наверное, для этого ещё не придумали слово

Юля не знала, когда это началось. Может, в тот день, когда Оля простояла весь урок в дверях. Юля тогда делала вид, что не замечает, но видела краем глаза: та не двигалась, не отвлекалась, просто смотрела. Не на доску — на неё. И Юле почему-то не хотелось, чтобы она уходила. Были другие дни. Оля заходила в учительскую, и Юля ловила себя на том, что ждёт её. Не специально. Просто так выходило. Однажды они остались в школе вдвоём. Юля проверяла сочинения, Оля сидела рядом и читала. Молчали. Юля вдруг поймала себя на мысли, что ей спокойно. Не надо ничего объяснять, не надо оправдываться. Просто сидеть и делать своё дело. Она посмотрела на Олю краем глаза — та была увлечена книгой, не отвлекалась. Юля почему-то улыбнулась. – Вы чего? – Оля подняла голову. – Ничего. Задумалась. – Оля кивнула и снова уткнулась в книгу. Юля вернулась к сочинениям, но через пару минут снова посмотрела на Олю. Та поправляла волосы, и Юля заметила, какие у неё длинные пальцы. Она не придала этому значения. Просто заметила. Однажды Юля задержалась в кабинете допоздна, вышла в коридор. И увидела Олю. Та сидела на подоконнике с книгой, поджав под себя ноги. При виде Юли подняла голову и улыбнулась. – Вы ещё здесь? – Могла бы сказать то же самое. – Я проверяла контрольные. А вы? – Сочинения. – Оля кивнула, спрыгнула с подоконника. Юля смотрела на неё и вдруг подумала, какая она лёгкая. Не в смысле веса — в смысле присутствия. От неё не давило, не тянуло. Просто было тепло. – Вы идёте? – спросила Оля. – Да. – Они спустились на первый этаж. На улице темно и холодно. Юля хотела предложить подвезти, но не стала. Не хотела выглядеть навязчивой. Оля помахала рукой и пошла к метро. Юля смотрела ей вслед дольше, чем следовало. Дома она сидела на кухне, пила чай и думала. Об Оле на подоконнике, об её улыбке, о том, как Оля спросила, идёт ли она. И почему-то улыбнулась сама. Потом поймала себя на этой улыбке и подумала: ничего. Просто человек понравился. И тут же одёрнула себя: понравился в каком смысле? Она не стала отвечать. Пошла курить на балкон. Потом был Мирон. Юля спорила с ним, а Оля стояла в дверях и слушала. Когда Мирон ушёл, Юля сказала: – Он хороший. С характером. Спорить любит. А я таких уважаю. Оля молчала. Юля посмотрела на неё и вдруг поняла, что сказала что-то не то. Или то, но не для Оли. Потому что Оля смотрела на неё так, будто решала что-то важное. – Понятно, – сказала Оля. – Пойду я. – Идите. – Оля вышла. Юля осталась одна. Села за стол, сняла очки, потёрла переносицу. «А я таких уважаю», – повторила она про себя. А Оля? Она не спорит. Никогда. Просто соглашается. Почему? Ответа не было. Но почему-то хотелось узнать. Вечером Юля сидела на кухне одна. За окном темнело. Она смотрела на остывший чай и думала об Оле. О том, как та стояла в дверях. Как смотрела на неё. Как улыбалась. Ты с ума сошла, она просто коллега. Тебе не нужны проблемы. Но внутри что-то щемило. И Юля знала: это не пройдёт. Не завтра. Не послезавтра. Может, никогда. Она закурила на балконе и смотрела на ночной город. Думала. Какая же ты дура, Юля.