Когда гаснут сказки: Цена Геройства

В одном из элитных отелей Москвы, Влад пытался разобраться с насущной проблемой — как вызвать уборщиков. Он стоял посреди номера, глядя на осколки разбитой вазы, разбросанные по паркету, и на огромное мокрое пятно, расползающееся по ковру. Вода уже начала впитываться, и Влад подозревал, что скоро здесь заведётся какая-нибудь плесень. Или хуже — её заметит тот самый полковник, которого ему велели ждать. Ему объяснили, что убрать могут в любой момент, стоит только вызвать обслуживание. Но КАК? Где кнопка? Кому звонить? Что за люди эти уборщики и как они выглядят? Он представлял себе армию маленьких человечков со швабрами, которые спустятся по верёвке с крыши, если правильно прокричать заклинание. Но телефон... телефон молчал. Влад раздражённо швырнул бесполезную трубку на кровать и сам рухнул рядом, закинув руки за голову. Осколки пусть лежат. Вода пусть течёт. Он сдаётся. — Ни связи, ни выхода, — проворчал он в потолок. Его привезли сюда несколько часов назад, усадили в какую-то железную птицу, которая летела так высоко, что у него закладывало уши, и сказали ждать. Ждать полковника. Ждать в этом номере, где всё чужое, непонятное и раздражающее. Влад ненавидел, когда ему указывали. Воспоминания о перелёте всплыли в голове сами собой. Та железная птица, в которую его запихнули... ему давали какие-то напитки, еду, улыбались женщины в форме, а он всё пытался понять, нужно ли за это платить. И когда он спросил, сколько должен, на него посмотрели как на сумасшедшего. Потом какой-то мужчина в соседнем кресле объяснил, что он, оказывается, в «бизнес-классе». Влад тогда долго думал: какой ещё класс? Он в школу не ходит, ему триста лет, какие классы?! В общем, человеческий мир за последние века стал невыносимо сложным. Он перевернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее на слишком мягкой подушке. Мысли сами собой перетекли к девочкам. — Как там Патруль... — пробормотал он в подушку. И вдруг откуда-то раздался голос. Громкий, навязчивый, явно обращённый к нему. — А ТАКЖЕ ВЫ МОЖЕТЕ ПРИОБРЕСТИ... Влад мгновенно вскочил, приняв боевую стойку. Глаза заметались по комнате в поисках врага. Сердце заколотилось — кто посмел пробраться в его номер? Кто этот наглец, который орёт так, что стены дрожат? Он приземлился взглядом на прямоугольник, который только что придавил локтем. Тот самый, с кнопками. И в этом прямоугольнике... кто-то был. Какой-то человек говорил, жестикулировал, показывал какие-то товары. Влад медленно подошёл ближе, наклонился, вглядываясь в изображение. Враг? Не похоже. Скорее... торговец? Но как он попал в эту штуку? Влад осторожно ткнул пальцем в экран. Экран отозвался лёгкой рябью под его прикосновением. — Эй... — позвал Влад неуверенно. — Ау? Человек в прямоугольнике продолжал вещать, не обращая на него никакого внимания. Он показывал какие-то сковородки, кастрюли, радостно улыбался и рассказывал про скидки. Влад нахмурился. Потрогал экран ещё раз. Потом ещё. Изображение менялось, переключалось на другие каналы, но везде были люди, которые его не видели. — Это что... — пробормотал он, отступая на шаг. — Окно в другой мир? Но почему они меня не замечают? Или это... заклинание такое? Ловушка? Он сел на кровать, уставившись на телевизор с выражением глубочайшей задумчивости. Где-то в глубине души зарождалось подозрение, что человеческий мир стал ещё сложнее, чем он думал. — Ладно, — сказал он наконец телевизору. — Я тебя пока не понимаю, но запомню. Ты — враг. Или друг. Посмотрим. Телевизор показал рекламу шампуня. Взъерошенная блондинка трясла волосами и улыбалась. Влад отвернулся и уставился в потолок. — Патруль, приезжайте скорее. Я тут схожу с ума. Влад даже не подозревал — хотя, если честно, где-то в глубине души догадывался — насколько он важен сейчас этому миру людей. Последний из Рюриковичей. Тот, кто в семнадцать лет бросил титул и бежал за магией Повелителя, но при этом успел завоевать земли, которые и сейчас считались границами России. Его имя не было в учебниках — слишком много веков прошло, слишком многое стёрлось из памяти людской. Но архивы помнили. Карты помнили. Генералы, которые планировали военные кампании, до сих пор использовали те же перевалы, которые он когда-то проложил с мечом в руке. Властям Президента было важно одобрение такого исторического объекта. Человек, который помнил, как строилась эта страна — из дерева, грязи и крови. Который мог подтвердить или опровергнуть любые исторические теории. Который, если подумать, был живым символом преемственности власти. И если получится переманить его на свою сторону... В дверь постучали. Коротко, официально. Влад даже не успел ответить — она открылась сама. На пороге стоял высокий мужчина в идеально сидящем костюме. Лысый, с доброжелательной улыбкой, которая почему-то сразу насторожила Влада. Такие улыбки обычно ничего хорошего не сулили. — Доброе утро, господин Владислав Владимирович. — Голос у него был поставленный, уверенный. — Ваш отец ведь Владимир III, так? Влад нахмурился. Молча кивнул, не понимая, к чему ведёт этот человек. Имя отца всплыло в памяти неожиданно остро — тот самый Владимир, который погиб в сражении, когда Владу было всего двенадцать. Откуда они знают? Мужчина прошёл в номер, не дожидаясь приглашения. Положил на стол тяжёлую папку, раскрыл её. Внутри были карты — старые, пожелтевшие, но с какими-то современными пометками. — Знаете, Владислав Владимирович, — полковник говорил спокойно, будто обсуждал погоду, — в архивах мы нашли ваши записи о походах на восток. Удивительная точность. Мы до сих пор используем те же перевалы. Вы, если позволите так выразиться, гений логистики. Влад молчал. Он стоял у окна, глядя на Москву, раскинувшуюся внизу. Огни, бетон, сталь — всё это казалось ему чужим, холодным, почти враждебным. Его Русь была другой — деревянной, пахнущей дымом и кровью, живой. Эта Москва дышала по-другому. — К чему эти дифирамбы? — наконец спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. Полковник подошёл ближе. Встал почти за спиной. — К тому, что вы — наш, — сказал он негромко, но очень весомо. — По крови, по духу, по праву рождения. Влад медленно повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Сказочные монархи используют вас как проводника, — продолжал полковник. — А мы предлагаем вам возвращение. Титулы, влияние, архивы. Всё, что было утеряно. Мы можем сделать вас самым влиятельным человеком в этой стране после Президента. Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе. — Нам просто нужно... чтобы вы помогли нам сориентироваться в «той» реальности. Тишина в номере стала тягучей, почти осязаемой. Влад смотрел на полковника, и в его ледяных глазах не читалось ни удивления, ни согласия — только холодный, расчётливый интерес. — Вы предлагаете мне предать тех, кто дал мне кров, когда свой же мир от меня отказался? — спросил он наконец. — Мы предлагаем вам вернуться домой, — мягко поправил полковник. — Туда, где ваше место. Влад усмехнулся — той самой кривой усмешкой, от которой у многих начинало дёргаться веко. — Моё место, — повторил он. — А вы знаете, где моё место, господин полковник? Он не стал ждать ответа. Отвернулся обратно к окну. — Я подумаю, — бросил он через плечо. — А сейчас уходите. Полковник замер на мгновение, потом кивнул — скорее сам себе — и бесшумно вышел, оставив папку с картами на столе. Влад смотрел на огни Москвы и молчал. Внутри у него было пусто и холодно. —————- Аэропорт Мышкина гудел, как растревоженный улей. Пассажиры спешили на рейсы, носильщики тащили чемоданы, дети плакали, взрослые раздражённо переговаривались. Но в зоне бизнес-класса, которая сегодня была заполнена всего на одну шестую, стояла неестественная тишина. Шестеро подростков сидели в креслах, уткнувшись в телефоны. Пальцы летали по экранам, но никто не произносил ни слова вслух. Переписка в группе «Патруль» кипела. Их сопровождающий, мужчина лет двадцати семи, стоял чуть поодаль, у стойки регистрации, и с лёгкой улыбкой наблюдал за ними. Стас — так он представился. Сопровождающий и контролёр на все следующие три месяца. Блондин с располагающей внешностью, но с глазами, которые, казалось, видели чуть больше, чем положено. Он же привёз их в аэропорт. Посадил в машину с тонированными стёклами, довёз до служебного входа, провёл мимо очередей. Ребята шли за ним гуськом, как утята за мамой-уткой, настороженно оглядываясь по сторонам. Особенно Варя — она чувствовала на себе его взгляд чаще, чем хотелось бы. И взгляд этот был не просто служебным, но Варя же знала что на неё нельзя не обратить внимание мужчины. И это конечно подпитывало эго но все равно как то неуместно. Самолёт, который их ждал, оказался обычным рейсовым, но бизнес-класс был полностью пуст. Для них освободили. Для секретности? Чтобы никто не видел? Или чтобы контролировать было легче? Телефоны в руках тихо вибрировали. Маша: Не нравится мне всё это... Варя: Согласна. Но выбора нет. Сидим тихо, ясно? Вася: На нас так даже учителя во время контрольной не следили... В этот момент в чат влетело сообщение от Алёнки, которое заставило всех, кто его увидел, синхронно закатить глаза. Алёнка: Блин, а он красивый же! 😀😀 Саша: Очень вовремя, Алён. Варя поджала губы и спрятала телефон в карман. Она подняла глаза и встретилась взглядом со Стасом. Тот улыбнулся ей — вежливо, официально, но в глазах мелькнуло что-то... лишнее. Варя отвернулась первой. — Посадка через десять минут, — объявил Стас, подходя ближе. — Пройдёмте. Они поднялись. Саша автоматически взял Алёнку за руку. Вася приобнял Снежку за плечи. Маша поправила очки и прижала к себе рюкзак с артефактами. Варя шла последней, чувствуя спиной чужой взгляд. Она не оборачивалась. —————— Москва встретила их серым небом, шумом машин и запахом бензина, который здесь, казалось, пропитал всё. Как только они вышли из аэропорта, по линейке, словно солдаты на параде, стояли люди в чёрных костюмах и тёмных очках. Ни улыбок, ни приветствий — только деловитые кивки и жесты, указывающие направление. Ребятам даже не дали ничего рассмотреть. Стас, как опытный пастух, собрал своё стадо и повёл к машинам. Чёрные тонированные внедорожники выстроились в ряд, готовые проглотить пассажиров и раствориться в московском трафике. Распределение произошло быстро и без обсуждений. Саша с Алёнкой — в одну машину. Маша с Васей и Снежкой — в другую. А Варя... Варе достался Стас. Она села на заднее сиденье, стараясь сохранять максимальную дистанцию. Стас устроился спереди, рядом с водителем, но то и дело оборачивался, бросая на неё взгляды в зеркало заднего вида. — Хорошая погода, не так ли? — спросил он, чуть приподняв уголки губ в улыбке. Варя внутренне закатила глаза. «Хорошая погода»? Серьёзно? За окном моросило, небо давило свинцом, и даже москвичи, казалось, прятались по домам. Но она знала этот тип мужчин. Молодые работники в серьёзных структурах, которые видят в новых людях, особенно в девушках, не столько коллег, сколько экзотику. Интересную, необычную, возможно даже опасную — а значит, ещё более привлекательную. Варю бесило, когда её воспринимали как трофей. Как нечто, что можно завоевать улыбкой и парой дежурных фраз. Но где-то на задворках сознания мелькнула мысль: а может, из этого можно извлечь пользу? Если Стас проявит к ней интерес, возможно, удастся выведать у него побольше информации. О миссии. О планах. О том, что на самом деле задумало правительство. Она повернулась к окну, делая вид, что рассматривает проплывающие мимо высотки, и ответила максимально мягко, насколько позволяла её натура: — Да, действительно. Улыбка вышла напряжённой, почти натянутой. Но Стас, кажется, этого не заметил. Или заметил, но предпочёл не обращать внимания. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое Варя видела уже сотни раз — самодовольство мужчины, который считает, что сделал первый шаг к победе. Она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. «Ох уж эти типичные...» Машины тронулись, вливаясь в бесконечный поток московских дорог. Впереди был месяц неизвестности. А позади — Стас, который, кажется, решил, что у него есть шансы. Варя сидела на заднем сиденье, делая вид, что рассматривает московские высотки за окном, но пальцы уже летали по экрану телефона. Стас то и дело поглядывал на неё в зеркало заднего вида, и это начинало раздражать. Варя: Он меня клеит. Ребят, как вы могли меня оставить с этим?! Ответы посыпались мгновенно. Снежка: Не говори, что он тебе не понравился))) 😌 Маша: «Понравился»? Снеж, мы на задании межмирном! Саша: Да какая разница, Варвара-краса всех отшивает)) 😂 Алёнка: Но ничего нового! Варя поджала губы. Ей совсем не нравилось, как разворачивается этот разговор. Варя: Я не всех отшиваю, вообще-то. В чате повисла пауза. А потом прилетело от Алёнки — с той самой хитрой улыбкой, которую Варя прямо сейчас физически ощущала даже через экран. Алёнка: На «слабо»?)) Варя стиснула зубы. «Слабо»? Ей? Принцессе Штормграда, которая сбежала с собственной коронации, которая сражалась с великанами и волколаками, которая... Она выдохнула и быстро набрала ответ, прежде чем успела подумать. Варя: Не слабо. И тут же пожалела. Но слово не воробей. За окном проплывала Москва, серая и чужая. Впереди был месяц непонятно чего. А она только что дала подругам карт-бланш на любые издевательства. — Вы что-то сказали? — обернулся Стас, уловив её напряжение. — Нет, — отрезала Варя и уставилась в окно, делая вид, что безумно заинтересована архитектурой спальных районов.