Дела давно минувших дней

      6 лет до начала войны, Кибертрон, Праксис       Праксис был во всех смыслах мирным городом. Здесь не было ни заводов с каторжным трудом, ни хоть сколько-нибудь известных университетов, рождающих научную элиту. Праксис был известен своими театрами и фееричными представлениями. Он был наполнен ботами, что стремились творить и выражать себя через искусство.       При этом, в их искусстве не было стерильной заносчивости прошлых эпох, которую так любили в Иаконе и Симфуре. Консерваторы презрительно глядели на нескладную яркую и необузданную архитектуру Праксиса.       Саундвейв мог сказать, что ему даже нравился этот город. Он прилетел сюда на рассвете. Яркая иллюминация раскрашивала здания в самые невообразимые цвета, подчеркивал все необычные текстуры статуй и фасадов. В городе кипела жизнь. Трудно было сказать, встречали ли жители так новый день или продолжали ночные вечеринки.       Безликий гладиатор знал, что интересующее его выступление начнется только в полдень, и решил прогуляться по городу. Праксис можно было бы назвать городом света. Бесчисленные прожекторы транслировали на дороги, стены и специальные плиты цифровые картины. Многочисленные увеселительные заведения, расположенные тут чуть ли не в каждом углу, были украшены голограммами причудливых инопланетных растений и животных.       Откуда-то доносился рев двигателей, карты указывали, что неподалеку была кольцевая трасса для гонок. От нечего делать, Саундвейв направился туда. Семь участников выясняли, чьи колеса быстрее. Толпа ревела так же, как и на гладиаторских боях. Бот здесь не задержался, никакой зрелищности. Просто другие боты в своей альт-форме едут по кругу, стирая шины.       Но в других частях стадиона проводят и другие состязания. Так он оказался на арене, где проходят полосу препятствий двухколесные. Это уже было интересно. Среди кибертронцев двухколесных было меньше двух процентов. Они были быстрыми и ловкими, однако нет ни одной сферы, где бы эти качества пригодились. Саундвейв наблюдал, как ярко-оранжевый бот проезжает на одном колесе по тонкой трубе, преодолевает огромные блоки, что больше его альт-формы, но срывается, совершая прыжок между контейнерами. Следом на трассу вылетел другой бот, блистающий черным глянцем.       Это соревнование было зрелищнее, и Саундвейв узнал, что принять в нем участие может любой желающий. То же справедливо и для других видов транспорта. Победу среди двухколесных заняла фембот с серебристо-голубой расцветкой. Призом служили небольшой куб энергона и овации зрителей. Все происходящее было исключительно ради развлечения публики и участников, поэтому тут не было места вражде или обидам, в отличие от гладиаторской арены.       Ну а безликому боту пора направляться в театр. Он узнал, что Арси выступала в мелком театре, где зрители могли не только наслаждаться представлением, но и потягивать энергон. В отличие от привычных амфитеатров, где в лучшем случае для публики были доступны лишь единая скамья, тут стояло два десятка крошечных столов с тонкими креслами и встроенными планшетами заказа энергона. При покупке места внушительного размера бот монотонно диктовал правила.       Их было немного. Во время представления не разговаривать, не вставать со своего места, не пытаться тронуть артисток, вести себя прилично и уважительно. Все предельно просто и понятно. Саундвейв устроился за свой столик во втором ряду. Зрительские места тут были организованы хорошо, сидящие гости не перекрывали друг другу обзор, комфортные места для более высоких ботов находились сзади, с любого столика отлично просматривалась сцена. Она была небольшой с пустым пространством перед ней, явно предполагающее взаимодействие артисток с публикой. Что необычно, за некоторыми столиками первого и второго рядов стояли по два кресла, хотя занимавшие их зрители пришли без спутников.       На встроенном планшете экстравагантно светилось название спектакля "Охотник". Лаконично и пробуждает интерес, другие зрители уже в нетерпении поглядывают на сцену. Гаснет основной свет, и лучи софитов освещают помост, где реалистичные голограммы сотворили подходящие декорации.       С началом торжественной музыки на сцене появились артистки. Мрачные мотивы сопровождались зловещим фиолетовым освещением и низким хором голосов. Они двигались с отрывистой резкостью, присущей скорее бою, чем танцу. Магнитные накладки на их корпусах сияли неоновыми огнями, артистки пели о хладнокровной жажде крови. Каждая из них — наемница, избравшая этот путь по велению искры. Они все явились на "Бал Теней", чтобы похвастаться своими навыками и достижениями.       С окончанием песни артистки бросились в рассыпную к зрителям. Каждая устроилась на пустом кресле за некоторыми местами. По толпе быстро прокатился и смолк восторженный шепот. Саундвейв остался сидеть в одиночестве, но легко нашел среди артисток Арси. Выражение ее лицевой пластины оставалось холодным, почти скучающим, в то время как рты большинства ее коллег были растянуты в жутких и одновременно соблазнительных улыбках.       Следующая мелодия агрессивнее и динамичнее, часть артисток выходят на сцену, оставшиеся на местах продолжают петь хором. Теперь в песне солирует главная героиня спектакля, накладки на ее светло-сиреневом корпусе сияют ослепительно белым. Ее движения уверенные, плавные. Образ — самодовольный, тягучий в собственном высокомерии. Текст соответствующий. Она лучшая наемница среди собравшихся, живая легенда под псевдонимом "Звезда", любое задание для нее — приятная игра, и вот она вновь выходит на охоту. В течение всей песни она то и дело поглядывает вправо. Саундвейву требуется несколько жестов, чтобы понять, вторая главная роль принадлежит Арси.       Тем временем оставшиеся артистки поднимаются со своих мест, две группы сливаются в едином танце. Музыка сменяется, и теперь хор повествует легенду о неуловимом наемнике, чью личность все желают узнать. Низкие голоса прерывает высокий тембр "Звезды", она все еще в центре той ритмичной, с виду хаотичной толпы, которая, тем не менее поражает своей гармоничностью. Она поет о том, что непременно раскроет эту тайну.       Звуковое сопровождение смолкает. В ставшей оглушительной тишине раздаются лишь шепоты наемниц, возвращающихся за свои столики. Они толкуют о слухах в их сфере, о том, кто и кого смог устранить. "Звезда" осталась в свете прожектора одна, она двигалась вместе с собственным ритмом, потому что никакой музыки не звучало. Ее танец был плавным, даже спокойным, что не совсем соответствовало персонажу, но пробуждало интерес.       Раздавшаяся мелодия была почти драматичной. Песня неторопливая, похожая на поучительную сказку для спарклингов. История о давней встрече, о волнующем противостоянии. Непрозрачный намек на развязку сюжета. "Звезда" танцует с томной грацией, она заинтригована, она жаждет встречи, чтобы забраться в процессор неуловимой "Ночи". И ее силуэт пропадает в темноте, когда гаснет последний прожектор и затухают неоновые накладки.       Когда загорается основной свет, все артистки уже исчезли. Первый акт спектакля закончился. Пока другие посетители возбужденно обсуждают представление, Саундвейв остался на своем месте. Его палец почти неосознанно выстукивал по поверхности стола ритм последней песни.       Этот театр не шел ни в какое сравнение с главным драматическим театром Иакона. Сюжет был донельзя банальным, он был уверен, что в конце "Звезда" поплатится за свое высокомерие и излишнее любопытство. Тут не озвучили никакого конфликта между персонажами, все происходит просто потому, что происходит. Безвкусная работа, которая вызывает интерес исключительно за счет яркости и динамичности номеров.       Камерность всего происходящего, интерактивное взаимодействие с публикой, где каждый в тайне надеется, что артистка подойдет именно к нему. Это было спецификой данного театра. Саундвейв мог признать, что они нашли свою публику, но не мог сказать, что остался доволен. Руководство делало ставку на привлекательность артисток и мастерство их хореографии и вокала, совершенно забывая о драматургии.       Впрочем, для неискушенных строителей, шахтеров и металлургов даже подобные спектакли казались хорошими. Однако другой контингент зрителей здесь никогда не появится с такими постановками. Только если бот, как сам Саундвейв, не окажется привлечен определенной артисткой.       Печально было видеть результат расслоения общества и в этой сфере. Среди артисток не было ни одного бота. Квинтессонам нужны были рабы для тяжелой работы, миниатюрные фемботы, рожденные из осколков искры Солус Прайм для этого не подходили. Их всех определили в слуги для выполнения прихотей и развлечения тиранов. Но после освобождения Кибертрона, в устоявшейся кастовой системе им некуда было себя деть, и они остались на ролях артисток, развлекающих публику. В высшей степени печальная судьба.       Второй акт представления начался с той же сцены. "Звезда" с манящей улыбкой на лицевой пластине и хитрым прищуром прищурилась к столику, за которым скучающе сидела Арси.       — Может потанцуем? — с томными паузами предложила она. Контроль мимики Арси был безупречен. Она неторопливо перевела взгляд на "Звезду", чуть прищурилась, будто решала, стоит ли наглая наемница ее внимания. Слегка склонила голову в сторону, словно размышляла над предложением. Прищурилась, губы слабо изогнулись в едва уловимой улыбке.       — Потанцуем, — согласилась Арси, она встала со своего места с ленивой грацией, под начавшуюся музыку закружились по сцене. Ни одна из них не обращала никакого внимания на публику, растворившись друг в друге, но в каждом движении сквозила элегантная соблазнительность. Внимание всего зала сосредоточилось на двух фигурах, самозабвенно танцующий в свете единственного прожектора.       Высокий высокомерный голос "Звезды" отлично переплетался с глубоким тембром "Ночи". Это была песня-метафора, как бы не ярко не светили звезды на небосклоне, каждая из них будет поглощена незыблемой темнотой ночи. Постепенно тон мелодии меняется, становится резче, агрессивнее, стремительнее. Вслед за музыкой изменяется хореография. "Ночь" поет теперь одна, степенные, почти аристократические па превратились в нечто, напоминающее нападение инсектикона на свою добычу.       "Звезда" отчаянно пытается выбраться из цепких рук противницы, пока та швыряет и выворачивает ее корпус как кусок металлолома. Абсолютно незаметно для публики другие артистки окружили солисток широким полукругом. Они исполняли роль безликой толпы, что цинично и равнодушно наблюдает за жестокой казнью. Хор их голосов нарастает медленно, добавляя общей атмосфере дополнительную тревожность.       Крещендо. "Звезда" обессиленно падает, поглощенная "Ночью". Ее спина изогнулась в дугу, повторить которою ни один бот не в состоянии. Лазурная наемница опустила павшую коллегу на пол бережно, почти заботливо. Хотя выражение лицевой пластины остается абсолютно равнодушной.       Начинается новая песня. "Ночь", как новая легенда мира наемников, теперь была окружена статистами, которые ни в коем случае не могли ее затмить. В этом прослеживалась некоторая ирония. "Ночь" устранила "Звезду" и заняла ее место. Кажется, словно вопрос времени, когда объявится очередная "таинственная наемница", и история повториться. Сегодняшний победитель станет проигравшим.       Была в этом некая глубина, несмотря на общую поверхностность сюжета. Безупречная игра артисток, потрясающая хореография и сильный вокал. Саундвейв был не впечатлен, но доволен. Он аплодировал вместе с другими зрителями, однако покинул зал одним из первых.       Театр был посредственным, его ценность заключалась лишь в красоте и притягательности его артисток. И все же было бы неправильно строить суждение, основываясь лишь на одном спектакле. У Саундвейва было достаточно свободного времени, чтобы посетить еще пару представлений.