Хромой журавль Хайгардена

Годы шли, и те, кто надеялся, что из-за разбитой ноги Уиллас откажется от права первородства и уступит Хайгарден младшим братьям, могли утереться. Наследник Простора никуда не ушел. Напротив, он укоренился в замке так прочно, что вырвать его оттуда не смогла бы ни одна армия. Уиллас жадно, до капли перенимал мастерство Олейны. Бабушка никогда не держала в руках меча, не носила лат и едва доставала мужчинам до плеча, но весь Юг трепетал перед её острым языком и железной волей. Уиллас понял: разум — это самое смертоносное оружие в Вестеросе. И он наточил свой разум до блеска. С каждым годом он становился всё прозорливее, хитрее и ехиднее. Но эта ядовитая, чисто тирелловская издевка была щитом и мечом против внешнего мира. Своих близких Уиллас оберегал с фанатичной преданностью. Для Гарлана он оставался мудрым старшим братом, который помогал разбирать тактику боя и гордился каждым его успехом. Для Лораса — надежной гаванью, готовой прикрыть его безрассудство. Для маленькой Маргери — любящим защитником, который учил её читать людей и видеть фальшь за придворным блеском. Но для всех остальных Уиллас Тирелл превратился в кошмар, спрятанный за безупречными манерами.

***

В один из дней в малом зале Хайгардена принимали лорда Амброза — одного из тех вассалов, кто в свое время громче всех сокрушался о «несчастном калеке-наследнике». Теперь Амброз приехал просить о снижении налогов, ссылаясь на плохой урожай. Мейс Тирелл, сидевший во главе стола, уже готов был сочувственно закивать, но Уиллас, сидевший по правую руку от отца, мягко постучал пальцами по набалдашнику своей трости. — Лорд Амброз, — голос Уилласа лился как дорогой дорнийский мед, но в нем сквозила ледяная насмешка. — Мы в Хайгардене до глубины души тронуты вашими бедами. Мой отец чуть не прослезился. Но скажите мне, как хромому калеке, который целыми днями только и делает, что перебирает бумажки... Как так вышло, что при «плохом урожае» ваши портовые склады в Борре забиты первосортным зерном под самую крышу? Лорд Амброз резко побледнел и осексь. — Я... милорд Уиллас, это запасы на зиму... — О, разумеется, — Уиллас едва заметно, хищно улыбнулся, и эта улыбка была точной копией улыбки Оленны. — На зиму, которую вы решили отпраздновать покупкой трех новых породистых кобылиц в Староместе? Прекрасный выбор, кстати. Мои конюхи говорят, они стоят целое состояние. Знаете, у меня ведь тоже когда-то была отличная лошадь. Пока Дорн не научил меня внимательнее смотреть под ноги. Советую и вам начать смотреть под ноги, лорд Амброз. Иначе можно очень неудачно споткнуться. Налогами. В двойном размере. Амброз спешно поклонился и буквально выбежал из зала, не смея больше вымолвить ни слова. Мейс Тирелл удивленно моргал, не до конца понимая, что сейчас произошло, а в углу зала, в тени гобелена, послышалось тихое, одобрительное хмыканье. Оленна Тирелл медленно опустила кубок с вином и посмотрела на внука с нескрываемой гордостью. Хромой журавль научился не просто ходить. Он научился ломать хребты, даже не вставая с кресла.

***

Уилласу исполнилось двадцать пять — возраст, когда наследники великих домов уже воспитывают сыновей, но его постель в просторных покоях Хайгардена оставалась холодной. Это стало его личным, тщательно скрываемым проклятием. Отец, Мейс Тирелл, регулярно подкладывал ему на стол списки дочерей вассалов Простора, восторженно расписывая их приданое и красоту. Но Уиллас лишь брезгливо отодвигал эти пергаменты в сторону. Он помнил всё. Обладая феноменальной памятью, он помнил каждую девицу из домов Флорентов, Редвинов или Хайтауэров, которая годы назад, будучи глупой девчонкой, захихикала за веером, когда он, бледный и потный от боли, впервые попытался пройтись по залу без посторонней помощи. Он помнил их отцов, которые качали головами и шептались, что «хромоногий лорд не удержит Простор». Взять в жены одну из них? Разделить постель с той, чья семья втайне считала его бракованным? Уиллас брезговал. Слишком много в нем было гордости, взлелеянной Королевой Шипов. Он лучше останется один, чем впустит в свой дом скрытое лицемерие. А для других великих домов Вестероса он... просто не был достаточно здоров. В Королевской Гавани Серсея Ланнистер уже давно сидела на железном троне рядом с Робертом Баратеоном. Великие дома Севера, Речных и Штормовых земель мыслили категориями суровых воинов. В их глазах лорд, который не может вести армию в бой лично, а вместо этого сидит в тылу с книгами, выглядел сомнительным союзом. Те немногие незамужние девицы из знатных родов, что оставались в Вестеросе, либо не подходили Хайгардену по статусу, либо их отцы с опаской смотрели на физический изъян наследника, сомневаясь в его мужской силе. На политической карте Семи Королевств для Уилласа сейчас просто не существовало достойной партии.

***

Поздней ночью, когда замок погрузился в тишину, Уиллас сидел в библиотеке, вытягивая ноющую к дождю ногу. В дверь тихо постучали, и вошла Оленна. Без своего привычного головного убора, с седыми волосами, собранными в простую косу, она выглядела старше, но её глаза по-прежнему горели живым огнем. Она опустилась в кресло напротив и бросила взгляд на разбросаные по столу брачные предложения вассалов, которые Уиллас в очередной раз перечеркнул чернилами. — Опять забраковал девицу Роуэн? — хмыкнула бабушка. — А у неё, между прочим, три тысячи золотых драконов приданого и тридцать сороков превосходных виноградников. — Её отец назвал меня «подбитым журавлем», когда думал, что я сплю под действием макового молока, — ровно, без эмоций ответил Уиллас. — Я не пучу в Хайгарден кровь человека, который ждал моей кончины или слабости. Оленна долго смотрела на него. В её взгляде впервые за много лет промелькнула глубокая, искренняя печаль, которую она никогда не показывала остальному миру. — Знаю, внучок. И не виню тебя. Эти свиньи не достойны сидеть за нашим столом, не то что рожать нам наследников. А эти великие лорды... — она зло хлопнула ладонью по подлокотнику. — Дураки. Они ищут мужей, которые умеют красиво умирать на войне. Они не понимают, что здоровое тело без мозгов — это просто кусок мяса для стервятников. Ты стоишь десятка их здоровых сыновей. Но Мейс извелся. Он боится, что род прервется на тебе. Уиллас горько усмехнулся, крутя в руках фамильный перстень с розой Тиреллов. — Род не прервется, бабушка. У меня есть Гарлан и Лорас. Если так пойдет и дальше, Хайгарден после отца перейдет к ним. Я смирился с тем, что останусь один. Сейчас в Вестеросе просто нет женщины, которая увидела бы во мне лорда, а не калеку. Оленна резко подалась вперед, и её голос стал жестким, как сталь: — Замолчи! Гарлан — прекрасный мальчик, но его место на поле боя. Хайгарденом будешь править ты. И мне плевать на их предрассудки. Если сейчас подходящей девицы нет, мы подождем. Время — наше оружие, Уиллас. Колеса истории крутятся быстро. Сегодня они воротят нос, а завтра ситуация изменится так, что они сами приползут просить твоей руки для своих дочерей. Мы не станем размениваться на серость. Твоя жена будет под стать тебе — умной, гордой и способной оценить твой гений. А пока... пусть шепчутся. Нам есть чем заняться помимо брачных контрактов. — Хорошо, бабушка, — тихо сказал он, убирая свитки вассалов в ящик стола. — Мы подождем.