Когда гаснут сказки: Цена Геройства

— СТАЖЁРЫ?! Голос Алёнки взорвал тишину номера. Она стояла посреди гостиной, сжимая в руках чёрный костюм с галстуком, и её глаза метали молнии. Рыжие волосы, казалось, вот-вот вспыхнут от возмущения. Их поселили в элитном отеле — каждом по отдельному номеру, с видом на Москву, с мини-баром и кондиционером. Это было похоже на подарок. Но подарок быстро превратился в насмешку, когда они обнаружили на кроватях аккуратно разложенную одежду: чёрные пиджаки, белые рубашки, строгие галстуки. А поверх — значки. «Стажёр Следственного комитета Российской Федерации». — Какое безобразие... — Варя сидела в кресле, вертя в руках свой костюм с таким видом, будто это была не одежда, а улика с места преступления. Её идеально вылепленные брови сошлись на переносице. — Вот именно! — Алёнка заходила кругами, пиная ни в чём не повинный пуфик. — Мы же СКАЗОЧНЫЙ ПАТРУЛЬ! Мы в конце концов Сирена победили! Город спасли! Короля с королевой расколдовали! А тут... стажёры?! Маша, единственная из всех сохранявшая относительное спокойствие, сидела за столом и методично просматривала документы, которые им выдали вместе со значками. — Так, а вы чего ждали? — спросила она, не поднимая глаз. — Нам по семнадцать, восемнадцать. И пусть у нас своя фракция есть в сказочном мире, Президенту нет смысла перед нами кланяться и делать суперагентами. — В смысле «нет смысла»?! — Саша, до этого молча рассматривавший свой галстук, вскочил с места. — Мы серьёзная группа профессионалов! В делах, между прочим, сохраняли целую столицу магическую — а нас посчитали студентами?! — ВОТ ИМЕННО! — Алёнка подлетела к нему, готовая поддержать праведный гнев. — А вот эти костюмы?! Мы ж как умирающие за работой в офисе работники! Где наша магическая эстетика? Где индивидуальность? — Это прикрытие, — тихо напомнила Снежка, которая сидела на диване, прижимая к себе зайку и с ужасом глядя на чёрный пиджак, будто тот мог укусить. — Нам же надо быть незаметными... — Незаметными?! — Алёнка развернулась к ней. — Мы в этих костюмах будем заметнее, чем в бальных платьях! Это же ходячий стереотип! --- Тем временем, в другом конце Москвы, в комнате, заставленной мониторами и аппаратурой, двое мужчин наблюдали за происходящим в номере с лёгкой ухмылкой. Шесть камер — шесть ракурсов — транслировали каждое движение, каждое слово подростков. Один из них, грузный, с сединой на висках, нажал кнопку на пульте, приближая изображение Алёнки. — Скажи лаборатории, что рыжую особенно пусть крепко держат, — сказал он, не оборачиваясь. — А брюнетка ничего. — Он усмехнулся, поправив очки. — Красивая. Жаль, что с характером. Второй, моложе, только хмыкнул и что-то пометил в блокноте. На экранах Алёнка продолжала круги по номеру, а Варя, даже не подозревая, что за ней наблюдают, отвернулась к окну, пряча лицо от камер. Но это не помогло — её профиль был идеально виден на третьем мониторе.  —————- Влад стоял перед огромным зеркалом в ванной своего номера и не мог отвести взгляд. Честно говоря, он и не пытался. Чётко очерченные кубики пресса и глубокие линии косых мышц живота создавали идеальный V-образный силуэт, который хоть сейчас на обложку журнала. Плечи были сухими и жилистыми — результат месяцев тренировок, когда каждое упражнение отдавалось в мышцах знакомой, почти забытой болью. На предплечьях, едва он сжимал кулак, отчётливо проступала сетка вен. Рельефные грудные мышцы выглядели плотными и крепкими, подчёркивая общую атлетичность фигуры. — Подкачался я знатно... — пробормотал Влад, чуть поворачиваясь, чтобы рассмотреть себя в профиль. Он не скрывал, что довольно самовлюблён. Триста лет без собственного лица — кто угодно начнёт любоваться, когда наконец его вернёт. Но здесь была и чистая правда: Аленький цветочек, вернувший ему облик, дал ему не сильное тело, а почти подростковое. Пришлось работать. И он работал. Полгода в театре — не просто сидение в директорском кресле. Каждое утро начиналось с тренировок, каждую свободную минуту он посвящал тому, чтобы вернуть форму, которая когда-то позволяла ему завоёвывать земли и выживать в сечах. Дисциплины ему было не занимать — триста лет в тюрьме приучили к порядку, даже если этот порядок заключался только в подсчёте дней на стене. — Как же я хорош, — без стеснения произнёс он вслух, любуясь отражением. Потом замер. Вспомнил. Чёрный костюм. Галстук. Встреча. — Чёрт. На самом деле, как бы Влад ни отрицал, у него была привычка — через сарказм и самолюбование убегать от серьёзных раздумий. А подумать было о чем. Через полчаса у него намечена встреча с Президентом. Тем самым, который очень хотел лично пояснить своё предложение — то самое, которое полковник скомкано изложил в номере. Титулы. Влияние. Возвращение на родину. Предательство тех, кто дал ему кров. Влад усмехнулся своему отражению и направился к кровати, где на плечиках висел идеально выглаженный костюм. — Ну что ж, — сказал он пиджаку. — Придётся быть паинькой. Что я, как известно, крайне люблю и совершенно не умею. Он натянул рубашку, застегнул пуговицы. Галстук повис на шее небрежной петлёй — завязывать его Влад так и не научился, но в крайнем случае можно сделать вид, что это такой стиль. — Но чтоб раньше времени меня не загребли как исторический экспонат, хоть послушаю, — пробормотал он, влезая в пиджак. Пиджак сел идеально. Плечи, над которыми он так старательно работал, теперь не стесняли движения, а подчёркивали фигуру. Влад ещё раз глянул в зеркало — теперь уже в полный рост. — Красавчик, — резюмировал он. — Жаль, Колючка не видит. Хотя, наверное, к лучшему. Он поправил галстук (криво), взъерошил волосы (чтобы не выглядеть слишком официально) и вышел из номера. Впереди был разговор, который мог изменить всё. Московский Кремль встретил Влада серыми стенами и давящей тишиной. Он ехал сюда в машине с тонированными стёклами, окружённый людьми, которые не произнесли ни слова за всю дорогу, и теперь шагал по бесконечным коридорам, где каждый шаг отдавался эхом. Честно говоря, это место ему не нравилось. Совсем. Слишком холодное, слишком официальное, слишком... бездушное. В сказочном мире даже самые строгие залы дышали жизнью — магия витала в воздухе, стены помнили смех и слёзы. Здесь же стены молчали. И это молчание давило. Его направляли двое мужчин — крупнее, шире в плечах, с лицами, которые не выражали ровным счётом ничего. Влад поймал себя на том, что его эго слегка заскулило от такого соседства. Ну ладно, думал он, у него хоть личико красивое. Глазками может стрельнуть, если что. Он мысленно приказал себе заткнуться. В голове, как назло, крутились одни неудачные шутки. Всегда так, когда нервничает. — Приём, — прошептал он одними губами. — Всё, начали думать. Серьёзно думать. Перед ним распахнулись большие двери. Не такие величественные, как во дворце, но тоже впечатляющие. — Проходите, — сказал один из сопровождающих, и Влад шагнул внутрь. В кабинете было светло. Огромный стол, герб на стене, стулья, расставленные с геометрической точностью. И человек за столом. Тот самый, чьё лицо он видел на всех экранах в аэропорту, в номере отеля, в телефонах прохожих. — Приветствую, господин Владислав Владимирович Рюриков, — произнёс Президент. Влад моргнул. Рюриков? А, ну да. По отцу. Владимир III. Рюрикович. Он совсем забыл, что у него вообще-то есть фамилия. В сказочном мире он был просто Владом, Мороком, князем. А тут — Владислав Владимирович. Звучало... официально. Он протянул руку для рукопожатия, стараясь, чтобы жест выглядел уверенным. Внутри же лихорадочно пытался вспомнить, как зовут этого человека. Президент. Президент России. А имя? Отчество? — Взаимно, господин Президент, — произнёс он сухо, пожав протянутую руку. За ними наблюдали. Несколько человек в углу кабинета, охрана у дверей, кто-то за стеклом — Влад чувствовал взгляды кожей. Будто он сейчас сбежит с этим Президентом, ага. Очень надо. Владу лишь бы не прострелили и в музей как мумию не засунули — и то счастье. Он сел в предложенное кресло и снова поймал себя на том, что в голове крутятся дурацкие шутки. «Интересно, у них тут есть кнопка, которая превращает стулья в электрические? А вдруг он сейчас предложит чай, а там яд? Нет, яд — это слишком по-старинному. Скорее уж микрочип в чашку вмонтируют». Влад мысленно закатил глаза и приказал себе сосредоточиться. Президент смотрел на него внимательно, изучающе. Тишина затягивалась. Влад сидел в кресле, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё кипело. Президент смотрел на него с той особенной внимательностью, которая бывает у людей, привыкших читать собеседников как открытые книги. — Вы ведь наверное не так поняли нашего уважаемого полковника, ведь так? — спросил Президент, и в его голосе не было угрозы — только спокойная констатация факта. Влад моргнул. Полковника? Ну, как не понять? Ему предлагали стать агентом, перейти на сторону людей, предать тех, кто дал ему кров. Всё было предельно ясно. С другой стороны, после всей этой истории с Повелителем Влад уже успел хлебнуть «агентской» жизни — и ничего хорошего из этого не вышло. Но и выбора у него, похоже, не было. По крайней мере, пока он не свяжется с королём Алексеем. — Да-а... — протянул Влад, лихорадочно соображая, что ответить. — Понять уважаемого полковника неправильно могли бы многие, не находите? Он вдруг позволил себе лёгкую дерзость в тоне и тут же мысленно ударил себя по лбу. Ну не мог он вести себя паинькой, хоть убей! Триста лет в тюрьме, вечные подозрения, постоянная игра — и теперь, когда от него ждали смирения и благодарности, язык сам собой сворачивал на привычные рельсы сарказма. Президент, однако, не обиделся. Наоборот, на его губах мелькнуло что-то похожее на понимающую улыбку. Он сложил руки домиком, внимательно разглядывая собеседника. — Как раз для этого я пригласил вас на встречу. — Он сделал паузу. — Похоже, вы провели много времени в этом ином мире? «Ином мире». Влад уловил пренебрежительный оттенок в голосе. Словно сказочный мир был чем-то второсортным, временным убежищем, а не настоящей родиной. И хотя Влад прекрасно знал, что сам родом из этих земель, что его предки правили тут, — сейчас, после всего пережитого, сказочный мир стал для него ближе. Там у него были... не друзья, конечно. Но были те, кто принял его. Кто не стремился использовать. — Да, довольно долго, — ответил он сухо. «Довольно долго» — это мягко сказано. Триста лет — это ДОХУЯ по меркам любого человека. Но в подробности Влад вдаваться не собирался. Это же законно? Он имеет право не отвечать на вопросы, которые ему не нравятся? Или здесь другие правила? Президент кивнул, будто ожидал такого ответа. — Тогда вы, наверное, понимаете, что мир, в котором вы сейчас находитесь, и тот, откуда вы пришли... они очень разные. И нам бы очень хотелось, чтобы вы помогли нам этот разницу... сгладить. Влад напрягся. «Сгладить». Красивое слово. Обычно за ним следует что-то не очень красивое. Влад сидел в кресле, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя внутри уже начинало закипать. Президент изучал его с тем особенным вниманием, которое бывает у людей, привыкших получать ответы на все вопросы. — Вы не замечали так называемую... кхм, «магию» у ваших.. — Президент сделал пауду, подбирая слова. — Может, жён? Наложниц? Влад едва сдержал усмешку. Жён? Наложниц? Этот человек явно не понимал, с кем имеет дело. Он не воспринимал магию всерьёз — ох, глупец. Да если бы Колючка сейчас напала, он бы и двух секунд не продержался. Впрочем, Владу было даже немного обидно, что его личную жизнь (или её отсутствие) обсуждают в таком тоне. — О, так вы думаете, я живу прошлым веком? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Снова эта дурацкая привычка дерзить! Президент на мгновение замер, явно не ожидая такого ответного вопроса. Он даже слегка помотал головой, будто стряхивая недоумение. — Вы неправильно поняли снова, господин Владислав Владимирович, — сказал он, и на несколько секунд атмосфера в кабинете расслабилась — Президент позволил себе лёгкую, почти дружескую улыбку. Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Нам всего лишь нужно их изучить. «Изучить». Слово повисло в воздухе, тяжёлое и липкое. В голове Влада мгновенно возник образ: мышь под микроскопом, прижатая стеклом, беспомощная, чужая. Вот же блять. Почему ему стало так противно от этой мысли? Он почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Нет, не раздражения — настоящей, древней, княжеской злости. На девочек из Патруля можно было злиться самому, можно было с ними спорить и даже ненавидеть их в какие-то моменты. Но чтобы какие-то люди в серых костюмах говорили о них как о подопытных... Влад сжал зубы, заставляя лицо сохранять спокойствие. Уголки губ поползли вверх в той самой ухмылке, которая обычно бесила Варю больше всего. Только сейчас в этой ухмылке не было ничего весёлого. — «Всего лишь», говорите? — произнёс он медленно, растягивая слова. Улыбка стала шире, и клыки показались из-под губ чуть отчётливее, чем следовало бы человеку. — Боюсь спросить, зачем? Глаза его — ледяные, прозрачные, почти бесцветные в этом искусственном свете — смотрели прямо на Президента. В них не было угрозы. Только холодный, тяжёлый вопрос. — Пустяки, — ответил Президент слишком быстро, чтобы это было правдой. — Наши люди очень заинтересованы в ознакомлении с вашей историей. Физиологией, может, и биологией... — Он сделал паузу, будто взвешивая следующий вопрос. — Вы не в курсе, как проходит их беременность? «Приехали», — подумал Влад. Шутить больше не хотелось. Не потому что он нервничал — потому что раздражался. Сильно. По-настоящему. — Спешу вас огорчить, — сказал он, старательно вылепливая на лице непроницаемое выражение. — Единственные, кто может вам это дать, — сами учёные Сказочного мира. Так, может, есть смысл обратиться к королю Алексею и королеве Елене? Он выдержал паузу, давая словам осесть. — Я здесь только как проводник. Не как... экспонат. Президент смотрел на него долгим, изучающим взглядом. Он понял. По глазам понял, что Влад не питает никакой привязанности к родине, что сказочный мир для него теперь ближе, чем этот, бетонный и стеклянный. И что давить на него бесполезно. В кабинете повисла тишина. Снежка и Алёнка сидели на мягком диване в приёмной Кремля и самозабвенно хлопали в ладоши, пытаясь не сбиться с ритма. Игра в ладушки помогала скоротать время и отвлечься от напряжённой атмосферы, которая здесь, казалось, пропитала каждый квадратный сантиметр воздуха. — Ладушки-ладушки, где были? У бабушки! — шептала Алёнка, и Снежка хихикала, когда их ладони встречались невпопад. Рядом с ними, чуть поодаль, стоял Стас. Он о чём-то негромко разговаривал с одним из охранников — судя по жестам, обсуждали рабочие моменты. Как бы Варя ни старалась сделать вид, что её это не касается, каждое слово, каждый намёк на разговор застревал в её сознании, как заноза. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и сверлила взглядом позолоченную люстру. Но мысли её были далеко от интерьеров. Варя была уверена. Абсолютно, до дрожи в пальцах уверена, что этот Морок — Влад, князь, предатель по крови — решил наконец найти удобное местечко рядом с Президентом. Чтобы наверняка. Чтобы наконец расстрелять всех магов, как и хотел когда-то. Она прекрасно догадывалась, что эти люди в серых костюмах ненавидят сказочный мир. Ненавидят, потому что маги объективно сильнее. Потому что они способны на то, что людям даже не снилось. Потому что за тысячи лет соседства люди так и не научились доверять тем, кто может превратить камень в цветок или заморозить реку одним движением руки. — Варь, иди к нам! — позвала Алёнка, заметив её напряжённую спину. — Расслабься хоть немного! Варя не ответила. Только сжала руки на груди сильнее. Стас закончил разговор и подошёл к девочкам. Его взгляд скользнул по Варе — задержался на секунду дольше, чем следовало, — и он кашлянул, привлекая внимание. — Так, народ. Сейчас забираем господина Владислава с собой и едем в штаб-квартиру Следственного комитета. — Он сделал паузу, обводя взглядом притихших подростков. — Это будет ваше рабочее место на ближайшее время. Официально вы там числитесь стажёрами, неофициально... ну, вы знаете. Варя резко обернулась. Глаза её сузились. — А где он сейчас? — спросила она жёстко, без намёка на вежливость. — На встрече, — коротко ответил Стас. — Скоро выйдет. «На встрече. С Президентом. Сговариваются, наверное», — пронеслось в голове у Вари. Она снова отвернулась к окну, чтобы никто не видел её лица. Потому что если бы кто-то увидел, что творится у неё в глазах, — испугался бы. Даже Стас. Даже Алёнка. Даже она сама. Первым, что увидел Влад, выйдя из кабинета, была Варя. Она стояла у окна в луче серого московского света, длинная коса по спине, и чёрный костюм сидел на ней так, что у любого нормального человека перехватило бы дыхание. Строгий пиджак подчёркивал талию, юбка-карандаш — длинные ноги, а белая рубашка и галстук добавляли образу той самой официальности, которая не могла скрыть формы, которые натягивались на ткани.. — ВЛААДИК! Рыжий вихрь обрушился на него раньше, чем он успел опомниться. Алёнка повисла на шее, едва не сбив с ног, и сжала в объятиях с такой силой, будто они не виделись год, а не несколько дней. — Задушишь, рыжая! — выдохнул Влад, пытаясь освободиться, но в голосе его не было злости — только теплота, которую он тщательно прятал за привычным ворчанием. Контраст между Алёнкой и окружающей обстановкой был разительным. Она казалась живым пятном цвета в этом мире серых стен, серых костюмов, серых лиц. Сами ребята, стоявшие чуть поодаль, тоже будто потускнели в этом пространстве — даже Снежка, даже Маша. Только Алёнка горела, как настоящий огонь. — Оу, это ваше? Влад перевёл взгляд. Стас, этот блондин, который всё время крутился рядом, наклонился и поднял с пола заколку — ту самую, что выпала из Вариных волос. Она вежливо улыбнулась, принимая её. Слишком вежливо. Слишком мягко для Колючки. «Доброжелательность — лучшее оружие против мужчины», — вспомнил Влад её слова из какого-то давнего разговора. И почему-то это знание сейчас кольнуло. Стас выпрямился и почувствовал на себе взгляд. Посмотрел на Влада — они оказались почти одного роста. Усмехнулся, оценивающе, но дружелюбно. — Приветствую в стажёры Следственного комитета, господин Владислав. — Он протянул руку. Влад пожал её, стараясь не смотреть в сторону Вари. Получалось плохо. — Взаимно, — ответил он коротко. — Твоя форма тоже в номере, — добавил Стас, кивая на чёрный пиджак, который болтался на Владе поверх привычной одежды. — Переоденешься позже. — Обязательно, — процедил Влад сквозь зубы. Алёнка наконец отпустила его и теперь стояла рядом, сияя. Остальные подтянулись ближе — Саша с Васей, Снежка, Маша. Варя осталась у окна, делая вид, что рассматривает Кремль. Влад поймал себя на мысли, что хочет подойти. Просто подойти. Сказать что-то глупое. Но вместо этого он спросил у Стаса: — Куда едем? Стас приветливо улыбнулся, обводя взглядом собравшихся. Его улыбка была настолько обаятельной, что даже привыкшие ко всему девчонки на мгновение пригляделись. — В место, где вы будете работать, стажёры, — произнёс он, и в голосе его сквозила та самая уверенная лёгкость, которая обычно бесит, но подкупает. Влад замер. Слово «стажёр» резануло слух почище ножа. — В смысле стажёра? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Внутренне он уже проглотил мат — при детях же нельзя, при детях нельзя, при детях... — и заставил лицо сохранять нейтральное выражение. — В прямом, — мурлыкнул Стас, и его улыбка стала ещё шире. Он махнул рукой в сторону выхода. — Пройдёмте за мной. Они снова оказались на улице, где их ждали три чёрных такси с тонированными стёклами. Распределение произошло молниеносно — и, кажется, специально. Стас скользнул в машину к Маше, даже не взглянув на остальных. Дверцы хлопнули. Варя оказалась в одной машине с Владом.