Глава 11
15 июня 2026 г., 19:16
ГЛАВА 11
ПРОСТО УЖИН
Слоан не верила самой себе. Неужели она, правда, решилась на это? Она взяла расческу, но тут же отложила ее в сторону. Внутри настойчиво завыла сирена здравого смысла, пока Слоан взбивала волосы перед зеркалом, наблюдая, как белокурые пряди ложатся небрежным, слегка растрепанным каскадом. Что ж, недурно. Она окинула себя критическим взглядом: красный топ с V-образным вырезом, темные джинсы и черные босоножки на танкетке. Когда она соглашалась выполнить свою часть уговора с Риз и сходить с ней в какой-нибудь глухой ресторанчик, этот день казался далекой, абстрактной датой в календаре. Но прошла неделя, позади остался перелет в Сузуку, и вот теперь от уютного ужина тет-а-тет её отделяла всего одна поездка на такси. Дрогнуло ли у неё что-то внутри от этой мысли? О да, еще как. Означало ли это, что затея была хорошей? Слоан со вздохом признала: разумеется, нет. И все же какая-то неведомая сила не позволяла ей все отменить. Она несколько раз брала в руки телефон с твердым намерением отказаться. И каждый раз клала его обратно. Если честно, ей было любопытно — даже слишком. Но в то же время не покидало ощущение, будто она тянет за торчащую нитку в безупречно связанном свитере, на который привыкла полагаться во всем, и теперь вся ее жизнь рискует распуститься по швам.
— Держи-ка ты руки при себе, — пробормотала она, хватая сумочку — ту самую, дизайнерскую, что мать прислала ей на прошлое Рождество. Слоан сознательно не проверяла, сколько эта вещь стоила.
Когда такси притормозило у аккуратного маленького ресторанчика, который оказался именно таким, как обещала Риз, внутри у Слоан немного отпустило. Это ведь просто ужин. К чему были все эти терзания? Она искренне убедила себя в том, что попросту сделала из мухи слона. Точнее, убеждала — ровно до того момента, пока не увидела её.
Риз сидела одна у окна. Угасающий вечерний свет окутывал её так мягко, словно сама природа выступила в роли искусного осветителя ради этого кадра. Она не делала ничего особенного. Просто… смотрела на закат. Но от этого становилось только хуже, потому что Слоан вдруг отчетливо поняла, что значит быть ошеломительно красивой, не прилагая к этому ни малейших усилий. В груди болезненно екнуло, и Слоан с трудом сглотнула.
Темные волосы Риз были распущены и мягкими волнами падали на плечи, ловя розовато-оранжевые отсветы неба. Едва заметный прозрачный блеск придавал ее губам теплоту, отчего они казались невероятно, невозможно мягкими. Они были слегка приоткрыты, словно Риз застали посреди какой-то глубокой мысли. Потрясающе. Черный топ без рукавов подчеркивал изящные линии рук, а джинсы умудрялись выглядеть одновременно повседневно и безупречно стильно. Черные кожаные босоножки на каблуке с узкими ремешками оставляли открытыми ровно столько кожи, чтобы образ казался легким и непринужденным, несмотря на душную жару Сузуки. Она сидела расслабленно, почти беззащитно. В этом была вся Риз.
Но дело было не в одежде. И даже не в том, как закатное солнце золотило ее скулы. Слоан поразило выражение ее лица — такое мягкое, отрешенное и задумчивое. Словно Риз мысленно находилась где-то очень далеко, в каком-то сокровенном, уединенном месте, куда Слоан никогда не была вхожа. И куда ей вдруг отчаянно, до боли захотелось заглянуть.
От этого зрелища у Слоан перехватило дыхание, точно от удара в грудину.
Боже, Риз была прекрасна. Не потому, что пыталась быть такой, а просто потому, что в ее присутствии всё остальное вокруг блекло и теряло всякий интерес.
Слоан кивнула хостесу, давая понять, что увидела свою спутницу, и направилась к столику.
Заметив ее приближение, Риз повернулась и расплылась в улыбке, способной останавливать войны. Слоан невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как в груди предательски разливается тепло. Ей действительно было чертовски приятно видеть ее.
— Привет. Добро пожаловать в Японию, — Риз отложила салфетку и без колебаний поднялась навстречу.
— Спасибо, — Слоан оглядела маленький уютный зал, полный очаровательных деталей. Ресторанчик явно был семейным — в каждую картину, в каждый элемент декора здесь была вложена душа. — Тут чудесно.
— Правда? Я подумала, что здесь мы сможем спокойно посидеть, и вокруг не будет пятнадцати наших общих знакомых, — Риз дождалась, пока Слоан присядет, и только после этого опустилась на свой стул. — И я до сих пор не верю, что ты согласилась пойти со мной на свидание.
У Слоан округлились глаза, что вызвало у Риз смешок. Она примирительно подняла ладони:
— Шучу-шучу, честное слово. Расслабься.
— Ты слишком часто это делаешь, — Слоан сузила глаза. — Шутишь.
— Виновна, признаю. В нашем дуэте роль шута определенно досталась мне, — ее улыбка обнажила ту самую чертову ямочку на правой щеке. На левой у нее тоже была маленькая ямочка, но именно правая лишала Слоан всякой воли.
— Так мы теперь дуэт? — Слоан выгнула бровь.
— О да. С той самой секунды, как мы схлестнулись на твоем инструктаже для пилотов.
— Господи, если для этого нужно так мало, то у меня, оказывается, куча дуэтов.
Риз подалась вперед:
— Но разве хоть один из них так же хорош? Ты — бывшая гонщица, вписавшая свое имя в историю. Я — действующий пилот, которая вот-вот сделает то же самое.
Слоан снисходительно улыбнулась:
— Не забегай вперед, Мэддокс.
От обращения по фамилии щеки Риз тронул легкий румянец. «Надо же, — подумала Слоан, — я заставила её смутиться. Впервые». Смакуя эту маленькую победу, она заглянула в меню и быстро выбрала лосося на гриле с порцией гёдза. Риз оказалась более склонной к кулинарным экспериментам и заказала жареную лапшу якисоба, пообещав дать Слоан попробовать. Напряжение между ними окончательно растаяло, и это ощущение свободы было для них обеих как глоток столь необходимого воздуха.
Когда официант принес безалкогольное пиво для Риз и теплое саке для Слоан, последняя невольно подметила иронию. Они с Риз были такими же разными, как эти два напитка, и все же сидели за одним столом.
— Ну а теперь, — произнесла Риз, поднимая бокал, — выкладывай мне всё про Формулу-1. Вообще всё. Требую мельчайших подробностей. Я эту информацию честно заслужила.
— Ах, это… — отозвалась Слоан. Внутри нее всколыхнулся целый ворох воспоминаний — как светлых, так и довольно тяжелых. — Скажу сразу: это зрелище не для слабонервных. Особенно если ты женщина.
— За рулем ты абсолютный зверь, так что неудивительно, что именно тебе удалось пробиться на самую вершину. И в чем же была главная трудность?
— Ну, давай посчитаем. Большинство мужчин считают, что тебе там не место, кругом процветает сексизм, и у них там свой закрытый мальчишеский клуб, — Слоан убрала прядь волос за ухо. — У прессы к женщинам-пилотам совершенно иные, завышенные требования, а публика не прощает даже малейшего промаха.
Риз сочувственно покачала головой:
— Это ужасно.
— И я не думаю, что с тех пор что-то сильно изменилось.
— Подобным вещам вообще не место в автоспорте высшего уровня.
— Поверь, на самом деле все еще хуже. Но знаешь что? — Она встретилась взглядом с зелеными глазами Риз, поддавшись внезапному приливу ностальгии. — Это все равно было лучшее, что случалось в моей жизни. Ничто не сравнится с Ф-1.
— А теперь давай про самую лучшую часть.
Слоан широко улыбнулась — ответ для нее был очевиден:
— Скорость. Эти машины — нечто запредельное. Ни с чем не сравнимое. Когда ты держишь руль и чувствуешь, как вся эта неистовая мощь передает тебе вибрацию трассы, ты каждую секунду помнишь, что ты — одна из лучших во всем чертовом мире. Это наркотик в самом чистом виде.
— Обалдеть, — выдохнула Риз, откидываясь на спинку стула с выражением искреннего восторга на лице. — Что угодно бы отдала за это чувство.
— Я помню, как выиграла свой первый Гран-при в Монце. Помню, как пересекала финишную черту под клетчатым флагом, как команда сходила с ума в наушниках, а в небе взрывались фейерверки.
— Просто крышесносно, — прошептала Риз, качая говорой, словно даже попытка представить себя на месте Слоан требовала слишком много пресловутого воображения.
— Да. Это было именно крышесносно, — Слоан со смехом подалась вперед. Оказалось, возвращаться к этим воспоминаниям удивительно приятно. Мало кто в мире мог по-настоящему понять масштаб такого моментов, но Риз — могла. Слоан видела в ней тот же голод, который когда-то вел наверх ее саму, и в эту минуту ей больше всего на свете хотелось помочь Риз осуществить ее мечту. — Ты тоже можешь там оказаться, если возьмешь еще несколько поулов. Признаю, твоя медийность играет тебе на руку. Командам нужны пилоты, способные привлекать инвесторов. Но все это пустой звук, если ты не приносишь очки.
— Я готова на все, — Риз задумчиво постучала пальцами по столу, словно ее что-то тревожило. — Правда, академия быстро спускает с небес на землю.
— Вот как? В каком смысле?
— Нас тут много, и все талантливы. Если команда Ф-1 решит забрать кого-то из академии, это запросто может оказаться кто-то другой, — она сделала глоток пива.
— Именно поэтому нельзя полагаться на удачу. Нужно дать им все причины выбрать именно тебя, — Слоан перевела дух и решила говорить начистоту. — Ты известна, и это твой плюс. Добавь к этому победу в чемпионате в этом сезоне — и от такого комбо будет трудно отказаться, если у них освободится место. Но ты же знаешь Формулу-1: это вечная игра в музыкальные стулья. Всего два пилота на команду, и если все места заняты, никто не станет продвигать новичка из младшей серии. Если только ты не заставишь их раскрыть рты от изумления. А у тебя, Риз Мэддокс, есть эта способность — поражать. Я это на себе прочувствовала.
За едой Слоан ощутила, как окончательно расслабляется. Отчасти дело было в той легкой, непринужденной атмосфере, которая устанавливалась между ними, стоило им покинуть стены академии, отчасти — в мягком, но хмельном действии саке.
— Расскажи, каково это — вырасти в такой знаменитой семье? — спросила Риз. — Если это слишком похоже на допрос, так и скажи, и мы просто будем молча смотреть друг другу в глаза, — она шутливо подмигнула, но обе они понимали, что в этой шутке была лишь доля шутки.
— Давления было меньше, чем можно подумать. В моей семье все люди амбициозные, но каждый зациклен исключительно на своих целях и делах. В гонки меня привел дядя — это было его хобби. А родители просто заваливали это увлечение деньгами, потому что так я была при деле и не путалась под ногами.
— То есть особого участия в твоей жизни они не принимали?
— Скажем так: на трибунах они появлялись не чаще, чем того требовали приличия.
— Оу, — протянула Риз. Слоан не винила её за такую реакцию. Что вообще нужно отвечать, когда человек заявляет, что родители не участвовали в его детстве, перепоручив его тренерам, няням и репетиторам?
— Все нормально. Мы до сих пор обмениваемся подарками на Рождество. Очень дорогими подарками.
— Да уж, у нас были совершенно разные детские годы.
— Твои родители были замечательными?
После секундной паузы Риз ответила:
— Ну, пока отец не погиб. Мама сделала все возможное и невозможное, чтобы заменить нам двоих родителей, она потрясающий человек. Но денег не было. На нянь тоже, так что брату приходилось помогать. Я здесь только благодаря им двоим.
— Вау. Представляю, как это было непросто, — Слоан помолчала. — Мне жаль твоего отца. Он болел?
— Он погиб в уличной гонке. Профессиональная карьера у него так и не сложилась, хотя он очень к этому стремился, но именно он привел меня в автоспорт. Посадил в мой первый карт.
— О, Риз… Мне так жаль.
— Все в порядке, — Риз ободряюще улыбнулась. — Когда мне было восемь, тебе, наверное, было сколько… девять?
— Тонко. Очень тонко, — Слоан мысленно подсчитала. Она была на одиннадцать лет старше Риз, а значит, в то время уже была подростком.
Слоан вспомнила строчку из досье, которое ей дала Вероника: там упоминалось, что Риз выросла в семье гонщика. Как же она упустила такую ключевую деталь? Ведь именно подобные вещи формируют личность пилота, его стиль вождения, его отношение к риску на трассе. Все это взаимосвязано.
— Наверное, это до сих пор на тебя влияет. Его наследие и то, как его не стало.
— Каждый божий день. Я не начинаю ни одной гонки, не подумав о нем. Надеюсь, что он гордится мной, где бы он сейчас ни был.
— Он с тобой, — просто сказала Слоан. У нее не было в этом ни малейших сомнений. — Там, в машине.
Улыбка Риз, поначалу едва заметная, расцвела на ее лице, и Слоан поняла, что никогда не забудет этот образ. В этот миг Риз стала удивительно мягкой — такой, какой она редко позволяла себе казаться на людях, сбросив привычное напускное упрямство, которое обычно носила как второй огнеупорный комбинезон.
— Спасибо, — тихо произнесла Риз, опуская глаза на свои руки. — Большинство людей не знают, что сказать. Или зацикливаются на трагедии, забывая обо всем остальном.
— О чем именно? — спросила Слоан.
Риз снова подняла на нее взгляд, и в ее глазах читалась удивительная, твердая решимость:
— Он любил гонки больше всего на свете. И погиб, занимаясь делом своей жизни. Хотелось бы мне, чтобы в тот момент он подумал о нас? Конечно. Да. Но я также слишком хорошо понимаю эту одержимость.
Слоан кивнула, понимая это чувство, возможно, даже слишком хорошо:
— В этом есть свое благородство. И мужество.
Риз тихонько хмыкнула:
— Может быть. Или, может, мы просто все немного сдвинутые, раз выбрали такую жизнь.
— Одно другому не мешает, — Слоан едва заметно улыбнулась уголками губ.
На мгновение в глазах Риз промелькнул привычный озорной огонек:
— Кому, как не тебе, знать.
— Да, — согласилась Слоан. — Кому, как не мне.
Слова на секунду застряли в горле, зацепившись за что-то острое в груди. Она не знала наверняка, намекала ли Риз на ее аварию, но мысли Слоан мгновенно унеслись именно туда. Она заставила себя прогнать эти воспоминания. Возвращение в академию само по себе было риском — она оказалась ближе к треку, чем когда-либо за последние годы, и порой одни только звуки ревущих моторов могли швырнуть ее назад, в те кошмары, выживать после которых она училась слишком долго. Но сейчас был не тот момент. Она сосредоточила все свое внимание на Риз, успокаивая пульс и глядя на красивую женщину перед собой. Риз была загадкой, которую ей отчаянно хотелось разгадать, несмотря на всю опасность.
На какой-то миг гул ресторана стих. Приглушенные голоса, звон бокалов, шипение кофемашины — все это ушло на второй план. Существовала только Риз напротив нее, мягкий свет, очерчивающий изящную линию ее скулы, и тяжесть чего-то невысказанного, но совершенно реального, что повисло между ними.
Риз легонько постучала костяшкой пальца по столу:
— Я мало о нем говорю. Но неделю назад рассказала Мариссе.
— Потому что ты ей доверяешь. Насколько я вижу, она твоя подруга.
— Ближе, чем я могла предположить, когда только приехала сюда. Но сейчас я поделилась этим и с тобой.
Слоан встретилась с ней взглядом:
— Потому что тебе это было нужно. А я слушала.
Риз обдумала ее слова и кивнула:
— Да. Слушала, — они смотрели друг на друга дольше, чем положено просто знакомым, и это затянувшееся молчание лишь подчеркивало то странное, осязаемое напряжение, которое всегда возникало между ними. — Ты ведь понимаешь, что я по уши в тебя влюбилась?
В любой другой ситуации Слоан бы уклонилась от подобного признания, предпочтя сохранить благоразумие. Но сегодня этот уединенный ресторанчик, даривший иллюзию оторванности от реального мира, заставил её ослабить контроль.
— Это правда?
— И этот разговор, этот ужин, то, как ты сейчас на меня смотришь… — Риз шумно выдохнула, и этот звук был опасно похож на вздох капитуляции. — Все это мне совсем не помогает.
Сердце Слоан пропустило удар. Ей следовало прекратить это прямо сейчас, перевести тему, напомнить им обеим о границах, которые она обязана соблюдать. Это было бы разумно. Правильно.
Но Риз продолжала смотреть на нее — открыто, с такой пронзительной искренностью, которая разрушала все защитные барьеры Слоан до самого основания.
— Я смотрю на тебя, — осторожно произнесла Слоан, — потому что ты честна со мной. И потому что ты мне небезразлична. Только и всего.
Риз горько, едва заметно усмехнулась:
— Что-то это совсем не похоже на «только и всего».
И бог свидетель, она была права. Воздух между ними буквально искрил от напряжения, манящего и запретного, которому Слоан не имела права поддаваться.
— Я работаю в академии, — тихо напомнила Слоан, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг. — У нас есть правила. Границы.
— Границы могут существовать, — голос Риз был тихим, но твердым, — но это не отменяет… того, что происходит между нами прямо сейчас.
Такая прямота обезоруживала. Как и смелость, с которой она была сказана. Слоан крепко сжала пальцами край стола снизу, пытаясь вернуть почву под ногами.
— Риз, — выговорила она мягко, но непреклонно. — Ты невероятная. И я не собираюсь притворяться, будто не чувствую этого притяжения. Но я не могу переступить черту. Не здесь. И не сейчас.
Риз приняла этот удар, даже не вздрогнув:
— Я и не просила тебя, ее переступать. Мне просто нужно было, чтобы ты знала.
Слоан облегченно выдохнула, чувствуя, как внутри что-то отпускает:
— Хорошо. Теперь я знаю.
Риз кивнула, и натянутая струна между ними немного ослабла, сменяясь чем-то более спокойным.
— Вот и славно, — пробормотала она. — Мне уже легче.
И Слоан тоже стало легче. И одновременно — намного тяжелее.
Она потянулась за салфеткой, скорее для того, чтобы занять руки.
— Нам пора идти, — сказала она тише, чем собиралась. — Завтра тяжелый день.
Риз согласно кивнула и отодвинула стул:
— Да. Ты права.
Они поднялись и на секунду снова замерли, глядя друг на друга, без слов признавая всё, что было сказано, и всё, что так и осталось под запретом.
Слоан указала рукой в сторону выхода:
— Идем. Я провожу тебя.
Риз слабо, но искренне улыбнулась:
— С удовольствием.
***
Надо же было такому случиться, что Слоан поселили в том же отеле, что и пилотов, чего раньше никогда не бывало. Насколько знала Риз, Слоан обычно предпочитала останавливаться подальше от суматохи гоночного уик-энда. Плюс этой смены планов? Они могли вернуться вместе.
Пока за окнами автомобиля проносились огни и звуки ночной Сузуки, Риз чувствовала на душе такую легкость, какой не ощущала уже очень давно. Водитель приоткрыл окно, и теплый ночной воздух врывался в салон, то и дело взъерошивая ее волосы. Она зажмурилась и улыбнулась, отдаваясь этим ощущениям. Ей нравился этот ветер, это движение, приятный шлейф адреналина после долгого дня и молчаливое, будоражащее присутствие Слоан рядом. Когда Риз снова открыла глаза, она заметила, что Слоан смотрит на ее профиль. В полумраке машины Риз сделала вид, будто ничего не заметила. Ей слишком нравился этот взгляд.
— Какой этаж? — спросила Слоан пятнадцать минут спустя, когда двери лифта в лобби отеля с тихим шорохом разъехались в стороны.
— Восемнадцатый, — ответила Риз.
— Впечатляет, — Слоан нажала обе кнопки. — А я на пятом. Куда скромнее.
— Тебе нужно подружиться с Мирандой.
Слоан иронично изогнула бровь:
— Думаешь, я не пыталась? Но тебе-то, конечно, это удалось. Уверена, ты без труда очаровала ее и втерлась в доверие. Вечно я забываю, с кем имею дело.
Риз улыбнулась и покачалась на носках, когда двери лифта закрылись, отрезая их от остального мира. Она наслаждалась этой тишиной, этими последними секундами их совместного вечера. Ей так не хотелось, чтобы он заканчивался. Она гадала: был ли этот честный, удивительно созвучный ритм, в который они сегодня поймали, лишь разовой вспышкой, рожденной дорогой, усталостью и банальной близостью, или же это первый шаг к чему-то большему?
Хотелось ли ей медленно раздеть Слоан и заставить ее сгорать от белого каления страсти? О да, черт возьми. Но она была согласна и на обычную дружбу, если это означало, что таких моментов будет больше. Она была готова довольствоваться любой крохой.
Видимо, кто-то наверху услышал ее мысли, потому что лифт внезапно содрогнулся, издал жалобный металлический скрежет и намертво встал.
— О нет, — пробормотала Слоан, делая шаг вперед. — Я бы нажала на какую-нибудь кнопку, но боюсь, что мы просто рухнем вниз и разобьемся насмерть.
Риз испуганно округлила глаза:
— Давай, пожалуйста, не будем посылать такие запросы во Вселенную, — она посмотрела на потолок, затем на стык закрытых дверей, словно выискивая подсказку. — Может, мне попробовать раздвинуть их руками? Проверить, далеко ли мы от этажа? — Она подалась вперед, упираясь ладонями…
Но Слоан мягко перехватила ее за плечо:
— Не думаю, что сейчас самое время для подвигов.
— Мне кажется, для них всегда самое время. Разве нет?
— Нет, — отрезала Слоан. — Давай для начала нажмем кнопку вызова диспетчера.
— Ладно, уговорила, — сдалась Риз, скрестив руки на груди, чтобы унять зуд немедленно начать спасательную операцию. По экстренной связи им ответил дежурный техник, который говорил исключительно по-японски. Ни одна из них не поняла ни слова, но его тон звучал спокойно и обнадеживающе.
— Ну и что теперь? — спросила Слоан — и ровно в этот момент верхнее освещение мигнуло и сменилось тусклым, гудящим аварийным светом. Они переглянулись.
Риз послушно опустилась на пол:
— Это может затянуться. Когда я застряла в прошлый раз, мы просидели больше часа.
— В прошлый раз? — переспросила Слоан, садясь рядом с ней. — Ты уже застревала в лифтах?
— Четыре раза.
Слоан уставилась на нее с неподдельным изумлением:
— Напомни мне никогда больше не заходить с тобой в лифт. Тебя прокляли лифтовые боги.
Риз ухмыльнулась:
— Вовсе нет. Просто я им нравлюсь.
— Нельзя оправдывать этим абсолютно всё, — бросила Слоан, хотя на ее губах против воли заиграла улыбка.
Риз придвинулась чуть ближе. Не настолько, чтобы нарушить личные границы, но достаточно ощутимо.
— По-моему, тебя это умиляет. Надеюсь, во мне тебя умиляет абсолютно все.
— Даже если бы это было так, вряд ли это имеет значение. Твоя уверенность в себе не знает границ.
— Значит, ты знаешь меня не так хорошо, как думаешь, — тихо произнесла Риз. — Потому что мне очень важно, что думает великая Слоан Фостер. И, — добавила она, — мне важно, что думаешь ты.
Слоан промолчала. Неровный аварийный свет ложился тенями на ее лицо, смягчая одни черты и заостряя другие, но не выдавая ровным счетом ничего.
— Интересно, — наконец тихо произнесла она, — что ты разделяешь эти два понятия. Не думаю, что большинство людей видят разницу.
— Уверена, они пересекаются, — ответила Риз, и ее колено едва уловимо коснулось колена Слоан. — Но да, разница есть.
Слоан опустила взгляд на это мимолетное, но вполне недвусмысленное прикосновение. Она не отодвинулась. Напротив, она будто бы неосознанно качнулась навстречу, словно ведомая силой, которой пока не решалась дать имя.
Атмосфера в замкнутом пространстве лифта изменилась. Воздух словно стал гуще, плотнее. Риз кожей чувствовала это теплое, тяжелое облако зарождающегося притяжения.
— Ты меня путаешь, — наконец нарушила тишину Слоан. Она говорила так тихо, что Риз пришлось наклониться к ней, чтобы разобрать слова. — А меня не так-то легко сбить с толку.
— Звучит как комплимент, — прошептала Риз.
— Я не это имела в виду, — ответила Слоан, но ее глаза говорили об обратном. В полумраке в них вспыхнуло что-то новое. Интерес? Любопытство? Что бы это ни было, теперь оно было обращено исключительно на Риз.
Риз решила не торопить события:
— Знаешь, ты могла бы перестать притворяться, что я тебе не нравлюсь. Или мы оставили всё это там, в ресторане?
Слоан приподняла брови, но отрицать не стала. Не отмахнулась, не перевела все в шутку. Вместо этого она медленно, шумно выдохнула, словно Риз только что выбила из нее весь воздух. Ее рука, покоившаяся на полу между ними, едва заметно дрогнула. Нервничает? Или борется с желанием коснуться? Риз не знала. Она лишь слышала, как собственное сердце набатом стучит в ушах. Находила ли она хоть одну женщину на свете настолько безумно, до умопомрачения привлекательной?
— Риз, — предостерегающе произнесла Слоан, но ее голос дрогнул. — Мы не должны туда заходить. Что бы это ни было.
— Из-за какого-то негласного правила? — тихо спросила Риз. — Или потому, что ты боишься того, куда это может нас завести?
Слоан открыто встретила ее взгляд, и у Риз внутри все перевернулось.
— Наверное, и то, и другое, — призналась Слоан. Откровение, которое она, скорее всего, не планировала озвучивать.
Риз сглотнула.
— Знаешь, что самое забавное? — прошептала она, наклоняясь еще ближе, так что их плечи соприкоснулись. — Я весь вечер пыталась решить, стоит ли мне проигнорировать все это. Сделать вид, будто я не замечаю, как ты иногда на меня смотришь.
— Я не…
— Смотришь, — выдохнула Риз. — Ты делаешь это прямо сейчас.
Слоан замерла. Абсолютно неподвижно. Попалась.
И Риз — боже, как же ей хотелось прикоснуться к ней. Очертить пальцами линию ее челюсти. Расстегнуть эту блузку и смотреть, как ткань соскальзывает с плеч. Но она лишь сдвинула ладонь на дюйм ближе по полу, пока их мизинцы едва, почти неощутимо не соприкоснулись.
Лифт продолжал тихо гудеть, заменяя им механическое сердцебиение. Время остановилось.
Голос Слоан опустился до едва различимого шепота:
— Это ужасная идея.
— Наверное, — согласилась Риз. — Но ощущается она прекрасно.
На одно короткое, лишающее дыхания мгновение Слоан словно позволила себе отпустить контроль. И по-настоящему посмотреть на нее. На губы Риз. На эти считанные дюймы, разделявшие их. На это замкнутое пространство, которое вдруг стало невероятно, правильно интимным.
И Риз поняла: если этот лифт простоит так хотя бы еще минуту, одна из них сделает выбор, после которого пути назад уже не будет.
Слоан снова скользнула взглядом по губам Риз. Всего лишь мимолетное движение — но этого хватило, чтобы гравитация перевернулась с ног на голову, и центром этого притяжения стала Риз.
У Риз перехватило дыхание:
— Слоан…
— Не надо, — выдохнула Слоан, хотя ее тело вопреки всякой логике само потянулось навстречу. — Не произноси мое имя так.
— Как «так»? — голос Риз превратился в едва уловимый шелест.
— Будто ты хочешь… — Слоан осеклась и сжала челюсти, словно продолжение фразы было слишком опасным, чтобы произносить его вслух.
Но Риз и так все услышала. «Хочешь меня».
Риз не стала торопиться. Она выждала паузу. Позволила Слоан прочувствовать всю глубину этого желания, его безопасность и ненавязчивое приглашение. Дала этому моменту заполнить каждую щелочку их тускло освещенного плена.
А затем, медленно, осторожно, словно ступая по краю обрыва, Риз подняла руку и коснулась щеки Слоан, запуская пальцы в ее волосы.
Слоан судорожно вздохнула.
Этот крошечный разряд от прикосновения током прошил руку Риз и отозвался сладостной судорогой внизу живота. Слоан не отстранилась. Ничего не сказала. Она лишь смотрела на Риз потемневшими, расширенными глазами, словно вела отчаянную, но заведомо проигранную битву с самой собой.
— Скажи мне остановиться, — прошептала Риз.
Слоан закрыла глаза:
— Не могу.
Этого было достаточно.
Риз подалась вперед, медленно и осознанно, оставляя Слоан любой шанс отступить. Но та и не думала отступать. Напротив, она сама сделала первое движение навстречу.
Их губы встретились в мягком, робком столкновении. Это не было напористо или отрепетировано. Все вышло совсем не так, как представляла себе Риз.
Все было по-настоящему. Чувственно. Потрясающе. По закону подлости именно в эту секунду лифт должен был ожить и разрушить этот момент, но он по-прежнему стоял. И у них было время изучить это чувство, сделать его глубже, вдыхать шок от того, насколько правильным казался этот поцелуй. Ладонь Слоан легла на щеку Риз — сначала несмело, затем увереннее, притягивая ее ближе. Риз буквально растаяла в этом прикосновении, в этом поцелуе, в том, как Слоан целовала её — словно сдерживала себя слишком много долгих лет. Весь мир сжался до этого тепла, дыхания и мягкого касания губ, узнающих друг друга в тусклой, гудящей тишине лифта. На этот благословенный миг для них двоих перестало существовать всё остальное. Ни правил, ни ролей, ни дурацких границ между теми, кем они должны были быть.
Только это.
Только они.
Они отстранились друг от друга, тяжело дыша и пребывая в легком шоке. В наступившем молчании они смотрели друг на друга, все еще не утолив этот внезапный голод.
— Там, наверное, камеры, — наконец выдавила Слоан.
— Скорее всего, — Риз не сводила со Слоан глаз. Но та была права. Меньше всего им обоим нужно было, чтобы какой-нибудь помощник ночного менеджера отеля слил эту запись гоночным таблоидам. — Я, пожалуй, отсяду обратно, — сказала Риз.
— Но ты так и не сдвинулась с места, — подметила Слоан, и на ее губах, наконец, показался намек на улыбку.
— Ах да, точно, — смутилась Риз, чувствуя, как краснеют щеки, потому что мозг явно отказывался возвращаться в рабочий режим. Она отползла на противоположную сторону лифта, хотя, по правде говоря, расстояние увеличилось всего на пару футов. — Ну, так вот. — Пауза. — Как прошел твой день?
Это заставило Слоан рассмеяться, и Риз внезапно поняла, что готова отдать всю жизнь за то, чтобы слышать этот звук снова и снова. В груди поселилось теплое, отчетливое чувство. Она обожала смех Слоан, то, как он делал ее мягче, светлее, как срывал с нее маску суровости, которую Риз раньше могла только воображать. И вдруг ей больше всего на свете захотелось самой стать причиной этого смеха.
Она не знала, что делать с этим открытием, а потому просто заперла его поглубже в сердце.
Прежде чем они успели продолжить разговор, лифт содрогнулся от сильного толчка. Риз инстинктивно вытянула руку, чтобы придержать Слоан, а та в ответ ухватилась за ее плечо. Механизм натужно загудел, заскрипел и — о чудо — пришел в движение.
Они обе мгновенно вскочили на ноги, принявшись судорожно оправлять одежду, поправлять волосы и откашливаться, точно подростки, которых поймали за чем-то неподобающим.
— Потрясающий тайминг, — пробормотала Слоан.
— Лифты любят драму, — шепотом отозвалась Риз.
И заслужила еще одну короткую, невольную улыбку.
Двери открылись на первом этаже, в лобби, а не где-то между этажами, лишний раз доказав, что у Вселенной специфическое чувство юмора и она умеет им пользоваться. В холле было пусто, если не считать нескольких постояльцев, среди которых оказалась Дилейни. Она замерла с телефоном в руках в ту самую секунду, как увидела их, выходящих вместе из застрявшего лифта — со слегка растрепанными волосами, раскрасневшимися лицами и максимально виноватым видом.
Дилейни едва заметно прищурилась — ровно настолько, чтобы Риз, знавшая ее как облупленную, это заметила.
Слоан кашлянула:
— Я, пожалуй, пойду по лестнице, — она неопределенно махнула рукой в сторону пожарного выхода, словно объявляла об эвакуации. — Пять этажей. Отличное кардио.
— Ну да, — протянула Дилейни. — Кардио — это всегда отличная идея.
Слоан бросила на Риз последний взгляд — быстрый, мягкий и совершенно обезоруживающий, — после чего поспешила ретироваться с прытью преступника, скрывающегося с места преступления.
Риз вышла в холл, изо всех сил стараясь принять вид женщины, которая только что не целовалась с той, с кем не следовало, в застрявшем лифте. Получилось из рук вон плохо.
Дилейни проводила Слоан взглядом, а затем повернулась к Риз с чересчур понимающим выражением лица.
— Ну и? — медленно произнесла Дилейни, убирая телефон в карман. — Не хочешь мне ничего рассказать?
Риз с трудом сглотнула:
— О чем именно?
Дилейни многозначительно вскинула брови:
— Ага. Так я и думала.
