Сказ о скарлатине

      — Как же здесь все-таки красиво! Не находишь, а, Гусля? — спросил Тюбик, окидывая взглядом красиво украшенный к ежегодной выставке искусств зал министерства культуры Солнечного города.       — Не могу не согласиться, — усмехнулся Гусля, потягивая коктейль из бокала. — Я уже и забыл, какого это: присутствовать на такого рода мероприятиях…       Творческая троица — или, если быть точнее, Цветик, Гусля и Тюбик — вместе с Маргариткой сегодня проводили вечер в приятной компании творческой элиты на так называемой «вечеринке для творцов». В этот вечер все признанные ценители искусства имели честь быть приглашёнными в закрытый круг на самую масштабную и долгожданную вечеринку года. На данном мероприятии художники организовывали выставки своих картин, музыкантам давался шанс выступить на большой сцене, а поэты могли прочитать всем-всем свои стихи, а после коротышки искусства увлеклись разговорами для обретения новых друзей и связей.Помещение здания культуры было просторным, в светлых тонах и, будучи истинным произведением искусства, украшено лепестками сезонных цветов и разноцветными лампами, позволявшими взглянуть на картины под новым, ещё более интересным углом.       Пока Маргаритка что-то заинтересованно обсуждала с остальными писателями в другом конце зала, её друзья довольствовались компанией своих бывших однокурсников из консерватории, а также академии искусств:       — Ну, не скажите, — усмехнулась Кисть. — Я в этом штрихе вижу аллюзию на картину Колорита «Малыш и море»! И никакую ни букашку на листке… — художница демонстративно хмыкнула.       — Да, моя дорогая. Однако я являюсь создателем данного творения и могу с уверенностью сказать вам, что здесь изображена букашка на зелёном листочке… — с небольшим укором процедила Акварель. — Знаете, не во всём нужно искать скрытый, не вложенный автором смысл, ведь иногда он скрывает то, что лежит на поверхности.       — Не поймите меня неправильно, но просто я считала, что всем дано видеть и вкладывать скрытый смысл в свои произведения, — слегка ядовито бросила Кисть.       — Право, моя дорогая, но вы не правы, — возразила ей Акварель.       Данный спор, казавшийся окружающим бессмысленным, длился около получаса, пока Тюбик, слегка утомившийся от данной перепалки, не попробовал разрешить ситуацию:       — А, не сойтись ли вам на том, что даже в мелочах можно найти скрытый смысл? — добродушно спросил он, однако девочки лишь агрессивно перевели свои взоры на него, словно быки на красную тряпку.       — Ты что это, Тюбик, защищаешь её, что-ли? — не сдерживая себя, вспыхнула Акварель.       — Нет, я… — весь мужской коллектив компании напряжённо сглотнул, понимая, что их собрату теперь мало что поможет.       — Или неужто ты на её сторону встал? — ни на шутку рассердилась Кисть.       — Честно, я не… — попытался снова оправдаться художник, но все слова в один миг вылетели из головы.       Дело запахло жаренным. Тюбик был похож на загнанного в угол зверька, которого вот-вот загрызут две хищницы. Лишь в последнюю секунду перед броском двух рысей Тюбика оттащил за рукав Гусля.       — Ой, как же я мог забыть об этом! Мы же на поезд сейчас опоздаем! — воскликнул музыкант, глядя на наручные часы. — Через двадцать минут отходит, а мы тут так задержались. В приятной компании время летит очень быстро… — он широко и мило улыбнулся. — Были очень рады вновь вас всех увидеть, но мерси боку — нам надо бежать! Адью! — музыкант взял впавших в ступор друзей и потащил к выходу из здания. Туда, где уже ждала Маргаритка. — Извините что перебиваю… Маргаритка, нам на поезд надо, он через двадцать минут отходит, — Гусля отпустил растерянных Тюбика с Цветиком и смахнул несуществующие пылинки с тёмно-фиолетового фрака.       — Можешь не переживать, Гусля, я в Солнечном на ночь останусь… — улыбнулась девушка. — Мне тут такую тусовку обещали, м-м-м… — она переглянулась со своей компанией. — В общем, дома буду завтра, не переживай, — она усмехнулась и вернулась к окружающим её приятелям.       Пожав плечами, друзья попрощались с коллегами и двинулись в сторону вокзала.

***

      Зайдя в поезд и сев на свои места, троица увидела сидевшего неподалёку от них коротышку. Малышу на вид было лет десять, он сидел, облокотившись головой о холодное стекло окна, и выглядел очень бледно. Его щёки пылали огнём, частый кашель вырывался из его груди, настораживая всех в округе. Особенно из-за того, что помещение, в котором они находились, было закрытым и полностью герметичным. Все окна в вагоне открывались только при помощи ключа, которым владел проводник, и лишь по его хотению. Простые смертные данным правом не обладали.       — С ним точно всё в порядке? — настороженно спросил Тюбик у друзей. — Мне кажется, нужно быть слепым, дабы не заметить, что ему нужна помощь… — художник встал со своего места и подошёл к мальчику. — Извините, пожалуйста, с вами всё в порядке? — мягко спросил он.       Ребёнок лишь посмотрел на него затуманенным взглядом. Медленно повернув голову и тяжело закашлявшись, малыш закрыл глаза и, кажется, потерял сознание.       Художник находился в смятении. Без понятия, что вообще ему делать, он повернул голову на друзей, которые по его испуганным глазам поняли, что дело плохо. Быстро встав со своих мест, Цветик побежал за проводником, а Гусля подсел к Тюбику. Из-за поднявшейся суеты другие пассажиры тоже повставали со своих мест.       — Есть ли здесь доктор? — обеспокоенно воскликнул Гусля в надежде, что кто-то откликнется.       Благо, удача была на их стороне и где-то в конце вагона раздалось:       — Пропустите! Я врач! — седовласый доктор пытался протиснуться сквозь толпу обеспокоенных, но ничем не полезных больному коротышек. Аккуратно попросив Тюбика и Гуслю подвинуться, он прощупал у мальчика пульс, а затем, открыв саквояж, провёл очень быстрый осмотр.       Пока доктор пытался привести больного в чувства имеющимся в его чемоданчике нашатырем, в вагон как раз вбежал приведённый Цветиком Свисток, проводник данного поезда, следовавшего от Солнечного вплоть до Водного города через Цветочный.       — Что здесь происходит? — спросил он.       Не отрываясь от мальчишки, доктор бросил ему:       — Пациент без сознания из-за сильно выраженной интоксикации, причиной коего является скарлатина… — доктор всё удерживал нашатырь у носа больного, перед этим мазнув им ему по щекам. — Какая следующая остановка? — не отрываясь, спросил он у проводника.       — Змеёвка, через десять минут буквально, — ответил ему Свисток, обеспокоенно смотря на слабо открывшего глаза мальчика.       — Жаль, что не Зелёный… — выдохнул доктор. — А кто в Змеёвке сейчас? — спросил он сам себя. — Нашатырь? Нет, не Нашатырь… — задумался. — А, всё, тогда Нашатырь… Ну, могло быть и хуже. Уважаемый, прошу, свяжитесь с больницей города Змеёвки. Вам ответит доктор Нашатырь. Скажите ему, что у пациента ярко выраженная интоксикация, а также синкопальное состояние, очень близкое к фебрильным судорогам из-за тяжело протекаемой скарлатины, — протараторил он, не оборачиваясь на пребывавшего в ступоре проводника.       — Чего-чего? — переспросил тот.       Доктор тяжело вздохнул.       — Скажите, что пациенту плохо, у него высокая температура и скарлатина, — перевёл он на плебейский язык и, наконец добившись того, что пациент пришёл в себя, обратился уже к мальчику: — Так-так-так, глазки не закрываем, всё хорошо. Вода есть у кого-то? — спросил он, не оборачиваясь. Цветик быстро отдал свою бутылку, и доктор протянул её ребёнку. — Так, осторожнее… — с на одном дыхании попросил он. — Ты как оказался-то здесь? — спросил у малыша. — Ещё и в таком состоянии?       — Я… — тот снова чуть не потерял сознание, но доктор вовремя потряс его, вернув в чувства. — Я домой ехал, в Солнечный город… — выдохнул малыш.       — Ну, скажу тебе одну интересную вещь: Солнечный город ты немножечко проехал… — хмыкнул врач. — Как тебя зовут-то, м, путешественник? — спросил он.       — Тудайка… — устало прошептал малыш.       — Не туда ты поехал, Тудайка, — хмыкнул доктор.       — А, вас как зовут? — устало спросил мальчик.       — Доктор Скальпель. Приятно познакомиться, — улыбнулся он.       По приезде на станцию Скальпель смог передать пациента в руки своего бывшего ученика, а также сошёл сам, чтобы помочь Нашатырю с откачиванием. Поезд же поехал дальше.       Замершие Гусля, Тюбик и Цветик не могли вымолвить ни слова — в настолько глубоком шоке они пребывали после случившегося. Описать случившееся словами было сложно, так как перед ними только что провели чуть ли не реанимацию. Тюбика так вообще потряхивало, ведь Тудайка отключился буквально у него на руках. Цветик и Гусля усадили художника на сидение и поддерживающе приобняли с обеих сторон. Друзья молча переглянулись друг с другом, искренне надеясь, что данное заболевание воздушно-капельным путем не передаётся. Ох, как же они были не правы…

***

      — А может в бадминтон? — предложил Незнайка.       Следующим днём дети сидели на качелях, думая во что бы еще поиграть. Погода была хорошая, домой не хотелось, а идеи для игр кончились где-то полчаса назад. Временами Незнайка предлагал очередной пришедший на ум вариант, который тут же отклоняли.       — Чехарда?       — Вчера играли! — снова возразила Весна, рисуя палкой какой-то узор на земле.       — Тогда, — рыжий посмотрел на бабочек, которые хаотично и быстро носились туда-сюда, словно догоняя друг друга. — Давай в салочки? — он тут же встал с качели и осалил сестру.       — Слишком жарко, — девочка посмотрела на небо. — Даже облаков нет. В салки лучше вечером играть, а то будет, как в прошлый раз: пять минут побегаем, а до дома ползти будем…       Незнайка заложил руки за спину и стал расхаживать взад-вперед с задумчивым видом.       — Козаки-разбойники? — выдал он спустя минуту.       — Вдвоём? — малышка посмотрела на брата, как на дурочка. — Серьёзно?       — Отвергаешь — предлагай, — обиженно буркнул мелкий.       — Прятки? — Весна положила руки на колени и подперла ими голову.       — Тебе прошлого раза не хватило? — возмутился Незнайка.       — О придумала! — у неё над головой как будто бы зажглась лампочка. — Мы будем играть в поп-звёзд! — воскликнула она, хитро улыбнувшись.       Незнайка вопросительно посмотрел на сестру, всем своим видом показывая ей, что ничего не понял.       — Смотри, — Весна быстро начертила схематичную карту улицы на земле всё той же палкой, которая была у неё в руках. — Это мы, — она нарисовала два кружочка. — Мы идём в логово творческих, слёзно просим их помочь придумать нам хит и… — тут брат её перебил:       — Мы поём нашу песенку и потом всем даём автографы! — торжественно провозгласил он.       — Ну, типа того, — Весна встала с качели. — Пошли.

***

      Из беседки весь день доносилась музыка. Видимо вдохновение после вчерашнего вечера било ключом. Вся троица была в сборе. Тюбик рисовал очередной сногсшибательный пейзаж, нанося мазки разных оттенков зелёного на белоснежный холст. Цветик пытался написать новое стихотворение про дружбу: «Друг в беде не бросит, а также ничего лишнего не спросит! Ведь это настоящий, верный друг! Он будет для своих друзей, словно спасательный круг! », но его постоянно сбивало першение в горле, которое он списывал на жажду. Гусля старался соединить два классических произведения в поппури, чтобы в итоге получить мелодию, которая стала бы лейтмотивом этого мая.       Из состояния полного умиротворения ребят вырвал радостный крик:       — МЫ ХОТИМ БЫТЬ ПОП-ЗВЕЗДАМИ! — хором сказали Незнайка и Весна, ввалившись в беседку.       — И вам привет! — удивленно пробормотал Тюбик.       — Ой точно, — Незнайка понял, что забыл поздороваться.       — И наше вам с кисточкой! — поздоровалась Весна.       — Кем, говорите, стать хотите? — недоумевая, спросил Гусля.       — О! — воскликнул Цветик. — Хотите — говорите! Спасибо за рифму! — поблагодарил он музыканта, не отрываясь от записи.       Весна на это лишь хихикнула.       — Мы хотим написать свой хит! — выпалила она.       — Похвально, — сказал музыкант, прекрасно понимая — дети пришли за помощью. — Про что петь хотите?       — Про что-нибудь крутое! — воскликнул Незнайка.       — Например, про игры! — подхватила малышка.       Вдруг Цветик стал говорить себе под нос что-то про защиту и предательство.       — Про «козаков — разбойников»! — Незнайка вытянул руку, представляя, что в ней шпага. — Защищайся разбойник, козак козака не предаст!       — Смело, — похвалил ребят художник.       — Ну, начать можно со свиста, который ознаменует клич, — предложил Гусля. Он взял флейту и наиграл короткую звонкую мелодию.       — А можно мне попробовать? — состроил глазки Незнайка. — Ну пожалуйста, я не буду как с трубой обращаться, клянусь!       — Ладно… — музыкант протёр флейту о край рубашки и передал ему.       Незнайка радостно подул в нее. Получился громкий, но не противный звук. На удивление, очень даже приятный и звонкий.       — Дай, — Весна отобрала у мелкого флейту. — Я тоже хочу. — она сделала паузу и посмотрела на хозяина флейты. — Можно же? Пожалуйста… — она взглянула на Гуслю, словно кот из Шрека.       — Можно, — выдохнул музыкант.       Получив утвердительный ответ, девочка дунула со всей силы. На этот раз вышло и громко, и звонко, да так, что уши резало. Она хотела дунуть ещё раз, но Гусля требовательно протянул руку вперёд.       — Три, четыре — закончили, — он забрал флейту. — Будем считать, что вступление есть.       Так ребята просидели в беседке больше четырёх часов. Гусля, на которого опять спихнули Незнайку, пытался объяснить ему «четыре блатных аккорда» — то есть, самые простые, которые заставляли любое произведение звучать как поп-музыка. Весна подсела к Цветику, который наконец-то дописал свой шедевр и принялся помогать сочинять ей текст для «Козаков — разбойников».       Тюбику досталось самое простое: ребята попросили его нарисовать плакат для их песенки — обложку для хита, так сказать. Все шло мирно, не спеша, без суеты. Спокойствие прерывало лишь редкое покашливание художника.       — Всё, я устал сидеть, — проныл Незнайка. — Может, завтра допишем?       — Это, так-то, ваш хит… — с лёгкой усмешкой напомнил Гусля.       — Я тоже устала, — Весна зевнула. — Давайте и правда завтра.       — Согласен, — поддержал Цветик, который к вечеру стал ощущать слабость. Однако всё так же предпочитал списывать её на обыкновенную усталость.       Впятером коротышки побрели к своим домикам. Цветик — на улицу Одуванчиков, а четвёрка или, как выразился Гусля, квартет — на улицу Колокольчиков, наслаждаясь вечерней прохладой и красивым закатом.       — До завтра! — помахал рукой Цветик, уходя к себе на улицу.

***

      После ужина все расползлись по комнатам. Знайка сел читать младшим сказку. Не прошло и десяти минут, как дети провалились в сон. Им снилось, как они раздают автографы и выступают на концертах. В доме на улице Колокольчиков погас свет. И ничего не предвещало беды, ведь никто не знал, что завтрашний день решил разрушить все планы…