«Твой свет напротив»

Глава 8. Вечер откровений. Варя и Лена обедали и болтали обо всём. Им было неожиданно комфортно вместе. Лена не осуждала «уют» Варвары, Варвара не осуждала «розовый взрыв» Лены. Русая была очень открытой и легко делилась личным, в отличие от Вари, но не настаивала и не ждала того же от рыжеволосой. Это было очень ценно. В комнату постучали. — Открыто. — Лена даже не отвлеклась от еды, не испугалась резкого звука, не побоялась того, кто зайдёт. Варвара же сделала абсолютно всё это последовательно. Какая-то тревожность накрывала её с головой в последние дни, возможно, это из-за переезда и нового города. Дверь открылась. Снова девушка. С вещами. Новая соседка. Длинные толстые чёрные косы до середины бедра, азиатский разрез глаз, да и лицо тоже, рост около 155, максимально хрупкая, казалось, что она вот-вот переломится от тяжести своих шикарных кос. — Эзен болзын! Приятно познакомиться, Айсулу! — Девушка кивнула, слегка качнулась с пяток на носки и протянула девушкам руку. Её косы послушно последовали за ней, качнувшись взад-вперёд и встали на место. Глаза и улыбка девушки были настолько дружелюбны и наивны, что невозможно было не улыбнуться в ответ. — Привет, дорогая! Я Лена, очень приятно познакомиться! — Варя. — Новые соседки по очереди пожали руки и начали расспрашивать девушку о жизни. Оказалось, что Айсулу Чичакова из маленькой глухой деревеньки Республики Алтай, она четвёртый ребёнок из восьми. Алтайка ещё долго рассказывала о своих традициях, о своей семье и республике, параллельно разбирая вещи, которых, казалось, было бесконечно много и они никак не заканчивались. Рыжая по привычке вышла на балкон с сигаретой, совсем не смотрела по сторонам и привычно перегнулась через перила, впуская ядовитый дым в лёгкие. Девушка осмотрела двор: ничего не поменялось, только темнело с каждой минутой всё больше. Краем глаза увидела движение. Машинально бросила взгляд на балкон напротив. Семён стоял и смотрел на девушку. Не курил, не сидел в телефоне. Просто стоял и смотрел в упор, прямо в глаза, выжидающе. Варя совсем уже забыла про обещание прийти к нему. Судя по всему, он стоял на балконе уже пару часов. Ждал её? Конечно, ждал, не просто же воздухом подышать вышел. Девушка смотрела ему в глаза, не отрываясь, отчего-то не хотелось отводить взгляд, хотелось запомнить всё, что удастся рассмотреть с такого расстояния. Семён коротко вопросительно кивнул, как бы спрашивая: «Ты не передумала?» Девушка утвердительно кивнула в ответ. Она не передумала. Тогда парень первый прервал игру в гляделки и зашёл в квартиру, оставляя рыжеволосую в одиночестве. В ту же минуту на телефон пришло сообщение от пользователя «lesssementss_1313». «Оригинально», — пронеслось в мыслях у девушки, она открыла сообщение. Приходи. Если не передумала. Дверь открыта. Я жду. Он ждёт её. Конечно, она придёт. Варвара зашла в комнату, быстро накинула уличные вещи и выбежала из общежития, кинув соседкам короткое: «Скоро приду, пойду прогуляюсь». Она шла по уже знакомому двору к уже знакомой квартире и размышляла, в какой момент жизнь повернулась именно так. Через пару минут девушка уже стояла у толстой чёрной входной двери с цифрой 215. Отчего-то было тревожно. Хотелось зайти, но и убежать хотелось ничуть не меньше. Варя собрала волю в кулак и дёрнула дверную ручку вниз. Квартира оказалась и вправду не заперта. Девушка вошла внутрь. В квартире горел тусклый тёплый приятный свет, очень непривычный для этой тёмной и сырой квартиры. Больше нет того бардака, что был в их первую встречу. Да, порядок был не идеальный, но было видно, что парень старался. Варвара прошла вглубь квартиры, доносился приятный аромат пряностей и чего-то ещё. Семён сидел за убранным столом, на котором стояла свежая остывшая еда, не из доставки, он сам её приготовил. Две тарелки, два стакана. Он готовил для неё? — Ты всё же пришла. Я думал, что ты уже передумала. — Парень по-прежнему смотрел в стену. Он сказал это с каким-то облегчением, будто с его плеч упал булыжник размером с эту семиэтажку. — Пришла. А у тебя тут что за романтик? — Никак не могла Петрович без колкостей, это было в её карельской крови. Девушка села напротив парня. Они снова пересеклись взглядами. Отчего-то ей на мгновение стало слишком светло и холодно, будто что-то было не так, чего-то не хватало. На этот раз Варя первая прервала эту игру. Было как-то странно спокойно. Они сидели и молчали минут десять. Им обоим было непривычно комфортно в этой тишине, которую никто не решался прерывать. Но Семён заговорил первым. — Варь, я не понимаю, что со мной. Я хочу выбраться из этого, но каждый раз будто снова падаю в обрыв. Помоги мне, пожалуйста. Я вижу, что ты сильная, если не как практик, то как человек точно. — Слова застревали в горле, звук был хрипловатый. Варя чувствовала, как сложно ему даются эти слова. Варя прекрасно знала и помнила это состояние. Она часто задавалась вопросом: «Как часто мы боимся признаться, что нам нужна помощь?» — и давно уже нашла для себя ответ. Постоянно. Все хотят быть сильными, все хотят «всё сам», «лучше замолчать, чем жаловаться, а уж тем более просить помощи». Но стоит ли твоё молчание твоей же жизни? С каждым днём твоё состояние ухудшается, всё давит, будто стены из липкой грязи вокруг тебя возвышаются на метры. А эта грязь горечи, обиды и недосказанности никак не даёт вылезти из ямы, в которую ты сам же себя и загнал, друг мой. Ты не можешь удержаться и снова падаешь обратно, пачкая руки, одежду и душу в этой липкой противной грязи. Туда, откуда и начал. Возможно, стоит крикнуть «помогите», возможно, не единожды, возможно, громче, чем хотелось бы, не думал? Рано или поздно найдётся человек, который спустит тебе лестницу, поможет подняться, доведёт до дома и застирает твои вещи и душу. Позволь себе быть слабым один раз, прими помощь, пока не поздно, иначе до конца жизни будешь смотреть на слабость своих близких, на их слёзы перед твоей могилой, крики боли, ведь «он не просил помощи, у него всё было хорошо, мы даже не догадывались о его состоянии». Ведь в попытках казаться лучше, сильнее, выносливее, трудоспособнее мы забываем о главном: нужна ли мне эта гордость там, откуда не возвращаются. Прими руку помощи, пока не пришлось принимать последний гвоздь в крышку гроба. — Я тебя слушаю, Сём. Рассказывай. — Это «Сём» прозвучало теперь не с интонацией сюсюканья, как его произносила Даша, а с такой сочувственной нежностью, что Варя сама испугалась. Она нежничает с ним? Нет, что вы, она просто помогает ему по-человечески, нельзя же бросать знакомого, когда тот просит помощи. — Я её любил. И люблю до сих пор. Я никак не могу её забыть. Её глаза, в них когда смотришь — можно умереть. Они никогда не врут... Ну, в смысле, не врали. — Слова давались с таким трудом, что Семён путал буквы, плевался окончаниями и делал слишком длинные паузы между словами. Слишком длинные для обычного человека, но Семён был необычным. Только сейчас или всегда Варя ещё не поняла, но в нём было что-то не от мира сего, что-то, чему хотелось доверять, что-то, чему хотелось оберегать и чему хотелось помочь. Она слушала, молчала и как губка впитывала каждое сказанное слово. — Она всегда понимала меня с полуслова, мы клялись друг другу в любви день и ночь. Со временем наша любовь перешла в одержимость, мы не отходили друг от друга ни на шаг, ревновали страшно, били посуду, а потом мирились. — Он горько усмехнулся, Варвара заметила блеск в его глазах. — А потом она изменила мне. С нашим общим другом. С моим другом детства. По пьяни. Она сказала, что поехала к маме, а оказалось, что, поскольку я был у неё первым, она хотела попробовать что-то другое хоть раз, пока мы не поженились. Какой же я был дурак, что наорал на неё. Я бы её простил... Она в истерике выбежала из квартиры — и всё. Я больше её не видел. Её родители винят меня, я виню себя до сих пор. А после этого она начала мне сниться. Просто постоянно. Я видел её призрак. Я начал сходить с ума. Она звала меня за собой. А я шёл. Шёл, потому что любил, понимаешь? — Парень срывался на крик, из его глаз текли горькие слёзы невысказанной обиды. Рыжеволосая не стала его успокаивать, она знала, что ему станет легче, если он всё выскажет сам, поэтому просто молча слушала. — Я её каждый день вижу, она смеётся надо мной. Она не та Ева, это кто-то другой, Варя. Я боюсь, мне страшно, Варя. Я пытался делать какие-то ритуалы. Я уже давно пытался этим заниматься, но это не мужское дело, да и многие осудят, а ты не осудила. Варя, ты мне поможешь? Мне кажется, что я просто дохну на глазах, если не ты, то я точно умру завтра же. — Слёзы текли ручьём, парень хлюпал носом и никак не мог успокоиться. — Сём. Можно теперь я расскажу? — Девушка впервые решила довериться кому-то настолько. Но она прекрасно понимала, что ему помогут её слова. Парень утвердительно кивнул. Она сделала самое серьёзное и безразличное лицо, которое только могла, чтобы скрыть то, что до сих пор покалывает где-то в левой части груди сотней маленьких острых иголочек, и начала вещать. — Я была влюблена в пятнадцать лет. Я безумно была влюблена в него, а он — в мою подругу. Он был старше нас на три года, ему уже было восемнадцать. Я тряслась от каждого его взгляда, я дрожала от одного его голоса. Возможно, я до сих пор ищу его в других. Он знал о моей симпатии к нему. Один раз он пригласил меня к себе домой на вписку. Потом все разошлись, а мы остались вдвоём, пьяные до чёртиков. Он уломал меня на близость. Взял меня как трофей и очередную малолетку, которая вешается ему на шею. Поначалу я согласилась, а потом испугалась, я ещё не была к такому готова, а он не готов был остановиться. Ему было прикольно, а я попала в больницу и долго восстанавливалась. Мама написала на него заявление. Я умоляла забрать его, но дело уже было заведено. Он сел. Его забили до смерти в этой же тюрьме из-за его статьи через полгода. — Голос предательски дрожал, но Варвара старалась не показывать эмоций, ей нужно было держать лицо, ведь если не она, то кто здесь будет сильным. Он? Сейчас он точно не в состоянии. — Меня винил весь город, его родители, друзья, знакомые. От меня отвернулись все. Виню ли я себя? Конечно. Я пять раз пыталась покончить с собой. В последний раз — в лесу. Пыталась повеситься. Там меня спас мой помощник. Кехно. Он теперь всегда со мной. Он единственный, кто помог мне в такой ситуации. И знаешь, раз когда-то помогли мне, то теперь моя очередь помогать. — Девушка выпалила это всё на одном дыхании, сама же испугалась своих слов, но, когда перевела взгляд на Семёна и увидела в его глазах надежду, поняла, что сделала всё правильно, как бы ей самой ни было от этого больно. Ведь всегда сложно ворошить затянутые раны. Словно болячка на разбитой коленке, которую так и хочется содрать, но прекрасно знаешь, что та будет кровоточить и щипать не хуже, чем при появлении. — Ты мне снился. — Глаза мужчины округлились, будто он увидел НЛО. — В тот день, когда ты назвал меня дёрганой истеричкой. — А ты меня тупоголовым ишаком. Ты мне тоже снилась, Варь. Ты просто стояла и смотрела на меня весь сон, будто прожигала насквозь. Я до сих пор чувствую этот твой взгляд. — А я видела блондинку, она дала тебе пощёчину. Но самый смак в том, что это нихрена не девушка. Это бес. Он использовал облик Евы, чтобы завладеть твоим подсознанием и питаться твоей негативной энергией. — Девушка ещё около часа объясняла Семёну, как работает бес, что он заставляет хозяина испытывать негативные эмоции, подталкивает их к аморальным поступкам и питается этой энергией. Всё это время парень внимательно слушал, задавал много вопросов, было видно, что в его глазах наконец-то появился огонёчек жизни и надежды. Варвару это радовало, но она не показывала этого: слишком личное. Девушка вышла из квартиры Лескова около одиннадцати вечера. Было уже темно. Она шла по знакомому двору и обдумывала всё сказанное, в голове был рой из раздумий и мыслей, но главная мысль: «Самое главное, чтобы он не узнал слишком личное, больше не буду ничего рассказывать, мало ли», — проходила белой полосой по каждой из них. Девушка зашла в здание, поднялась на третий этаж и зашла в «355 большую». Девочки уже спали: Лена сопела в розовой пижаме и маске для сна, а Айсулу обняла свои шикарные косы, словно мягкую игрушку, и свернулась калачиком, видимо, очень устали за сегодня. Варвара тоже устала, поэтому решила следовать их примеру. Взяла из тумбочки косметичку, в которой лежали вещи для умывания — от зубной щётки до линз и маски для лица, — и пошла в туалет. Странное ощущение не покидало её весь вечер, будто что-то было не так. Петрович подошла к зеркалу и поняла, что её смущало весь этот вечер откровений. Девушку охватила паника, сердце забилось так, будто вот-вот выпрыгнет, сделает двадцать оборотов вокруг земного шара и вернётся обратно. Она была без линзы.