«Твой свет напротив»

‎Кислород прильнул к голове. Смутное сознание начало восстанавливаться. Ощущение всего, что касается тела: трава и камни под спиной, ткань штанов и обуви, пришло мгновенно и колюче. Липкий холодный пот приклеил футболку к телу так, что казалось снять её можно будет только со скальпом. Мгновение, и фонтан чего-то до жути неприятного и мокрого полетел прямо в лицо. Парень очнулся окончательно. Голова повёрнута в сторону, руки вытянуты вдоль туловища. Варя держит его ноги примерно на сорок пять градусов от земли и брызжет холодной водой в лицо. Семён потерял сознание. Два года нахождения в четырёх стенах сказались не только на его психике, но и на физике. Он настолько ослаб, что после такой доли адреналина и физических нагрузок просто упал солдатиком на землю. ‎ ‎— Чё ты? Нормально? Совсем уже дома засиделся. Щас немного полежи, потом аккуратно вставай через бок, а то опять грохнешься. — Варя не выглядела встревоженно, она вела себя естественно, будто делала это всю жизнь. Но в глубине души она, конечно же, винила себя: знала же, что ему может плохо стать, но потащила с собой. Семён лежал с открытыми глазами, Варя уже опустила его ноги на сумку, которая лежала на земле, и пошла к тому самому камню. — Как встать надумаешь, там шоколадка в сумке, съешь, поможет. — И правда помогло. Семён был как новенький уже через десять минут. ‎ ‎Варвара времени зря не теряла. За эти десять минут она залезла на камень и разложила все атрибуты, по всей видимости, для предстоящего обряда. Несколько свечей, скрученных в жгут по две, уже успели запачкать черным воском большой холодный камень; пучки полыни в специальных подставках уже медленно тлели рядом; а на темной ткани уже лежали в чудаковатом узоре мелкие камешки и косточки. Семён подошёл к камню, на котором Варвара вновь вселяла в себя что-то чужеродное, тот был высотой ему по грудь, и потому парень мог смотреть на девушку только снизу вверх. Она была вся чумазая, в волосах запутались сухие листья и колючки, руки были в земле и засохших остатках печени, глаза были закрыты, но он знал: один глаз зелёно-голубой, а во втором черная линза, скрывающая её настоящую. Девушка издавала всё те же животнопододражательные звуки, покачивалась взад вперёд, сидя на корточках, и совершенно не замечала парня. ‎ ‎— Вся измазалась, дурочка. Где ж ты сейчас мыться то будешь? Тебе ещё в люди идти. А людишки дураки, как и ты, испугаются. — уже знакомый хриплый нечеловеческий голос протягивал гласные. Девушка разговаривала сама с собой, будто и вправду ведёт диалог с тем, кто сидит внутри. Семён наблюдал, как меняется её взгляд: стал виднеться блеск чужих глаз, сам взгляд стал тяжёлым и нагнетающим, будто не она ведёт игру, а кто-то свыше. ‎ ‎— Варь, зачем мы сюда пришли? ‎ ‎— Ой, жмурик, прости я про тебя забыл. Шибко заебал уже. Сюда давай иди, шпала вкопанная. — Кехно не стеснялся в выражениях никогда. Девушка не контролировала его словесный поток, только озвучивала. Семён зашёл за камень, увидел небольшие выемки, по которым Варвара забралась на верхушку, и полез. На удивление, на камне хватило места даже для двоих. — Руки давай, смотреть тебя буду. — девушка засмеялась всё так же нечеловеческим голосом. — Сейчас всего тебя прочтём, будешь у нас как новенькая книга: либо произведение искусства, либо розжиг для печки. — Семён протянул Варваре руки ладонями вверх. — А теперь в глаза смотри. — И парень неотрывно смотрел в глаза девушки, внутри что-то переворачивалось: он сейчас взаимодействует с настоящим практиком, об этом он мечтал с детства, смотря по телевизору разные передачи про экстрасенсорные способности. ‎ ‎Семёна действительно было легко прочитать, он был открыт к чтению и, отчего-то, готов делиться личным. Варвара взяла его руки в свои ладони, те были настолько горячими, что обжигали кожу, и стала смотреть прямо в глаза, считывая с них информацию. Девушка давно выработала свой метод залезть поглубже в душу и узнать самое сокровенное. Когда она касалась человека, то могла рассказать о нём больше, чем вы можете себе представить: кожа запоминает многое, а соприкосновение кожи может передать тактильные ощущения от воспоминания на другое тело. Но её излюбленное — зрительный контакт. Смотря глаза в глаза, девушка буквально начинала видеть события от лица читаемого. Когда девушка использовала комбо «тактильность плюс зрительный контакт», она на мгновение становилась другим человеком, ощущала всё, что чувствовал тот в моменте. Вот и сейчас это излюбленное комбо было в деле. Варвара большими пальцами начала массировать центр ладоней парня, продолжая свои птичьи трели, и гипнотически, с неподдельным интересом, смотрела Семёну в глаза, впадая куда-то в транс. ‎ ‎—— ‎ ‎Миниатюрная блондинка с огромными счастливыми голубыми глазами, видимо Ева, тот же Семён только лет на пять моложе. Парк. Лавочка. Закат. Мороженое. Атмосфера до безумия романтичная, казалось, что нотки любви и страсти летают даже в воздухе, электризуя каждую молекулу между влюблёнными. ‎ ‎— Евик, я тебя люблю до безумия. Спасибо, что ты есть у меня. Ты самое лучшее, что со мной случалось. — Парень был настолько искренним, что слова звучали как самая сокровенная тайна, которую Варя случайно подслушала. Она и представить себе не могла, что этот дединсайд может быть романтиком. ‎ ‎— И я тебя Сём. ‎ ‎Мгновение и воспоминания переносятся Варвару дальше. ‎ ‎— Да ты тварина конченая просто! Неблагодарная! Я всю жизнь для тебя батрачу, стараюсь, на двух работах пашу, учёбу бросил, чтобы обеспечить тебе лучшую жизнь. А ты прыгнула на этого Диму, потому что новенького захотелось? Ты мне противна, Ева. Выйди вон из моей квартиры! — Семён был безумно зол, он орал хуже мамы после родительского собрания. Маленькая светловолосая девушка с миллионом веснушек, будто звёздочек, стояла зарёванная и испуганная настолько, что вся тряслась. Варя чувствовала ту горечь и обиду, ту бездну в душе и скрежущую пустоту в груди Семёна. Боль была настолько сильной, что ей самой хотелось расплакаться. ‎ ‎Через мгновение воспоминание снова сменилось. Плачь. Слякоть. Холод. Дождь. Толпа плачущих людей разрывалась от горя, были слышны слова «она же ещё совсем молодая была» и «так это он её и довёл, я изначально знала, что он больной какой-то». Рана от этой пули потери прямо в груди кровоточила, а черная куртка задевала рваные края, с каждой секундой всё больше пачкаясь кровью. Гроб закрыт. Открыть его не разрешили: смотреть не на что, осталась буквально каша и пару косточек. Семён стоит один в стороне, не плачет, не потому что ему всё равно, просто слёзы уже давно закончились, осталась только пустота, где даже кошки не скребут. Варя считала, что лучше рыдать и истерить, чем остаться один на один с этой звеняще пустой дырой в душе. Она знала каково это. ‎ ‎Следующее мгновение. Семён сидит на полу у себя в квартире. Вокруг свечи, благовония. Перед ним книга, в которой написаны строки настолько кривым почерком, что разобрать его было невозможно. «Ритуалит?»: пронеслось в голове у девушки. ‎ ‎— Отрекаюсь. Отрекаюсь. Отрекаюсь. ‎Я, Семён, собственной волей и полным разумением продаю свою бессмертную душу Владыке Преисподней. — Голос парня дрожал, но настрой был решительный. Отчаявшийся держал в руках чёрную свечу и капал воском на ритуальный нож, тот самый, который Варя видела на крыше. — Условие: взамен я получаю полное исцеление и сохранение жизни для Евы. Да будет скреплено кровью и печатью отчаяния. — После этих слов парень взял нож с пола и начал наносить себе порезы, капая алой кровью на ту самую книгу. Лицо говорило о серьёзности его намерений, но глаза. Глаза не врали. В них отчётливо читался страх и непонимание, что он вообще делает. ‎ ‎Следующее воспоминание. Огромная тяжесть на душе, будто заместо внутренних органов внутри гуляет холодный сибирский ветер. Семён сидит в своей квартире на своей кровати в своём привычном подавленном состоянии. Руки обмотаны черной тканью. Под ней — глубокие порезы. Варя не видела их, но чувствовала как боль пульсирует в каждой клеточке. Только сейчас она поняла, что ни разу не видела его без этой ткани: всегда думала, что это кофта или деталь образа. Вокруг фотографии Евы, Семёна и счастливой пары вместе. На фотографиях он улыбается, он счастлив, он действительно видит смысл в своём существовании. В жизни же — живой труп. Рядом с парнем стоит Ева, но уже не живая. Сам Семён её не видит, но точно ощущает. Своим «ритуалом» он не дал ей успокоиться, она теперь всегда рядом. Да и, скорее всего, прицепил на себя беса, который и не даёт ему выбраться из этого состояния. Бесы питаются деструктивом, подталкивают человека на это. В некоторых случаях топливом для этой сущи является алкоголь и беспорядочные половые связи, в некоторых — агрессия и драки, а некоторым повезло меньше, и их бес выбрал суицидальные наклонности. Он будто играется с их жизнями как с марионеткой, доводит до крайней точки и отпускает, не давай покинуть этот мир, подпитываясь и требуя с каждым разом всё больше. ‎ ‎—— ‎ ‎Варя всё сильнее сжимала руки Семёна, проговаривая вслух всё, что видела его глазами. Нечеловеческий голос протягивал гласные и без остановки повторял: «неупокоя нацепил, беса нацепил, кого дальше? Может сразу в гроб тебя положим? Придурок.». Семён слушал, не отводя глаз. Варя была по особенному, магически, красива, её и без того большие круглые глаза, стали похожи на кошачьи: они будто светились в тени деревьев. Парень буквально сидел с открытым ртом и совершенно не понимал, откуда она всё это знает. Сердце пропускало удары один за одним: может Варя и правда ему поможет. Вся надежда на неё. ‎