Глава 10
15 июня 2026 г., 19:15
ГЛАВА 10
ПОСЛЕДНИЙ ИЗ ЛУЧШИХ
Что ж, гоночный уик-энд в Сингапуре определенно переставал быть томным. Слоан провела добрую его часть в боксах «Доминион Рейсинг», а значит — бок о бок с Даниэль Тодд. Девчонка была чертовски талантлива, но в своей манере пилотажа агрессивна сверх всякой меры. Если Слоан удастся убедить её уважать правила игры и вести чистую борьбу, впереди её ждет блестящая карьера. Если нет — ни одна команда «Формулы-1» не доверит ей машину стоимостью в миллионы долларов. Даниэль стояла на перепутье. К сожалению, у Слоан не было уверенности, что та вообще её слушает.
Возвращаясь в паддок после того, как она отсмотрела, стоя у подиума, как Риз забирает свой кубок за первое место, Слоан натолкнулась на напористого репортера.
— Эй, Слоан, найдется секунда?
— Конечно. Что у тебя?
— Короткий вопрос. Кого ты поддерживаешь в этом сезоне как пилот-ветеран? — Прямо к её лицу взметнулся микрофон.
— Я работаю на академию. У меня нет любимчиков.
— Ну брось, ты же человек. За кого у тебя болит сердце?
Хотела она признаваться себе в этом или нет, но в последнее время её мысли всё чаще возвращались к одной конкретной гонщице, и Слоан ничего не могла с собой поделать. Торжествующая улыбка Риз, когда та махала трибунам, отозвалась в теле Слоан странным, электрическим разрядом — опять же, признавайся в этом или нет. Но сейчас она была на работе, а на работе она оставалась профессионалом. До мозга костей.
Слоан выдала свою самую отрепетированную улыбку:
— Если я тебе скажу, мне придется тебя убить.
Она уже порядочно времени не общалась с прессой, но с удивлением отметила, как легко вернулись старые навыки — тумблер щелкнул, и привычное обаяние включилось само собой.
— Справедливо. У кого лучшие шансы на титул в личном зачете?
— Слишком рано судить. Спроси меня недели через две.
— Ловлю на слове. Спасибо, Слоан.
— Не за что.
Она продолжила путь к паддоку. Команды уже вовсю сворачивали лагерь. Механики катили тележки с инструментами, с грохотом захлопывались ящики, обслуживающий персонал сдирал скотч прямо с бетонного пола. Громкая, суматошная суета гоночного дня с наступлением глубокой ночи переходила в усталый гул.
У всех, кроме «Рэйвенспорт».
Их половина паддока всё еще сияла яркими огнями и дышала атмосферой неостывшего праздника. На полную мощность орала колонка, механики хохотали, а кто-то вовсю смывал со шланга липкие следы шампанского с пола. Первое место обязывало.
Слоан улыбнулась и окинула взглядом гараж, как раз вовремя, чтобы заметить Риз у самого входа. Та о чем-то оживленно беседовала с Дилейни. Дилейни, как всегда невозмутимая и спокойная, стояла, небрежно скрестив руки на груди, больше слушая, чем говоря. Она финишировала на пятом месте — солидные очки в копилку команды — и принимала этот успех с привычной сдержанной уверенностью.
Риз же, напротив, буквально фонтанировала эмоциями. Раскрасневшаяся после подиума, прижимая кубок к бедру, она активно жестикулировала, пересказывая какой-то эпизод гонки. Волосы были слегка растрепаны после подиумной бейсболки, а один непослушный локон прилип к виску из-за влажного сингапурского воздуха. У Слоан возникло глупое, едваодолимое желание подойти и поправить его. Она могла бы стоять так и наблюдать за Риз вечно.
Дилейни замела Слоан первой. Её взгляд на секунду сместился в сторону, после чего она коротко, ободряюще кивнула Риз.
Риз обернулась, и когда её взгляд встретился со Слоан, всё её лицо буквально озарилось. Эта улыбка ударила Слоан прямо в грудь, словно запущенный на полной скорости мяч.
Дилейни что-то негромко буркнула — скорее всего, стандартное «иди уже». Риз согласно кивнула и отступила от напарницы по команде.
— Привет, — выдохнула Риз, подойдя к ней, слегка запыхавшись. — Ты видела гонку? Пожалуйста, скажи, что ты видела гонку.
— Вообще пропустила. — Слоан тут же поморщилась, заметив, как улыбка мгновенно сползла с лица Риз, словно в комнате разом выключили свет. Чувство вины ощутимо укололо где-то под ложечкой. — Да перестань ты. Я шучу. Конечно, я смотрела. Ты была великолепна. Расчетлива там, где нужно, и агрессивна, когда этого требовала ситуация. Взвешенный, сильный пилотаж. Ты имеешь полное право собой гордиться.
Облегчение возвращалось к Риз медленно, расслабляя плечи.
— Честно говоря, это была очень… правильная гонка. — Её зеленые глаза забегали, словно она искала максимально точное описание. — Было такое чувство, будто я могу… ну, не знаю, подержать её в ладони. — Она подняла глаза на Слоан. — Вообще без понятия, звучит ли это хоть сколько-то вменяемо.
— Звучит абсолютно вменяемо, — отозвалась Слоан. — Ты думала головой ровно столько же, сколько доверяла интуиции. Чтобы выигрывать гонки, нужно и то и другое.
Уголки губ Риз поползли вверх.
— Оказывается, я всё-таки знаю не всё на свете. — Слоан не планировала смеяться в голос, но сдержаться не смогла. Риз от этого окончательно повеселела. — Ну, то есть, до сегодняшнего момента не знала, само собой. — Она лукаво прищурилась: — Ну, так где мы ужинаем?
Слоан замерла, и внутри шевельнулось сомнение.
— Думаю, в вашей моторхоум-зоне еще осталась еда, а я вообще-то уже пообедала.
— Наш ужин, — с нажимом повторила Риз, удерживая визуальный контакт так, будто вообще не собиралась давать Слоан возможность соскочить с крючка. Риз была мастером по части взглядов глаза в глаза — всегда такая стойкая, уверенная, даже слишком интимная для душевного спокойствия Слоан. По спине пробежал легкий холодок.
— Оу. Точно. Насчет этого. — Слоан пару раз переступила с пятки на носок, внезапно очень остро ощутив собственное тело. — Мы разве не шутили?
— Мы определенно не шутили, — без раздумий отрезала Риз. Её брови сошлись на переносице, словно на её личный пикник только что налетел грозовой туч. — Но если ты хочешь, мы можем оставить всё на сто процентов в рамках рабочих отношений. Если тебе так комфортнее.
Это был первый раз, когда одна из них открыто признала: между ними проскочила искра. От этих слов Слоан захотелось сбежать куда подальше, вопя во всё горло, потому что ситуация была максимально далека от идеала, и поддаваться этому порыву ей точно не следовало. Она была здесь в роли тренера, наставника, человека, который обязан держать дистанцию. И последнее, что ей было нужно, учитывая её прошлое, — это закрутить роман с действующим пилотом.
Но другая её часть противилась этому голосу разума. Та самая часть, которая втайне, с поразительным упрямством прокручивала в голове сценарии: а что будет, если дать волю этой симпатии к упрямой, чертовски красивой…
Она оборвала эту мысль настолько резко, что чуть физически не ощутила ментальный щелчок.
Слоан кашлянула, ненадолго переведя взгляд в сторону гаража, словно надеясь, что там магическим образом возникнет что-то, способное её отвлечь.
— Послушай, Риз… Если подумать, это, наверное, не самая лучшая идея. Сезон длинный.
— И к тебе приковано много внимания. К нам обеим. Я понимаю. — Но взгляда она не отвела. — Давай проще. Ужин на следующей неделе. Есть одно тихое местечко сразу за пределами Сузуки. Деревянные столы, меню, написанное от руки. Ни одна живая душа из тех, кого мы знаем, туда физически не доберется. Я бы просто хотела послушать про твои гоночные годы. Только и всего. Никакого скрытого подтекста.
Слоан кивнула, чувствуя, как на губы наползает невольная улыбка. Вообще-то, это звучало заманчиво. Время, проведенное с Риз, не обязательно должно быть пугающим или вести к каким-то глобальным последствиям. Это не обязано было значить что-то большее, чем просто ужин двух людей, увлеченных одним делом. Слоан — взрослая женщина, и законов, запрещающих общаться с гонщиками, никто не принимал. Даже с симпатичными. В конце концов, сегодня утром она сама видела, как Вероника пила кофе с Даниэль Тодд в кафе. Профессиональный нетворкинг — реальная и важная часть жизни женщин в этом чисто мужском спорте. Им нужно держаться вместе.
Она повернулась к Риз:
— Ладно. На следующей неделе в Сузуке. Идет.
Риз улыбнулась той самой улыбкой, которая способна продавать миллионные тиражи спортивных напитков. И она заслуживала каждого чертова цента из этих контрактов.
— Теперь у меня есть отличный стимул.
— А как насчет того, чтобы для начала сфокусироваться на завтрашней гонке?
— Такое чувство, что ты генетически запрограммирована держать меня в узде.
Слоан рассмеялась:
— Ну, должен же кто-то это делать.
Она пошла дальше, прекрасно понимая, что только что подписалась на авантюру, которая при малейшей неосторожности может перевернуть весь её сезон. Сингапурская ночь обступала её со всех сторон, шумная и наэлектризованная, и Слоан поймала себя на мысли, что этот жар спадет еще очень не скоро.
***
Риз слишком долго ждала победы, которая принесла бы такое абсолютное удовлетворение, поэтому она не спешила и смаковала этот триумф до последней капли. Победа — это всё. Это было похоже на то, как пазл наконец сложился: талант, терпение, баланс и вера в себя наконец-то сработали в одном направлении.
Единственное, о чем она искренне жалела в этот вечер, — это то, что рядом не было брата. На протяжении многих лет брат делил с ней каждый взлет и каждое падение в её карьере. Он был её главным фанатом, личным аналитиком и человеком, который умел вовремя спустить её на землю. И пусть триумф пьянил, какая-то часть её души отчаянно нуждалась в привычном тепле семьи.
Когда она, наконец, добралась до своей раздевалки и включила телефон, экран вспыхнул, как праздничный салют. Пропущенные звонки, голосовые сообщения и лавина текстовых от мамы и Люка.
МАМА
Ты не перестаешь меня удивлять. Я досмотрела последние несколько кругов, потому что Люк сказал, что я буду локти кусать, если пропущу твою победу, и он оказался прав. Обнимаю. Целую. Очень тебя люблю.
Риз прижала телефон к груди и на секунду прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Следующее сообщение было в чисто люковском стиле.ЛЮК
Чертовски круто убрала их всех. Я на пятом повороте чуть не поседел, но после пейс-кара ты просто перевернула эту игру. Поднимаю сегодня бокал за мою мелкую сестренку. Набери, как сможешь.
Это не было живыми объятиями. Люк не орал ей на ухо в боксах, а мама не сжимала её так, что трещали ребра. Но это всё равно помогало. Это было важно. Учитывая разницу во времени, они, скорее всего, сейчас как раз чистили зубы и укладывались спать, проведя полночи у экрана ради её заезда. Она наберет им утром, когда сможет связно формулировать мысли. Автодром вокруг неё постепенно переходил в режим выдоха. Команды паковали оборудование, последние журналисты спешили к выходам. Только в «Рэйвенспорт», казалось, никто не собирался сбавлять обороты — там продолжали шуметь, праздновать и оккупировать свой угол паддока с таким видом, будто не уйдут отсюда до утра. Риз просто бродила кругом, позволяя шуму затихать по мере того, как она удалялась от эпицентра командного веселья, пока снова не почувствовала себя обычным зрителем. Она проскользнула на трибуны к началу квалификации «Формулы-1» и поймала себя на том, что болеет в один голос с тысячами преданных фанатов, слетевшихся на автодром ради главного зрелища. Рев моторов вибрировал во всём теле, огни прожекторов резали трассу, и она завороженно наблюдала, как пилоты режут повороты с точностью, казавшейся почти мифической. Каково это — сидеть за рулем одной из этих машин на главном шоу планеты? Чувствовать эту скорость, это давление, этот смотрящий на тебя мир? Тоска по этой мечте царапнула её изнутри с такой силой, что на миг перехватило дыхание. И понимание того, что если кто-то из «Формулы Некст» сейчас и получит хотя бы намек на приглашение в старший класс, то это будет кто-то вроде Даниэль Тодд, Разожгло в её душе новый пожар. Нет, не зависть. Не совсем. Скорее азарт. Вызов. Она еще не сказала своего последнего слова. Далеко не все карты выложены на стол. Когда она вернулась в паддок, чтобы забрать сумку, большинство людей уже разошлись. Освещение стало приглушенным, воздух потерял былую плотность — победные празднования угасали в гаражах один за другим. Проходя мимо боксов «Вантеры» по пути из своего гаража, она замерла, услышав резкий срез голосов, прорезавший тишину. Один принадлежал Мариссе. Второй — более громкий, злой — её отцу. Черт бы его побрал. Этот тип вечно заявлялся именно в гоночные дни. Прилетал прямо к старту, выкатывал кучу претензий и сбивал Мариссе весь настрой, словно это было его любимым хобби. Риз даже представить себе не могла, каково это — иметь такого деспотичного родителя, как Лео Джовани, который к тому же является одним из главных инвесторов команды. Он был ВИП-персоной и вел себя соответствующе. — Но это всё равно подиум, — услышала она тихий, но смертельно усталый голос Мариссы. — Даже не вздумай хоть на секунду радоваться третьему месту. Ты меня слышишь? — Голос Лео щелкнул, как хлыст. — П3 — это последний из лучших. Ты хочешь быть последней? Только не в этой команде. Не в моей команде. — Я не знаю, чего еще ты от меня хочешь. Я сделала всё, что было в моих силах, — произнесла Марисса, и её голос сорвался от изнеможения. — Тогда что пошло не так? Это тебе не «Формула-1». У вас у всех одинаковые машины. Разбирайся. — Что-то с грохотом упало — металл о бетон, словно он намеренно пнул какую-то деталь на выходе. Его тяжелые шаги быстро удалились по коридору. Челюсть Риз сжалась. Ей больше всего на свете хотелось ворваться в этот гараж и популярно объяснить этому человеку, насколько феноменальна его дочь — не просто за рулем, но и как человек. Вместо этого она заставила себя сделать вдох и выждала несколько секунд, прежде чем показаться в проеме двери. — Привет, — мягко позвала она. Марисса обернулась. Её попытка улыбнуться вышла вымученной. Она уже переоделась в повседневную одежду, собрав длинные темные волосы в хвост. Выглядела она выжатой как лимон, словно провела последний час, оправдываясь за результат, ради которого остальные семнадцать пилотов пошли бы на преступление. — Поедем в отель вместе? Риз кивнула: — На все сто. Давай убираться отсюда. Часть напряжения, наконец, покинула плечи Мариссы, и они вместе вышли во влажную южную ночь. Полная луна висела низко, с каждой минутой разгораясь всё ярче. Жара липла к коже, тяжелая и вязкая, и, несмотря на безумно долгий день, Риз была бесконечно далека от сна. Завтра им снова предстояло гонять… но один коктейль делу не повредит. Она закаялась пить крепкое во время сезона, но сейчас был особый случай. — Как насчет коктейля? — спросила она. — Я знаю, что ты не пьешь в гоночные уик-энды, но мы можем взять что-нибудь безалкогольное. — Риз. Я сейчас хочу выпить сильнее, чем когда-либо в жизни. — И на этот раз улыбка Мариссы выглядела настоящей. — Идем. Они поймали одну из дежурных машин академии и доехали до отеля — короткая поездка прошла в тишине, которая не казалась неловкой, а была просто необходима обеим. Внутри они оккупировали маленький, скрытый от посторонних глаз столик в баре лобби, подальше от остатков ночной суеты. — Ты провела отличную гонку сегодня, — сказала Риз, когда им принесли заказы: бокал вина для Мариссы и пиво для неё. — То, что твой отец этого не ценит, не отменяет фактов. — А. Так ты его слышала? — Щеки Мариссы вспыхнули от смущения. — Ничего нового, я привыкла. У него нереальные стандарты. Так было всю мою жизнь. Он богат, избалован властью и ждет, что все вокруг будут прогибаться по первому щелчку пальцев. — Она покрутила бокал, наблюдая, как вино играет в лучах света. — А у тебя какие родители? — Мой отец погиб, когда мне было восемь, — тихо ответила Риз. — А мама небогатая и просто мировая, так что это, похоже, полная противоположность твоему отцу. Марисса моргнула: — Я не знала, что ты потеряла отца. Риз повела плечом: — Я редко об этом говорю. Он был моим героем. Хороший парень, который, возможно, ставил гонки выше вещей, которые имели большее значение. Он любил скорость так сильно, что в итоге за это и погиб. — На трассе? — с округлившимися глазами спросила Марисса. Главный кошмар любого пилота незримо завис над их столиком. — Нет, неофициально. Это были уличные гонки. — Риз покачала годовой. — Ему следовало быть умнее. Это было безрассудно, он мог покалечить кого-то еще. А в итоге погубил себя. И нас. Моей маме пришлось разгребать всё это в одиночку, оставшись практически без гроша. — Мне очень жаль, — прошептала Марисса. — Всё нормально. — Риз выдавила слабую улыбку. — Думаю, у нас обеих отцы принимали решения, которые оборачивались боком для их семей. Марисса медленно кивнула: — Я часто об этом думаю. О том, как одно решение, принятое в секунду, может полностью перекроить всю жизнь. Иногда я задаюсь вопросом: а что будет, если я просто пошлю отца к черту? — И ты сможешь? — Возможно. — Её взгляд прошел мимо Риз, устремившись куда-то в пустоту. — Я пока сама не до конца понимаю, какой у меня план. — Насчет него? — Насчет меня. — Марисса шумно выдохнула. — Я обожаю гонки. Это всё, что я знаю с детства. Но иногда мне кажется… может, в этом мире есть что-то еще, понимаешь? Риз на мгновение зависла. Эти слова никак не укладывались у неё в голове. — Например? — Сложно сказать. Может, я могла бы стать как Вероника Вэнс. Или пойти в спортивные комиссары. — Марисса откинулась на спинку стула, и в её глазах появился какой-то мечтательный блеск. — Черт, да мне иногда кажется, что из меня вышел бы отличный спортивный журналист. — Но тут реальность, похоже, вернула её на землю. Она опустила взгляд на стол, словно мгновенно пожалев, что озвучила это вслух. — Впрочем, неважно. Риз смотрела на неё в легком ступоре. Марисса Джовани — и не отдается гонкам до конца? Марисса, которая водит так, словно родилась в кокпите? Но самое странное… Риз ей верила. И верила, что та справится с любой из этих ролей блестяще. — Из тебя выйдет чертовски крутой репортер, — заявила Риз, откидываясь на стуле. — Я же вижу, как ты держишь удар в общении с кем угодно. Ты задаешь правильные вопросы. Тебя невозможно выбить из колеи давлением. И ты действительно слушаешь, когда человек говорит, а это большая редкость в наши дни. Марисса подняла глаза, и на её лице отразилось искреннее удивление, будто она вообще не ожидала услышать доброе слово — во всяком случае, сегодня. А может, и вообще когда-либо после гонки. — Ты, правда, так думаешь? — спросила она чуть тише. — Нет, я это знаю, — просто отрезала Риз. — Ты будешь на высоте, что бы ты ни выбрала. Марисса ответила не сразу. Она сделала долгий глоток вина, глядя прямо перед собой, словно примеряла эту мысль на себя кусочек за кусочком. В лобби было тихо, если не считать едва слышного гудения кондиционера и приглушенного бормотания у барной стойки. От этого момент казался каким-то обособленным. Застывшим во времени. Наконец она выдохнула: — Мне еще никто никогда такого не говорил. Вот так, как ты. Риз моргнула: — Чего именно? — Что я могу быть успешной в чем-то, что выходит за рамки того, чего от меня ждут. — Марисса выдала короткую, немного кривую улыбку — самую искреннюю за весь этот день. — Это приятно. У Риз внутри что-то дрогнуло, разливаясь теплой, защитной волной. — Ну, так это правда. А правду полезно слышать время от времени. Марисса тихо рассмеялась, но в этом смехе больше не было неловкости. Скорее, облегчение. — А ты оказываешься действительно хорошим другом, знаешь об этом? Не буду врать: я не этого ждала от Риз Мэддокс. Так, а вот это уже становилось интересным. — И чего же ты ждала? — Нет. Это прозвучит ужасно. — Тем более колись. — Риз откинулась на спинку стула с улыбкой, приготовившись слушать. Ей было не привыкать к тому, что о ней судят поверхностно. — Я думала, ты пустышка. Зацикленная на себе и приклеенная к зеркалу. — Господи. — Я знаю! — Марисса со смехом покачала головой, искренне недоумевая. — Я была уверена, что ты хватаешься за все интервью и коллабы в Инстаграме просто потому, что тащишься от собственной персоны и медийного шума. Мне и в голову не приходило, что это потому что… — Что я пытаюсь сама оплачивать свои счета? — Именно. Да. — Она поморщилась. — Чувствую себя напыщенной, зажравшейся дурой. — Я тебя не виню. Как я погляжу, это довольно популярное заблуждение. — Со стороны тех, кто вырос в тепличных условиях и у кого всегда всего было в избытке, — добавила Марисса. — Давай на чистоту: автоспорт придуман для богатых людей. — Ну, может, ты когда-нибудь это изменишь. Будешь подсвечивать эти проблемы в качестве спортивного журналиста. Марисса широко улыбнулась: — А подсвечу ведь. Но вообще, мне не стыдно признать, что я в тебе капитально ошиблась, Риз. — Она крутанула бокал и сделала глоток. — И я чертовски рада, что ошиблась. И еще больше рада, что ты мой друг. Слово «друг» отозвалось в душе Риз где-то там, где, как она только сейчас поняла, до этого была пустота. Она кивнула: — Взаимно. Какое-то время они сидели молча, не испытывая нужды заполнять пространство пустой болтовней. Просто два пилота в ночной тишине, позволяющие безумному дню, наконец, улечься. Лунный свет заливал окна лобби, и тяжесть прежних разговоров растаяла, уступив место чему-то более прочному. Доверию? Или, как минимум, его началу. Марисса аккуратно поставила бокал на стол: — Спасибо, что посидела со мной сегодня. — В любой момент, — ответила Риз. И она говорила совершенно искренне. Дружеские связи, которые завязались у неё с этими девчонками всего за несколько недель, поражали её саму. В этой академии определенно было что-то особенное. Может, дело в их общей миссии, а может — в том самом упрямстве женщин, отвоевывающих себе место в мире, который изначально строился не для них. А может, всё сводилось к простому факту: они все были здесь, вместе, и хотели одного и того же, казалось бы, невозможного. Какова бы ни была причина, Риз с поразительной ясностью понимала: эта дружба — не временная история на один сезон. Это было из тех встреч, которые меняют тебя изнутри, проводя четкую черту на «до» и «после». Это было началом чего-то долговечного. Чего-то, что останется с ней на всю жизнь, когда погаснут огни финального трека.
