Под сению кулис

      Арбенина почти никогда не забирала работу домой. Не потому что умела отделять театр от жизни — как раз наоборот. Театр давно сожрал в ней всё остальное. Просто обычно ей хватало стен репетиционного зала, чтобы держать мысли под контролем, но сегодня контроль трещал по швам.       Квартира встретила тишиной, слишком спокойной после института, после бесконечных голосов студентов, после этюдов, после собственного раздражения, которое так и не улеглось со вчерашнего вечера.       Женщина бросила ключи на тумбу, сняла пальто и сразу прошла в кухню. На автомате включила чайник, хотя пить не хотелось. Она вообще почти ничего не чувствовала кроме глухого, вязкого напряжения под ребрами. Главная роль. Чёртова главная роль. Месяцы подготовки, разобранный материал, согласованный бюджет, утвержденная дата премьеры, эскизы света, музыка, костюмы. И актриса, которая в один вечер просто сообщила: — Я уезжаю. Будто речь шла не о спектакле, в который Диана вгрызалась зубами, а о какой-то проходной антрепризе!       Арбенина резко поставила кружку на стол. Она снова мысленно возвращалась к сегодняшним этюдам. К бесконечной фальши. К студентам, которые так отчаянно пытались «сыграть боль», что от их надрыва сводило скулы.       А потом вышла Сурганова. Диана медленно опустилась на стул и потерла переносицу.       Эта девочка казалась ей странной: слишком тихая для театрального, не лезет вперед, не кокетничает, не выпрашивает внимание. И при этом — от нее все равно невозможно отвести взгляд. Арбенина пыталась понять, в какой именно момент заметила это. Наверное, ещё до паузы. До того самого зависшего молчания посреди этюда. Большинство студентов испугались бы тишины, начали бы тараторить дальше, суетиться, спасать сцену. А Сурганова осталась внутри момента.       Диана прикрыла глаза, вспоминая девушку почти покадрово: тонкие запястья, точёный профиль, взгляд — прямой, открытый, почти болезненно честный. И голос: низковатый, хриплый, ещё не поставленный, сырой, но живой. Именно живой — вот что цепляло больше всего. Сурганова, очевидно, не старалась быть интересной на сцене — она и так была такой сама по себе.       Женщина встала и прошлась по кухне. Это было рискованно. Безумно рискованно! Первый курс, практически полное отсутствие опыта. Она даже сцены еще толком не нюхала… Любой здравомыслящий режиссёр забраковал бы эту идею сразу. Но Диана никогда не была особенно здравомыслящей. Она остановилась у окна. За стеклом расплывался февральский Петербург — мокрый, серый, бессонный. Нужно хотя бы попробовать.       Арбенина уже знала, что завтра вызовет её после пары. И от этой мысли внутри неожиданно появилось что-то похожее на азарт. Она все решила сразу, еще в институте, но до сих пор пыталась себя отговорить, так и не находя ни одного стоящего аргумента «против».

***

      На следующий день мастерство заканчивается позже обычного. Студенты выходят шумной толпой — обсуждают замечания, спорят, смеются слишком громко от нервного облегчения. Света собирает вещи медленно. Складывает тетрадь, убирает бутылку воды в сумку, проверяет, не забыла ли ручку. — Сурганова. Голос Арбениной звучит спокойно, но Света всё равно вздрагивает от неожиданности. В аудитории к этому моменту остаются всего несколько человек. Кто-то сразу оборачивается. Диана Сергеевна стоит у преподавательского стола и листает какие-то бумаги так, будто разговор не имеет особого значения. — Да?.. — осторожно отзывается Света. — Задержитесь на пару минут. Сердце в моменте почему-то начинает стучать заметно быстрее. Девушка невольно прокручивает в голове все прошедшее занятие, пытаясь понять, что случилось. Остальные студенты выходят заметно бодрее. Кто-то даже бросает на Свету сочувственный взгляд — будто её сейчас будут разносить. Дверь закрывается, и в аудитории сразу становится непривычно тихо. Арбенина поднимает глаза и несколько секунд просто смотрит на девушку — внимательно, изучающе, отчего Свете становится не по себе. — Вы ведь раньше нигде не играли? — наконец спрашивает Диана. — Только школьный театр… и немного в студии у нас в Новосибирске. — Ясно. Снова пауза, как показалось Сургановой, мучительно длинная. Света стоит слишком ровно, почти не двигаясь, только сильнее сжимает ремень сумки. Арбенина замечает это и едва заметно усмехается про себя. Боится! Хорошо. Значит, ещё живая. — У меня есть одна работа, — произносит Диана Сергеевна уже совсем другим тоном. — Новый спектакль. И мне нужна актриса. Света сначала даже не понимает смысл сказанного. Просто смотрит, глупо моргая. Молчит. А потом тихо, запинаясь, выдыхает: — Я… Вы… Мне?.. — Вам, Сурганова, здесь больше никого нет. У девушки буквально меняется лицо — растерянность, недоверие, почти испуг. — Но я же… первый курс. — Я в курсе. Диана отходит от стола и медленно подходит ближе. — Это не предложение роли. Пока что. Не обольщайтесь раньше времени, — сухо добавляет она. — Я хочу посмотреть вас в материале. Провести пробы. Света сглатывает. — А если я не справлюсь? Арбенина смотрит прямо ей в глаза. — Тогда не получите роль. Ответ жесткий и честный, без малейшей попытки успокоить. И почему-то именно это немного приводит Свету в чувства. — Когда пробы? — почти шёпотом спрашивает она. В этот момент Диана впервые за разговор улыбается. Совсем немного. Потому что этот вопрос уже означает согласие. — Завтра вечером, — отвечает Арбенина. — Приходите в «грани», основная сцена будет свободна после восьми. Света кивает слишком быстро, будто боится, что если замешкается — Диана Сергеевна в моменте передумает. — Хорошо! — И ещё, Сурганова. Девушка снова поднимает глаза. — Не приходите с выученной интонацией. Терпеть не могу, когда студенты заранее решают, что должна чувствовать роль. Света чуть хмурится, пытаясь запомнить буквально каждое слово. — Я поняла. — Надеюсь. Диана берёт со стола папку со сценарием и протягивает ей. Пальцы случайно касаются чужой руки — коротко, почти незаметно, но Света почему-то моментально напрягается. Арбенина это замечает. И снова мысленно фиксирует: чувствительная. — Свободны. Сурганова прижимает папку к груди и быстро выходит из аудитории, почти сбегает. Дверь захлопывается и несколько секунд Диана просто смотрит ей вслед. Потом медленно выдыхает. Что-то во всей этой ситуации уже начинало напоминать катастрофу. Именно поэтому Арбенину так тянуло продолжать.