Я все еще пишу тебе

      Переезд Кларк оказался самым несправедливым переездом в истории человечества. Потому что переезжала, по сути, только Лекса. А Кларк... наблюдала.       — Ты хотя бы коробку подними, — возмущалась Октавия, стоя посреди квартиры.       — Мне нельзя тяжести.       — Там плед и у тебя только четвертый месяц!       — Это эмоционально тяжелый плед.       Рейвен тогда едва не подавилась смехом. А Кларк совершенно невозмутимо сидела на диване с огромным ведерком мороженого и наблюдала, как Лекса в очередной раз проходит мимо с коробкой. Причем самое обидное для девушек было в том, что Лекса ее поддерживала.       — Не трогайте ее, пусть сидит ест, — поставив очередную коробку у двери, Вудс поправила волосы.       — Лекса! — уже не выдержала Октавия, чувствуя боль в пояснице.       — Что?       — Она издевается над нами! — Блейк указала на довольную улыбку блондинки.       — Она беременная, — с нежностью усмехнулась Лекса и закатала рукава водолазки.       — Ты используешь это как универсальный аргумент! — уже вступила Рейвен, поставив рядом с Лексой еще одну коробку.       — Потому что работает.       И действительно работало. Кларк потом еще неделю вспоминала лицо Октавии.       Но самое забавное началось уже после переезда. Квартира постепенно переставала быть просто квартирой Лексы. Она становилась их домом. Повсюду появлялись вещи Кларк. Книги. Кружки. Какие-то странные записки. Косметика. Растения, которые Кларк внезапно решила завести, на что у Лексы начал дергаться глаз. Именно ей и приходилось ими заниматься. И Фло, которая сначала возмущалась изменениям, а потом просто оккупировала все новые вещи хозяйки, а растения жевать, переворачивать периодически горшки.       Лекса же времени зря не теряла. Практически сразу. Буквально сразу.       — Нам нужна детская.       — Лекса, ребенок еще даже не родился.       — И?       — Еще слишком рано, чуть меньше полугода.       — Ремонт сам себя не сделает.       Кларк тогда сидела на кухне и смотрела, как Лекса показывает ей уже третий вариант цветовой палитры.       — Ты серьезно изучала это заранее?       — Возможно.       — Лекса.       — Возможно очень заранее.       — Лекса!       Та только рассмеялась. Потому что да. Она уже давно представляла такую жизнь. Просто раньше не позволяла себе об этом думать всерьез. Теперь позволяла.       И ремонт начался. Сразу. С шумом. С каталогами. С бесконечными спорами о мебели. С тем, что Лекса постоянно что-то измеряла рулеткой. А Кларк ходила за ней и мешала работать. Иногда специально.       Параллельно менялась жизнь и остальных. Рейвен вскоре окончательно съехалась со своим парнем. Октавия тоже. И обе потом долго вспоминали знакомство своих мужчин с Кларк. Потому что это было похоже на собеседование в спецслужбы.       — Какие у вас намерения?       — Кларк...       — Я спрашиваю серьезно.       — Мы вместе уже два года.       — Это не ответ.       Парень Рейвен тогда выглядел так, будто проходит допрос. А Лекса сидела рядом и едва сдерживала смех.       — Любовь моя, ты их сейчас до инфаркта доведешь.       — Пусть переживут.       — Почему?       — Потому что это мои девочки.       И спорить с этим никто не рискнул.       Но самым неожиданным для Кларк оказалось другое. Нэйт. Знакомство его и Лексы изначально выглядело как потенциальная катастрофа. Кларк нервничала. Очень. Даже сильнее, чем они сами. Но оказалось... Зря.       Сначала разговор был осторожным. Потом спокойным. Потом уважительным. А потом каким-то образом они начали обсуждать спорт. Потом работу. Потом инвестиции. Потом еще что-то.       А через несколько часов Кларк застала совершенно сюрреалистическую картину. Она ушла полежать ранее, так как стало тошнить немного после ужина. Лекса и Нэйт сидели на кухне с бутылкой виски. Уже заметно навеселе. И что-то очень активно обсуждали.       — Нет, я серьезно говорю! — смеялся Нэйт.       — Это ужасная идея.       — Но эффективная!       — Поэтому она ужасная!       — Что происходит? — Кларк стояла в дверях и просто моргала.       Оба одновременно повернулись к ней.       — Ты как?       — Хорошо себя чувствуешь?       — Вы... — Кларк удивлено смотрела на них, даже не понимая до конца как реагировать на это.       — Мы разговариваем.       — Я вижу.       — Очень продуктивно.       — Очень, — Кларк перевела взгляд на почти пустую бутылку.       Лекса тут же улыбнулась. Такой довольной улыбкой, которую Кларк прекрасно знала.       — Не смотри на меня так.       — Как?       — Будто я опять подобрала кого-то домой.       Нэйт рассмеялся первым. Кларк закрыла лицо ладонью.       — Господи.       — Что?       — Вы должны были ревновать друг друга.       — Зачем? — удивился Нэйт.       — Потому что это логично!       — Поздно, — Лекса задумалась.       — Что поздно?       — Мы уже обсуждаем имя ребенка.       — Вы что?! — Кларк застыла.       — Пока лидирует вариант от Нэйта.       — И какой?       Оба переглянулись. После чего синхронно начали смеяться. Они шутили, а Кларк уже их была готова ударить. И в тот момент она поняла одну простую вещь. Ее жизнь действительно стала совершенно безумной. Но это безумие делало ее счастливой.       К шестому месяцу беременности Кларк официально превратилась в стихийное бедствие. Причем весьма избирательное. На работе — страшное. Дома — капризное. А для Лексы — смертельно опасное.       Первой это заметила Рейвен. Они были в гостях и пока Октавия няшнилась с Фло, то смотрела на Лексу.       — Она пользуется этим.       — Пользуюсь чем? — возмутилась Кларк, сидя рядом с любимой на кухне.       — Беременностью.       — Неправда.       — Вчера ты заставила Лексу ехать через весь город за пирожным.       — Мне хотелось именно его.       — В десять вечера.       — Это важная деталь.       — А потом ты съела две ложки и сказала, что передумала.       — Я передумала.       — Кларк!       — Что?!       — Я куплю еще, — Лекса тогда даже голову от ноутбука не подняла.       — Лекса!       — Что? — невозмутимо ответила та. — Она беременная.       И Кларк победно показала Рейвен язык.       Вообще Лекса стала абсолютно беспомощной рядом с беременной Кларк. Особенно когда та смотрела на нее своими голубыми глазами. Однажды утром Лекса собиралась на работу. Уже в пальто. С сумкой. С ключами. Опаздывая. И тут из спальни раздалось:       — Лексааа...       — Что случилось? — Она даже не пыталась сопротивляться.       Кларк лежала на кровати. Под одеялом. Максимально несчастная.       — Мне холодно.       — Любовь, дома двадцать шесть градусов.       — Но мне холодно.       — Хорошо.       Лекса укрыла ее вторым пледом. Села рядом. Поцеловала. Через минуту:       — Лексааа...       — Да?       — Теперь жарко.       Лекса просто закрыла глаза. Потом рассмеялась. И пошла открывать окно.       Но если дома Кларк становилась капризной, то на работе происходило обратное. Она будто превращалась в боевую машину. Особенно на совещаниях. Беременность почему-то полностью убрала ее остатки дипломатичности. Теперь она говорила все, что думает. Сразу. В лицо.       — Нет.       — Но мы предлагаем...       — Нет, мы не переделаем.       — Почему?       — Потому что это плохое решение.       — Но...       — Нет.       После третьего такого совещания один из руководителей даже тихо спросил Лексу:       — Она всегда была такой страшной?       Лекса тогда посмотрела на Кларк, которая уже пять минут уничтожала чужие аргументы в адрес своего дела. И совершенно спокойно ответила:       — Сейчас еще добрая.       Но при этом для своей команды Кларк оставалась той же. Защищала сотрудников. Отстаивала их идеи. Разбиралась с нагрузкой. Следила, чтобы никто не выгорал. Если кто-то перерабатывал, Кларк могла буквально выгнать человека домой.       — Иди.       — Но дедлайн...       — Дедлайн завтра.       — Я почти закончил.       — Иди домой.       — Кларк...       — Это был не совет.       И сотрудники ее обожали. Потому что знали: за них Кларк порвет любого.       Правда летала все равно в основном Лексе. Потому что ревновать Кларк научилась неожиданно хорошо. И очень творчески.       Однажды Лекса просто стояла возле переговорной и обсуждала рекламную кампанию с коллегой из PR. Ничего особенного. Абсолютно рабочий разговор. Но когда она вернулась в кабинет, обнаружила сообщение.       К: Очень интересный разговор был.       Лекса сразу почувствовала опасность.       Л: Какой именно?       К: Не знаю.       Л: Кларк       К: Что?       Л: Что случилось?       К: Ничего.       Самое страшное слово во всех отношениях.       Вечером Лекса приехала домой с букетом. На всякий случай. Кларк сидела на диване. Скрестив руки. И делала вид, что читает книгу.       — Любовь моя…— брюнетка скинула обувь и пальто.       Тишина.       — Кларк…— прошла в зал, остановившись и оценивая обстановку.       Тишина.       — Солнышко…— села рядом и нежно поцеловала в плечо, с легкой улыбкой.       — Угу.       — Что произошло?       — Она смеялась, — Кларк наконец посмотрела на нее.       — Кто?       — Девушка из PR.       — Потому что я рассказала шутку.       — Очень смешную?       Лекса поняла. И начала смеяться. Плохая идея. Очень плохая. Потому что Кларк сразу нахмурилась сильнее. Пришлось срочно обнимать, целовать в висок, объяснять.       — Я люблю тебя.       — Угу.       — Только тебя.       — Конечно.       — Кларк.       — Что?       — Я буквально домой к тебе приехала.       — Это не аргумент.       — У нас общий ремонт.       — Не аргумент.       — Мы выбирали кроватку три часа.       — Слабый аргумент.       — Я собрала детский шкаф сама.       — Уже лучше.       — Ты невозможна, — Лекса тогда уткнулась носом ей в шею и простонала.       — Знаю.       Самый эпичный случай произошел через пару недель. На корпоративной фотографии какая-то сотрудница положила руку Лексе на плечо. Случайно. Абсолютно случайно. Но Кларк заметила. Конечно же заметила. Вечером Лекса обнаружила себя сидящей рядом с Кларк на диване и проходящей самый нелепый допрос в жизни.       — Кто это?       — Аудитор.       — Почему она улыбается?       — Потому что фотограф снимал.       — Почему рука на плече?       — Потому что нас поставили рядом.       — Почему рядом?       — Потому что это фотография.       — Удобно.       — Господи...       Лекса тогда уронила голову ей на колени.       — Мне что сделать?       — Не знаю.       — На колени встать?       — Не драматизируй.       — Я серьезно.       Кларк все-таки не выдержала и рассмеялась. А Лекса тут же воспользовалась моментом, обняла ее живот вместе с самой Кларк и поцеловала в ладонь.       — Люблю тебя.       — Знаю.       — Только тебя.       — Знаю.       — Очень сильно.       Кларк закатила глаза. Но улыбка все равно появилась. Потому что при всей своей ревности она прекрасно знала одну вещь. Лекса действительно любила только ее. И никогда этого не скрывала.       Очередные выходные начались с неожиданного заявления Кларк.       — Я хочу за город.       — Хорошо, — Лекса подняла взгляд от ноутбука.       — Нет, ты не поняла. Я хочу дом. Бассейн. Барбекю. Друзей. Воздух. Траву.       — Звучит подозрительно конкретно.       — Потому что я уже все придумала.       За следующие два дня оказалось, что Рейвен и Октавия давно были готовы на такую поездку, Нэйт неожиданно вызвался помочь с организацией, а парни девочек быстро подключились к логистике. В итоге Лексе практически ничего не дали делать. Что вызвало искреннее недоумение.       — Почему меня никто ни о чем не спрашивает?       — Потому что у тебя уже есть полноценная работа, — невозмутимо ответила Рейвен.       — Какая?       — Кларк.       — И эта работа требует полной занятости, — Октавия согласно кивнула.       — Справедливо, — Кларк при этом сидела рядом и ела персик.       — Ты еще и согласна?!       — Конечно.       Лекса только закатила глаза.       Дом оказался потрясающим. Большой деревянный коттедж на берегу небольшого озера. С панорамными окнами. Огромной террасой. Бассейном. Вечером вокруг дома зажигались гирлянды, отражаясь в воде мягкими золотыми огнями. В воздухе пахло соснами. Теплой древесиной.       Они приехали утром и практически сразу разбрелись отдыхать. Кто-то готовил мясо. Кто-то купался. Кто-то играл в настольные игры. Кларк успела многое: поесть, поспать, поесть еще раз, поспорить с Октавией, поесть снова. Лекса лишь молча наблюдала. И периодически приносила ей воду.       К вечеру все уже расслабились окончательно. На террасе смеялись друзья. Из дома доносилась музыка. Кто-то спорил о фильмах. Кто-то обсуждал работу. Кто-то уже откровенно дремал в кресле. А Лекса неожиданно подошла к Кларк и тихо сказала:       — Пойдем со мной.       — Зачем? — Кларк сразу насторожилась.       — Просто пойдем.       — Лекса.       — Кларк.       — Это подозрительно.       — Возможно.       — Лекса, — настороженно протянула брюнетке руку.       — Идем, — с улыбкой поцеловала ее руку, помогая встать.       Они поднялись на второй этаж. Вышли на широкий балкон. С него открывался вид на озеро. На воду ложилась дорожка лунного света. Вдалеке мерцали огни соседних домов. А снизу доносились приглушенные голоса друзей. Кларк оперлась руками о перила.       — Красиво.       — Очень.       Но голос Лексы звучал странно. Нервно. Что было совершенно на нее не похоже. Кларк повернулась. И замерла. Потому что Лекса смотрела только на нее. Так, будто вокруг вообще ничего не существовало. Ни дома. Ни озера. Ни людей. Только Кларк.       — Ты чего? — тихо спросила она.       Лекса усмехнулась. Нервно. Очень нервно. И вот тогда Кларк окончательно поняла, что происходит.       — О нет…       — О да, — усмехнулась Лекса, закусывая губу.       — Лекса...       — Дай мне договорить.       Кларк уже чувствовала, как начинает дрожать. А Лекса сделала шаг ближе. Взяла ее руки в свои. И несколько секунд просто молчала. Будто собираясь с силами.       — Я всю жизнь думала, что умею принимать решения.       Кларк тихо улыбнулась сквозь подступающие эмоции.       — Но рядом с тобой я постоянно ошибалась, — Лекса сглотнула. — Кроме одного.       — Какого?       — Что люблю тебя.       — Лекса... — у Кларк сразу защипало глаза.       — Нет. Дай договорить, рано еще...       Она улыбнулась. Очень мягко. Очень нежно.       — Я люблю тебя в хорошие дни и в плохие тоже. Когда ты счастлива и когда злая. Когда ревнуешь меня к половине офиса.       — Потому что они подозрительные, — Кларк возмущенно всхлипнула.       — Конечно.       Лекса рассмеялась. А потом снова стала серьезной.       — Я люблю тебя сейчас. Люблю ту девочку, которая когда-то привлекла мое внимание на детской площадке. Люблю ту подругу, которая всегда поддерживала меня. Люблю ту, которая забрала мой первый поцелуй. Люблю женщину, которой ты стала. Люблю нашу семью. Наш дом и наше будущее. И хочу выбирать тебя каждый день. Не потому, что должна, а потому что не представляю другой жизни, если в ней нет тебя…и ее тоже, — на секунду посмотрела на живот, после возвращая взгляд. После чего достала маленькую коробочку. И открыла ее. Кларк уже плакала. Совершенно бессовестно.       — Кларк... — Лекса выдохнула. — Ты выйдешь за меня?       Ответа она не услышала сразу, потому что Кларк просто кинулась ей на шею. Обнимая так крепко, что чуть не сбила с ног.       — Конечно выйду!       — Это согласие? — Лекса рассмеялась прямо ей в волосы.       — Да!       — Точно? Ты прям уверена? — с беременной Кларк лучше это уточнять.       — Да!       — Хорошо, — облегчено выдохнула и расслабилась, обнимая удобнее свою невесту.       — Давно пора было вообще! — фыркнула Кларк, смеясь.       — Вот сейчас обидно было.       Кольцо уже оказалось на пальце. Они стояли обнявшись. Смотрели друг на друга. Смеялись сквозь слезы. И все было идеально. До тех пор, пока Кларк внезапно не замерла.       — Что? — Лекса сразу напряглась.       — Подожди.       — Что случилось? — она уже подумала, что надо было третий раз уточнить на счет согласия.       Кларк посмотрела на свой живот, потом на кольцо, потом снова на живот. И вдруг ее лицо изменилось.       — Нет.       — Что нет? — Лекса похолодела.       — Нет!       — Кларк?!       — Белое платье!       — Что?       — Белое платье!       Лекса моргнула. Один раз. Потом второй.       — Какое платье?       — Свадебное!       — Любовь...       — Я буду огромная!       — Ты прекрасная.       — Я буду как дирижабль!       — Неправда.       — Правда!       Слезы полились снова. Теперь уже совершенно по другому поводу.       — Я хотела красивое платье!       — У тебя будет красивое платье.       — Уже не то!       Лекса изо всех сил старалась не засмеяться. Потому что прекрасно понимала: сейчас нельзя. Очень нельзя!       — Мы можем сыграть свадьбу позже.       — Правда?       — Конечно.       — С платьем?       — С любым платьем.       — Белым?       — Хоть с тремя белыми платьями.       — Обещаешь? — Кларк подозрительно посмотрела на нее.       — Обещаю.       На секунду показалось, что кризис миновал. Но потом Кларк ткнула ее пальцем в плечо.       — Не могла подождать еще немного?       И все-таки рассмеялась сквозь слезы. Лекса окончательно сдалась и прижала ее к себе.       — Нет.       — Почему?       — Потому что я и так слишком долго ждала.