снова двинулся, но уже быстрее, глубже, и Рейла застонала громко, не стесняясь. Рейла чувствовала его всего: каждое движение, каждый вздох, каждый стон, который срывался с его губ.       — Рейла, — прошептал принц. — Рейла, я...       Он кончил с тихим, протяжным стоном, уткнувшись лицом в её шею. Девочка почувствовала, как брат пульсирует внутри неё, как его тело дрожит, и закричала, вцепившись в его плечи. Парень гладила её по волосам, по влажной коже. Он чувствовал внутри сестры сильную пульсацию и давление на его член. Эйрис поднял голову. Его лицо было мокрым от пота, от слёз, она не разобрала.       — Я люблю тебя, — выдохнул принц. — Ты знаешь?       Рейла посмотрела на своего брата, на того, кто только что стал для ней кем-то большим.       — Знаю, — ответила на выдохе сестра. — Я тоже.       Принц скатился с неё, но не отпустил притянул к себе, укрыл одеялом и обнял. Оба тяжело дышали. Рейла прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце. Сначала часто, потом медленнее, ровнее.       — Эйрис, — позвала тихо принцесса.       — Мм?       — Не говори никому.       Он помолчал.       — Это наш секрет, — сказал парень наконец. — Наш и ничей больше. Рейла кивнула и закрыла глаза. В камине догорали угли. Где-то далеко кричали чайки. А она лежала в руках брата и чувствовала его сперму, как она медленно вытекала из неё.