Дефект

Брат Бури представляется Истаром и протягивает Мейлину руку, вперив в него серый взгляд. Мейлин пожимает руку, в два раза превосходящую размером его собственную. Рукопожатие крепкое и короткое. На темной броне Истара отчетливо видна каждая налетающая снежинка. — Как приятно знать, что люди вашей расы добиваются таких высот в магических школах. Мы будем рады, если именно вы поможете нашей армии, Мейлин Варен, — Истар складывает руки на груди и кивает на повозку, полную оружейных сундуков. — Содержимое сундуков - ваш фронт работы, если согласитесь, конечно. — Количество? Тип? Зачарование? — Сто штук. Тридцать луков, двадцать секир, двадцать молотов, десять двуручных мечей, десять одноручных мечей. — Это девяносто. — Значит, девяносто. — Какие эффекты я должен наложить на оружие? — На луки - чтоб от выстрела любой гад падал и не шевелился, чем дольше тем лучше. На все ближнее - чтоб гады горели. Ближнее это секиры, молоты… — Я понимаю. Вы уверены, что не наоборот? Удобно ли будет вашим людям рубить горящих противников, находясь к ним весьма близко, на расстоянии, если позволите, меча? Истар делает пренебрежительный мах рукой: — Вы за кого нас принимаете-то? Если можете сделать, как я говорю, сделайте. У нас самые главные долго думали, какие чары нужны, и пришли к самому верному варианту. — Это хорошо, — Мейлин благодарен себе, что с утра надел зачарованные от холода сапоги, но все равно с чувством досады смотрит на бледное лицо норда: тому не понять, насколько холодно было бы любому данмеру без зачарованной обуви, норд никогда не почувствует тот холод, что знаком многим другим. — После зачарования оружия у него будет определенное количество зарядов. Конечное. Чтобы восстановить все или часть зарядов, вашим людям нужен будет запас камней душ - манипуляции с ними и оружием простые, я покажу вам, когда все сделаю. Это понятно? Истар кивает и выглядит куда более заинтересованным слушателем, чем ученики Коллегии. — То, как быстро будет истощаться зачарование на оружии, зависит от того, насколько большие камни душ я использую во время наложения чар. Чем больше камни - тем лучше, тем меньше дополнительных камней для перезарядок понадобится вашей армии, вы сможете долго обходиться без них, это надежнее. Однако чем камни больше - тем дороже. Истар снова кивает с боевой готовностью: — Самые большие, самые лучшие камни. Нам нужно все самое долговечное. Заплатим, сколько скажете. А дополнительные камни у вас тоже можно купить? Самые большие, самые лучшие? Мейлин мысленно задается вопросом, не вздумал ли Брат Бури кидаться камнями душ по противникам. — Конечно, у нас же вы можете купить к зачарованному оружию камни душ, которые в будущем используете. Самые лучшие. Но, думаю, сначала я зачарую оружие, а затем отдам сразу и его, и камни. — Блестящий план, дан… Мейлин Варен. Мы надеемся на вас. Сегодня же у нас лордас, значит, до фредаса надо поспеть. К рассвету чтоб я уже забирал готовое. — Без проблем. Шесть дней - приятный срок. Достаточно много, чтобы не возникли проблемы - или, если даже возникли, были решены. Достаточно мало, чтобы не было времени прохлаждаться. После обсуждения цены Мейлину в руки дают тяжелый мешок, который он едва в состоянии держать, и вместо этого магией поднимает его в воздух: идти с такой тяжестью по мосту в его планы не входит. Норд присвистывает. Развязывает мешок, перебирает септимы, показывает Мейлину, а тот заверяет, что у него полное доверие Брату Бури. В мешке половина суммы, вторая - после выполнения заказа. Мешок, левитируя, начинается на уровне таза Мейлина и заканчивается на уровне головы. — Подождете здесь еще немного? Я позову коллег, чтобы они перенесли сундуки. — Это могу и я с помощником. — Будет удобнее, если это сделают мои коллеги. — А вы так же, как мешок, не можете их по воздуху? — Нет. Не могу.

***

Большую часть дня Мейлин проводит за работой. Тихой, напряженной, радостной. Все в том же Зале Стихий, в котором неспешно проходят уроки других учителей: в его личной комнате расположить все сундуки невозможно, а здесь вполне удобно. Мейлин кладет на пентаграмму лук. Берет великий камень душ, внутри которого покоится душа мамонта. В это время Древис дает урок Иллюзии. — Сегодня у нас с вами приглушение шагов, молодые люди. Вам нужно сосредоточиться на источнике своей магии - у большинства это область грудной клетки. Почувствуйте, что эта магия - не просто часть вас, это вы и есть! Вам нужен полный контроль над собой, над магией. Распределите ее от груди по всему телу, особенное внимание уделив стопам. Это сама тишина переполняет вас, это вы становитесь тишиной, и все делаемое вами - бесшумно. Пробуем! Конечно же, собранный по частям Нарфи - последний, кто пробует, и первый, у кого получается приглушить шаги больше, чем на десять секунд. Мейлин закрывает глаза, представляет картину зачарования паралича и выверенно проходит по всем ее точкам, и каждая зажигается от совсем небольшого его усилия. Оружие готовится к чарам. Камень душ покалывает руки. В зале шелестит старческий голос Толфдира - как всегда, раздражающе воодушевленный: — Призыв магического света - простое и полезное заклинание. Даже тем из вас, кто не собирается глубоко погружаться в школу Изменение, магический свет будет часто пригождаться. Это самую малость сложнее уже освоенного всеми вами света свечи. Шары света летают по всему залу, порой слишком сильно его осветляя. Какой-то ученик посылает магический свет на сундук с оружием. Благо, ученик слаб и неумел - свет быстро гаснет. Мейлин выдыхает, когда их практика заканчивается, и смотрит на снег за ближайшим окном - тот куда приглушеннее, не бьет по глазам, не выдает сюрпризов. Мейлин берет один лук за другим, один камень душ за другим, почти не отвлекается на уроки за спиной, но, когда считает, оказывается, что он зачаровал только семь луков. Сейчас должен быть перерыв, в Зале Стихий наступит покой, и Мейлин ускорится. Было бы неплохо ускориться. Но пока ему в мозг ввинчивается писклявый голос Колетты: — Дети малые - не такие трусливые, как вы. Берите ножи в руки и делайте надрезы! Вы сможете их залечить, не усложняйте себе учебу на пустом месте! Лечением должен владеть каждый. В реальной жизни вы будете пользоваться более серьезными заклинаниями, но им вы не научитесь, пока не освоите базовое лечение! Некоторые ученики все-таки не могут нанести себе даже маленькую царапину, и просят друг друга или мастера Колетту поцарапать их, а сами отворачиваются, чтобы не видеть. После получения царапины на одной руке, другой рукой ученики пытаются залечить ее. Дышать становится чуть легче, когда зал пустеет. Десять луков, десять параличей. Мейлин берется за одиннадцатый. Очень кстати, что пришел этот заказ. На ближайшие дни Мейлин обеспечен делом, требующим сил, которые некуда было деть утром. Личные зачарования никуда не денутся, деньги же лишними не будут - ни та часть, что принадлежит Мейлину, ни та, что отдана Коллегии. Из раза в раз зажигая одну и ту же картину паралича перед мысленным взором, он чувствует, как кипение под ребрами приобретает осмысленность, как Мейлин становится таким, каким должен. Он не слышит шаги. Но видит падающую на пентаграмму длинную тень. — Неласар. — Мейлин. — Уже знаете про заказ от ульфриковских? Неласар обводит взглядом открытые сундуки, закрытые сундуки, десятки великих камней на столе возле пентаграммы душ. И кивает: — Теперь знаю. — Вы мне сегодня понадобитесь. Возможно, даже сейчас. — Я готов в любой момент. Дыхание на миг перехватывает при мысли, что они могут сделать это без промедления. Мейлин расправляет плечи и отходит от пентаграммы. И встает рядом с Неласаром, чей взгляд, направленный на оружие, немного светлее обычного. — Братья Бури хотят немного паралича и много огня. Неласар морщит нос: — Парализованное и горелое человеческое мясо - не лучшее дополнение к пейзажам Скайрима. — Согласен, замороженное мясо было бы уместнее - и визуально для пейзажей, и по смыслу нордской армии. — Но в наших советах они не нуждаются. — В наших, действительно, не нуждаются. Неласар смотрит прямо на Мейлина, поднимает и без того высокие брови, проводит взглядом по лицу, вниз, по шее, ребрам, к животу и быстро - обратно к лицу. Глубоко вздыхает. Не комментирует ни просачивающееся подозрение Мейлина, ни промедление во вбивании черноты. От внимания Неласара Мейлину на миг становится жарче, чем нужно. — Если я заверю вас, что сделаю это аккуратно, вы разрешите мне опробовать оружие? Мейлин удивленно хмыкает, думает и добавляет словами: — Конечно, дорога к архимагу вам уже известна. Еще больше его удивляет кивок альтмера: — Раз шутите, значит, вам и правда лучше. — За что я благодарю вас. Но мне непонятно, на ком вы хотите испробовать оружие. — Ни на ком, — Неласар подходит к секирам с огромными лезвиями и, недолго думая, уходит к одноручным мечам, чей размер после секир кажется тренировочным. — Я иногда использую призыв оружия, но никогда не держал в руках настоящего, выкованного, не магического. Хочется сравнить. — Забавно, что такой опыт вы решили получить именно в Коллегии. Берите, что хотите. Отсечь мне голову пока желания не возникает? — Архимаг не поймет, ему больше по душе сотрудники и с телом, и с головой. — А мне временами кажется, что без одной из этих двух вещей он был бы доволен еще больше. — Вам кажется, Мейлин. Как, видимо, часто. — Второй день - и вы уже перенимаете речевые привычки коллег. Весьма быстро. — Коллектив, к слову, у вас прекрасный, — Неласар берет один меч и вынимает его из ножен, обнажая матовую, скучную сталь. — С кем же вы сегодня познакомились, что пришли к такому выводу? — С Орторном. Прелестный юноша. Начитанный, — он делает несколько выпадов, будто наступая на врага, крупными махами со свистом разрубая воздух: это могло быть раной от бедра до шеи, а это - проткнутый живот. — Это единственное его качество. Он только читает и переводит бумагу на конспектирование прочитанного. Целыми днями пишет и читает, ничего больше. Якобы изучает нечто, что может вернуть Коллегии доверие Винтерхолда. А по факту - дальний родственник Нирии, вот его и держат. Мейлин следит за каждым движением Неласара, почти неосознанно отмечая, как у того напрягаются руки в медленных, плавных и безостановочных выпадах, как гибка крепкая спина, как мантия постоянно взметается на поворотах корпуса и оказывается почти разрезанной где-нибудь с краю - и все же остается целой, избегает лезвия в последний миг. А Неласар показывает себя со всех сторон. Невзначай. — С Нирией мы успели обменяться буквально парой слов. Я не успел понять, какую должность она занимает, но успел понять, что я грязь под ее ногами, — теперь Неласар блокирует мечом воображаемые удары. Судя по всему, с той стороны враг не превосходит скоростью улитку. Наверное, засмотрелся на фигуру противника. Или в унынии прикидывает, за сколько зим смог бы купить хоть маленький отрезок такой ткани, чтоб хватило на карман. — И это вы еще альтмер. Представляете, как она с нами обходится? Про нордов и говорить нечего. Нирия неплохо владеет Разрушением. Но основное ее направление - поддержание порядка. — Наподобие Периайта? — Наподобие чистильщика. Мусорщика. Прачки и кухарки. Если она назвала вас грязью, стоит опасаться ее тряпки: может, уже готова очистить Коллегию от вас. — Первый человек в Коллегии, понял. Сразу после архимага. Мейлин смотрит, как Неласар проводит рукой по лезвию меча. Как, вытянув перед собой руку, рассматривает его под разными углами. Хорошо, что сталь матовая. — И она, и Орторн здесь уже были, когда я пришел. А я пришел весьма давно. Подобные им здесь сменяются реже, чем люди вроде Дреласа или Фаральды. Как вам оружие? Есть разница? — Совсем небольшая. Дело привычки, думаю. В настоящем оружии больше постоянства, оно не исчезнет само по себе, когда придет срок. Но я не чувствую этот меч так же естественно, правильно, удобно, как такой же призванный. Не чувствую владения этим мечом. Связи. Понимаете? — Понимаю. В целом. По поводу призванных существ, кстати, — Неласар прячет меч в ножны и откладывает, вопросительно поглядывая на Мейлина. — Вчера по ту сторону моста вы призвали атронаха. Из снега. У нас так не принято. Мы стараемся не делать ничего магического там, где это легко могут заметить городские. — Сами видели? — усмехается Неласар, прошибая зеленью глаз, подходя ближе к Мейлину, останавливаясь на расстоянии рукопожатия, останавливаясь почти на том расстоянии, которое было при вливании магии. — Не понравилось? От близости Неласара в животе Мейлина сжимается узел: тугой, горячий, нервно дрожащий, утяжеляющий дыхание, замедляющий мысли. — Я говорю про жителей Винтерхолда. Незачем пугать и злить их на пустом месте. — А я говорю про вас, Мейлин. Не понравился атронах? Атронах в тот момент издевкой кольнул Мейлина, атронах вызвал зависть к силам альтмера, атронах вызвал доверие к силам альтмера. — Он мог быть лучше, удели вы ему больше внимания. — Вы считаете, что лучше меня умеете обращаться с заклинаниями школы Колдовство? Лучше меня знаете, как должен выглядеть результат? — Что вы. В этом мне до вас далеко. Но я уверен, что вы могли создать существо куда эффектнее. Раз уж злить жителей Винтерхолда - то так, чтоб они еще долго вспоминали и не могли смотреть на снег без раздражения и опаски, чего мелочиться. — Не мелочиться. Услышал вас, — Неласар протягивает Мейлину руки ладонями вверх, почти дотрагиваясь мантии. — Возьмитесь. Вам нужно много магии, мелочиться больше не будем. Очевидно, нет необходимости. Дрожь пронзает позвоночник. Мейлин отходит от Неласара. Несколько шагов - и можно вдохнуть, выдохнуть. — Не думаю, что стоит это делать в Зале Стихий. Ни нам, ни возможным окружающим это не нужно. Слишком… неудобно. Давайте снова у меня. На лице Неласара ни одной эмоции. — Как скажете. В комнате Мейлина они садятся в соседних креслах, но Неласар все равно протягивает руки. Мейлин не против. Серебристые рукава мантии Неласара приятны на ощупь. Мейлин накрывает его руки, сжимает возле локтей. И поднимает взгляд. Черные зрачки напротив расширяются. Под ребра вбивается магия, сливается с остатками самой себя, жарко простреливает, как солнце лучами, от ребер во все стороны, до отказа наполняя плотной, жесткой чернотой, становясь руками, становясь ногами, становясь спиной, становясь головой, становясь Мейлином. Растворяя в нем обладателя магии - Неласара. Неласар входит в него почти такими же злыми рывками, как в первый раз, но интенсивнее, гуще, быстрее - организм Мейлина не сопротивляется, он раскрыт, трепещет, хочет, и магия входит без помех, магия входит беспрерывно, захватывает нутро, толчками то сильными, то сильнейшими, и нет у нее преград, нет границ. Неласар набивает его тело таким количеством магии, будто самому она вовсе не нужна, будто он стремится избавиться от нее, будто злость этих рывков - на саму магию, которой слишком много в Неласаре. Чернота, наливая силой все тело Мейлина, сама по себе не злая, а поддерживающая, как руки Неласара. Мейлин дышит. Часто, неровно. Бьется сердце, оглушая. Перед глазами черные пятна: приближаются, отдаляются, приближаются. Неласар закончил. Неласар? Вот его руки. Вот темно-серые пальцы, теребящие серебристые рукава. Пальцы Мейлина. Рукава Неласара. Перед глазами серые пятна: отдаляются, приближаются, отдаляются. Контроль над движениями налаживается, и Мейлин думает: неплохо бы убрать руки. Контроль над пальцами восстанавливается, и Мейлин утихомиривает их движение. Пальцы перестают теребить рукава. Пальцы расслабляются. Легко ложатся на руки Неласара, сквозь ткань чувствуя его непоколебимость. Пальцы просто лежат. Не шевелиться. Глубоко дышать. Игнорировать пульсацию внизу живота. Не время. — Вы сказали “много”, Неласар, — три глубоких вздоха, пять глубоких вздохов, он смотрит в сужающиеся зрачки, в отступающие под напором зелени зрачки, в следящие за ним зрачки, два черных пятна приближаются и отдаляются. — А это тьма-тьмущая, это бездна, это… — Именно столько, сколько вам надо, — прохладный голос Неласара овевает мысли Мейлина, вычищая несвоевременные и оставляя основные. — Вы нормальны? В смысле, вы в порядке? — Я в порядке, не беспокойтесь. Про нормальность судить сложнее, но жаловаться не приходилось. Может, воды? Яблок? Вирулентного яда? Свежего воздуха? — Вирулентный яд переводить на меня - ужасно нерациональная трата, Дрелас вам не простит. — Мне кажется, Дреласу не жалко потратить на вас хоть всю лаборато рию. Мейлин коротко и тихо смеется: — Вам кажется, Неласар. — Вот как. В любом случае, мне пора, я все сделал… — Мы все сделали. Неласар фыркает и встает. Пальцы Мейлина брошены. — … считаю, время обеда. Вы в Зал Стихий? — Я с вами. Ненадолго. И потом уже обратно.

***

— Греться рано, у меня пока паралич, — не оборачиваясь, сообщает Мейлин подошедшей Изре. — А потом будет что-то потеплее? Лихорадка? — Почти. Урон огнем. На мечах и прочих железках. А луки нужно зачаровать на паралич, — Мейлин кладет на пентаграмму какой-то по счету великий камень душ. Ученица молчит, то ли наблюдая за его работой, то ли осматривая оружие в зале. А может, ищет в себе слова. — Можно с вами побыть, мастер Мейлин? — Конечно, — он кивает головой на сундуки, — на закрытые можете присаживаться, как по мне, весьма удобные. — Спасибо, я едва не села на открытый, где секиры с меня ростом. Что бы мы без вас делали, — боковым зрением Мейлин замечает, что Изра выбрала ближайшее место. Наверное, хочет видеть манипуляции на пентаграмме душ. — Ходили с дырявыми частями тела. Затем ползали с дырявыми частями тела. Затем, истекая кровью, умирали, — он пожимает плечами, одновременно с разговором закрывая глаза и зажигая каждую точку мысленной картины паралича. Ученица хмыкает. — Некоторые из нас постоянно истекают кровью в своих мыслях. Без всяких секир. Я переживаю за Бьяртур. Поэтому пришла к вам. — Любопытная последовательность. — Бьяртур нужна помощь. Ваша помощь, мастер Мейлин. Я знаю, что пока ее успехи в вашем предмете оставляют желать лучшего, но ей очень интересна школа Зачарование. Я уверена, она может многого добиться, она очень способная, старательная, говорит, что поступление в Коллегию было ее лучшим решением - даже приходя с вашего урока в слезах, потому что ей больно от дрожи камня душ во время наложения чар, никаких ран не видно, но она еще по несколько часов с трудом держит предметы… — Бывает. Пройдет. Обычно это едва заметно, мне редко встречаются люди, которым настолько дискомфортно. Но можете ее заверить, что с практикой станет легче. — Хорошо. Скажу ей. Но я веду к тому, что Бьяртур сама понимает, что некоторые ее привычки и внутренние качества сейчас серьезная преграда в обучении. И она хочет эту преграду разрушить. Просто сама не может, ей нужен кто-то, кто подтолкнет. Сильно подтолкнет. Скорее, кинет в безвыходную ситуацию. Но кинет со знанием дела. — Вы могли бы перейти ближе к делу, Изра. Или к знанию. Или хоть к чему-то поконкретнее. — Ей нужна практика. Не в зале, а полевая, настоящая. С захватом душ. Чтоб она закалилась, чтоб привыкла, чтоб переступила через себя. Ей интересна и важна наука Зачарования, ради нее она готова измениться, но сделать это на занятиях не получается. И ей плохо, она заходит в тупик, когда сталкивается с пониманием близости ее любимого предмета к убийствам. Даже если речь о самых мелких животных. Она правда старается убрать этот страх, это отвращение, этот ступор. Но похоже на то, что самой ей придется бороться очень долго. Это мучительно и ей, и, наверное, вам, как ведущему занятий. — Вы считаете, что от заполнения камней душ ей будет проще с ними работать уже на пентаграмме, а не тяжелее? Возможно, ее путь - как можно меньше думать о смерти других существ, а не ломать себя и погружаться в них с головой. Кто знает, к чему это приведет, если она настолько чувствительна. Может, она закончит изучение предмета, потому что страх сильнее, и сама себя будет корить еще многие годы. У меня нет вашей уверенности, Изра, что вариант дать ей на поток убийства каких-нибудь кроликов или крыс это хороший вариант. — И все же, прошу, подумайте об этом, мастер Мейлин. Когда вы решите организовать вылазку с учениками, или, может, у вас будет время для дополнительных занятий… Я верю в нее. Пожалуйста, и вы поверьте. Она оправдает вложенные в нее силы. Всему научится. Может, во время общих уроков давать ей особую нагрузку. Большую, чем остальным ее уровня, пусть и не связанную с убийствами… с другой стороны, мелкие насекомые в Коллегии есть даже в самые лютые холода. Может, вы могли бы… Давать ей задания с ними? Она восхищена вашими способностями, сама не попросит о помощи, потому что… — Боится меня. — Да. Но в хорошем смысле. — Мейлин? — в Зал Стихий проскальзывает Фаральда. — О, Изра, и вы здесь. Хоть бы кто свет зажег, сидите в полумраке. — Мне достаточно света от пентаграммы душ. — Придется от нее отвлечься. Тебя снова ждут с городской стороны моста. Мейлин глубоко вздыхает, кивает и поворачивается к Изре: — Я подумаю о том, что вы сказали.

***

Перед Мейлином стоит имперец: по расе и по стороне войны. Лицо покрыто короткими, яркими шрамами, нос красный, взгляд недовольный. — Чего так долго? Вы зачарователь? — Я. Мейлин Варен. А у вас имя есть? Или оно такое быстрое, что я его не разберу? — Имя - есть. Распространяться о нем - не буду. Не положено. Небо окрашено в темно-синий, скоро стражники, уныло бродящие за спиной имперца по городу, возьмут факелы, но больше будут об них греться, чем освещать известную даже с закрытыми глазами дорогу. — От Империи вам следующий набор, — имперец дергано раскрывает список, тонкая бумага плохо слушается пальцев в грубых перчатках, благо, снег на какое-то время перестал, и список не мокнет. — Сто пятьдесят легких кирас, сто тяжелых кирас, сто щитов, пятьдесят арбалетов, пятьдесят одноручных мечей, пятьдесят одноручных булав, сто двуручных молотов. Ящики все подписаны. Мейлин сглатывает. Закусывает нижнюю губу, чтобы не выпустить наружу нервный смех. Кто тут хотел работу? Кто с утра хотел трудиться целыми днями, пока есть желание? — Срок? — До вечера тирдаса. Я не уезжаю, если закончите раньше - найдете меня в таверне. Итак, нужные нам зачарования… Три дня, жалких три дня, монструозных по работе три дня. У Мейлина сегодняшний вечер, сандас, морндас, половина тирдаса. Боги. Осознание кратких сроков бьется изнутри головы, вызывает боль во лбу, в носу, в глазах, хочется сменить себе кости. Мейлин прослушивает начало и прерывает имперца: — Запрашиваемый объем работы - огромен. Его сложно уместить даже в срок, трижды превышающий тот, что вы предлагаете. Коллегия и я лично рады вам помочь, но такое количество обмундирования до вечера тирдаса… — Нам нужен весь список до вечера тирдаса. Никак не позже. Дело особой важности. Мы не найдем никого лучше вас. Вы поможете Империи, если согласитесь. А Империя очень ценит, когда ей помогают. Вас не забудут. Беретесь? Мейлин считает, зная свою среднюю скорость наложения чар. Зная свой лучший и худший результат. Выходит, ему нужно работать целыми сутками. Крайне желательно без сна. Он закончил с луками, от Братьев Бури осталось шестьдесят единиц. У Империи шестьсот. Шестьсот шестьдесят - это примерно девять единиц в час, три дня без отдыха. Но даже без Братьев Бури, которых на пару дней можно отложить, получится нагрузка на полные сутки. Три дня без сна человек вполне может протянуть - в хорошем состоянии, если крайне возбужден. В плохом, будто подвыпившем состоянии, если чувствует себя обычно, если обстановка не накаляет его с каждым ударом сердца, если само сердце спокойно. А если у Дреласа найдется время сварить для Мейлина что-нибудь бодрящее? Если ему сможет хоть немного помочь кто-то из наиболее способных учеников? Ему точно понадобятся помощники. Такой заказ для Коллегии - не пустой звук, выгода немаленькая, и даже если добровольцев Мейлин не найдет, архимаг назначит ему помощь. Архимаг одобряет не только научные исследования, не только обучение, но и выполнение заказов, помогающих существовать Коллегии. Сильно одобряет. — Беремся. Коллегия благодарит вас за доверие. Зачитайте зачарования с начала. Мейлин все запоминает, Мейлин, как утром, все объясняет про камни душ - когда они нужны, когда не нужны, Мейлин договаривается о цене, Мейлину дают десятую часть, остальное - через три дня, у Мейлина гудит в голове, Мейлин смотрит сверху вниз на имперца и чувствует беспокойство. Самые минимальные отклонения от графика могут обернуться крахом. Ему нельзя беспокоиться. Только не эти три дня. Эти три дня он будет убивать беспокойство работой. Он будет делать одну из самых хорошо получающихся у него вещей.