Лучшая половина

– Нет, ну ты посмотри на него! Опять он что-то читает! Просто кошмар! Данте всплеснул руками, отказываясь мериться с жестокой действительностью. Верджил лежал на кровати на мягких подушках в обнимку с очередной книгой, вместо того чтобы встречать с тяжёлой грязной работы обожаемого младшего братишку. Верджил едва удостоил его взглядом: – Мог бы тоже почитать. Разнообразия ради. Полезно. – Кому полезно. Тебе? Я читаю только то, что нужно, а не все подряд, как ты. Верджил не счёл достойным отвечать на провокации и лишь перелистнул страницу. – Что хоть читаешь-то? – Данте, пропуская мимо ушей все недовольные вздохи и ворчания, подлез под руку к брату и с комфортом устроится у него на груди. – Возьми сам и почитай если так интересно. – Не-а, не интересно. Как вообще можно читать что-либо, когда у тебя под боком такой братец, – Данте поднял голову и поцеловал Верджила под ухом. – Вот будь у меня такой братец, как я, то я бы никогда не обменял его на книжки. – Какой чудовищный нарциссизм, Данте. Ты хоть понял, что сказал? – Верджил хмуро посмотрел на него и Данте расцвёл довольный, – лежи тихо, раз пришёл. Но Данте не хотел лежать тихо. Он настойчиво то сопел в ухо, то прихватывал зубами за шею, но брат больше не обращал на него внимания. До тех пор, пока рука Данте ненавязчиво не залезла ему под футболку, чтобы почесать живот. Вот тогда Верджил не выдержал, шлёпнув книгой по наглой руке. – Данте, прекрати. Ты мне мешаешь! – Вот ты как значит? – промурлыкал Данте ему на ухо и выхватил книгу четким, быстрым движением. Оседлать бёдра брата так же легко и красиво у него уже не получилось: Верджил смекнул что к чему, пихнул коленом в живот, но книгу выхватить не успел. Данте с хохотом скатился с кровати и ретировался в угол. – А ну отдай, мерзавец! – Так подойди и забери! – Данте помахал книгой, – давай-давай, весь день из-за этого ленишься. На тебя совершенно не похоже. – Кто бы говорил! Верджил нагнал его одним прыжком. Данте поднырнул ему под руку, но был схвачен за плечо и с силой прижат спиной к стене. – Ай, больно! – сморщился Данте с трудом сдерживая улыбку, – ты чего какой злой?! – Потому что ты слов простых не понимаешь! – Я? Это ты не понимаешь. Ты вообще ничего не понимаешь! И даже не слушаешь. Удобно с молчаливыми книгам, правда? Не перебивают, не спорят, не докучают. Вот и еби...ммм! Ладонь Верджила грубо заткнула ему рот, сжав щеки: – Заткнись, Данте! Данте что–то недовольно фыркнул, но не растерялся. Его глаза как–то нехорошо блеснули и в следующую же секунду он коснулся ладони брата языком. – Вот гадёныш, – прошипел Верджил, и быстро схватил брата за язык ребрами фаланг, чуть потянув на себя. Данте незамедлительно истек слюной и что–то простонал, обдавая горячим тяжёлым дыханием пальцы. – Вырвал бы твой поганый язык, – зло процедил Верджил и с силой оттолкнул от себя Данте. Тот оттёр тыльной стороной ладони губы от слюней и недовольно посмотрел на брата: – Подраться хочешь? Ладно, как пожелаешь! Верджил драться не собирался. В его планы входило почитать книгу и пораньше лечь спать. Но зачем расстраивать младшего брата? Он метнул призрачное лезвие в ринувшегося на него Данте. Голубая вспышка оцарапала щёку близнеца, не попав в цель. Второе лезвие не достигло цели вовсе – Данте сбил Верджила с ног, уронив на кровать. Воспользовавшись секундным замешательством, Данте придавил его своим весом и вцепился в шею, сжав трахею так, что вздохнуть было невозможно.  Он самодовольно улыбнулся и замахнулся кулаком, намереваясь впечатать в нос занудному братцу, но Верджил перехватил его руку, отрастив когти, явно намереваясь быстрее покончить с этим. – Уймись! Но Данте униматься явно не собирался. Быстро переняв правила игры, он сам стал обрастать кровавого цвета чешуей. Она расцвела на его плечах пунцовыми розами, что опали лепестками вниз по рукам, пятнами раскрашивая кожу.  Верджил даже под пытками никогда бы не признался в том, насколько сильно ему нравился этот цвет и как восхитительно он шёл натуре его брата. Сразу стало жарко – даже частичный демонический покров напоминал раскаленный на солнце камень.  Царапнув когтями за горло, он разжал руку, давая Верджилу сделать хриплый вдох. Бессовестно сжав его бедра горячими своими, Данте склонился, сверкая янтарными глазами из-под серебряной челки. Его шея и линия челюсти заросли обманчиво мягкой чешуёй, черты хищного лица заострились. Он улыбнулся, сверкнув острозубой улыбкой, и склонившись к замершему от восхитительного зрелища брату прошептал: – Поиграй со мной, Верджи. Он недвусмысленно потёрся о пах близнеца, давая понять, какие игры его сейчас интересуют больше всего. С его губ сорвался хриплый стон и Верджил забыл, как дышать. Он не помнил, как его руки оказались на бедрах Данте, и почему уже длинные когти оставили такие кровоточащие борозды. Демон внутри рвался к своему двойнику, распаляя пламя за грудиной в настоящий пожар. Чем больше Данте ерзал на его бедрах, тем меньше ему хотелось сопротивляться. Темная лазурь оплела его руки, что уже гладили кроваво–алую, пересечённую черными полосами плотную чешую, покрывшую бедра Данте. Верджил потянулся руками вверх и огладил его бока, покрытые алым пятнами, как брызгами крови. Брат не стремился полностью облачаться в демоническую броню, оставляя части тела обтянутыми гладкой человеческой кожей из-за чего они выглядели бесстыдно обнаженными. И такими притягательными. Верджил, воспользовавшись моментом, перевернулся, резво вминая Данте спиной в кровать. С утробным рычанием от уткнулся лицом в открытый беззащитный живот близнеца и вылизал его весь, от паха до ребер, наслаждаясь хриплыми стонами. Когти Данте царапнули облитую лазурью спину, поддевая костяные пластины на плечах, словно норовили забраться внутрь до мягкой плоти. Он вцепился Верджилу в волосы, заставляя оторваться от торса и подняться выше, прямиком в жаркие объятия. Алые бедра сжали бока близнеца, раздирая в кровь о заостренную чешую нежную кожу, оставшуюся с внутренней стороны. Когти пробежали по волосам, легли на затылок, приближая жадные губы к шее и Данте прошептал хрипло и тихо: – Я весь твой. Только для тебя одного… Верджил со стоном вжался в близнеца так, словно стремился стать с ним единым целым. Он с упоением целовал его шею, кусал за линию подбородка, сжимая алый бок до царапин на чешуе от длинных когтей. Данте льнул к нему, ластился всем телом, дразнил запахом своей крови и тихими стонами. Отвратительный наглый манипулятор, перечеркнувший весь тихий вечер одним своим появлением. Он так ловко добился своего, что у Верджила не было ни сил, ни желания на него злиться. Да и как можно было злиться на того, кто так трепетно извивался под ним, царапался, и так умоляюще заглядывал в глаза, что в горле пересыхало? Верджил уткнулся носом в покрытую испариной шею там, где так яростно билась жилка и, поддавшись желанию, прикусил её заострившимися зубами. Данте вздрогнул, застонав от боли или наслаждения, теснее прижимаясь к брату и крепче сжимая в своих объятиях. Кровь окрасила губы и язык, заполнила рот, потекла в горло. Верджил разжал зубы и завороженно уставился на то, как кровь запачкала бледное плечо и её теперь невозможно было отличить от чешуи. Данте потянулся к его губам острым не по–человечески длинным языком. Верджил потянулся навстречу и их языки переплелись, как влюблённые змеи, капая кровавой слюной. Данте жадно сжал его язык и потащил в свой рот. Они почти столкнулись острыми зубами, прежде чем углубиться в поцелуй, такой же жадный и болезненный. Данте вновь завозился под ним, потираясь пахом от нетерпения. Ему хотелось всё и сразу и как можно скорее. Он укусил близнеца за язык, потом за губы и Верджил нехотя разорвал поцелуй. Слюна потянулась блестящей и красной от крови слюдой. Верджил уперся коленями и вцепился в полосатые бедра близнеца когтями, раскрашивая черные полосы кровью. Данте прогнулся под ним, разводя колени шире. Он пропахал брату всю лазурную чешую на спине и утробно зарычал, когда Верджил одним нетерпеливым рывком насадил его на свой ребристый демонический член. Волна жара охватило его с головой и Данте потребовалось все его самообладание, чтобы удержать контроль над частичным триггером. Он не хотел превращаться полностью, ему нравилась чувствительность человеческого облика и его хрупкость в объятиях брата. То, как тело отзывалось на каждое движение, то, как кожа сочилась ароматной кровью, а плоть стонала от впившихся в нее когтей, острой чешуи и жадных хищных зубов.  Каждая фрикция прожигала его нутро болезненным огнем. Когтистая ладонь сжала его член, царапая и срывая с окровавленных губ низкие стоны. Данте упёрся разгоряченным лбом близнецу в колючее плечо и услышав влажных хруст, не сразу понял, что это не его ребра сломались, а остовы крыльев Верджила вырвались из плена костей и плоти. Они распахнулись широким шатром, орошая каплями крови и сбивая со своего пути печально скрипнувшую дверцу шкафа и смахнув с прикроватной тумбочки вещи. Верджил зарычал, силясь совладать с собственным телом и, с трудом сложив крылья, уперся когтями на сгибах суставов в спинку кровати.  Дерево опасно заскрипело, норовя треснуть с каждым движением. Данте заскрёб основания крыльев когтями и еще крепче сжал бёдрами, сорвав с губ хриплый стон. Когти впились в затылок, обожаемое тело в который раз прогнулось на встречу и Верджил широко лизнул близнеца в щеку, после чего сомкнул челюсти под ухом. Данте содрогнулся всем телом, сжав плечи брата до хруста. Воздух подернулся жарким маревом и алые всполохи триггера заплясали яркими искрами, облачая охваченное оргазмом тело в броню на мгновение, а затем облетая увядшими лепестками. Верджил кончил за ним следом, крепко прижимая к себе испачканного в крови Данте и царапая уже беззащитную человеческую кожу. Спинка кровати треснула под напором крыльев и Верджил устало рухнул на близнеца, уткнувшись ему в шею. Триггер опал темно-лазурными искрами, оставив после себя легкий запах пепла и озона. – Ты зачем кровать сломал? – силясь восстановить дыхание, спросил его Данте и ласково огладил ладонью гладкую спину. На коже не осталось ни следов от когтей, ни рваных ран от прорезавшихся крыльев. Верджил что-то неразборчиво фыркнул ему в шею. Он скатился сверху, ложась рядом и запустил руку в волосы, убирая их от лица. Да так и замер, прикрыв глаза, наслаждаясь нахлынувшей на него истомой, приятной и успокаивающей. Данте навалился на него, утыкаясь носом в грудь и обхватывая руками за пояс: – Ну вот, а ты был против. – Я не был против, я... впрочем, неважно, – Верджил устало закрыл глаза ладонью. Иногда спорить с близнецом было бессмысленно. Данте обнял его за шею и прошептал на ухо без тени улыбки, пытаясь быть максимально серьёзным: – Иногда мне кажется, что мы должны были родиться одним человеком, но что–то пошло не так и нас стало двое. Верджил лениво перевернулся на бок. Увидел, что шкаф остался без дверцы и вздохнул. В любом случае эта чертова дверца так и так не закрывалась. Потом перевёл взгляд на брата – теперь Данте улыбался до ушей. – И что ты хочешь этим сказать? – Что я твоя лучшая половина. Смекаешь? Данте выжидающе смотрел на него лукавыми глазами. Верджил знал, какой ответ устроит брата, но в этот раз они были на редкость солидарны друг с другом и он не солгал ни словом. – Никогда в этом не сомневался, – он протянул руку и взъерошил ему волосы. – О, значит ты признаешь, что я лучше книжек? – Данте незамедлительно поднялся на руках и навис над ним, паскудно ухмыляясь. – Не начинай. – Признай! – Данте! – Ох, братец, – Данте просто лег на него сверху, потеряв всякий интерес к словесной баталии и пробубнил ему в шею, – такой зануда, лишь бы моменты портить.  Но знаешь что? – Что? – устало протянул Верджил оставив попытки спихнуть близнеца. – Я ужасненько тебя люблю.