Русалочка

      Аманэ впервые заметил её на скалах.       Было около четырёх утра. Он только что закончил тренировку — заплыв вдоль побережья, почти в километр. Солнце ещё не взошло, и море было тёмным, как чернила.       Он вылез на берег, тяжело дыша, поднял глаза — и замер.       На самом краю скалы сидела девушка. Волосы серебряными нитями свисали ниже пояса. Она смотрела на море. Не на него.       — Эй, — окликнул Аманэ.       Она обернулась. У неё были огромные глаза цвета заходящего солнца — светящиеся в полумраке, почти нечеловеческие. Она посмотрела на него ровно секунду и скользнула в воду. Без всплеска и звука.       Аманэ подбежал к краю скалы. Море было пустым. Он стоял на ветру, мокрый, дрожащий, и не мог пошевелиться.       «Какая красивая, — подумал он, — Приснилось же».       Он никогда не верил в видения. Но в ту ночь он почти молился, чтобы увидеть её снова.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Ясиро была русалкой.       Не в сказочном смысле — без жемчужных раковин и поющих коралловых дворцов. Она жила в глубоководном исследовательском поселении «Абисс», созданном людьми столетия назад. Сообщество русалок, генетически модифицированных людей, приспособленных к жизни под водой, скрывалось от поверхности уже три поколения.       Они могли дышать под водой, выдерживать давление и видеть в темноте. Но у них не было голосовых связок, приспособленных к воздушной речи. Они общались жестами, вибрацией и редкими низкочастотными звуками, которые люди не слышали.       Ясиро с детства всплывала на поверхность, наблюдая за кораблями, за птицами, за людьми на берегу. А потом увидела его.       Она думала, что люди на поверхности — неуклюжие мешки с воздухом, которые барахтаются в воде, как утопающие жуки. Но Аманэ плавал иначе. Он не барахтался, как остальные. Каждый взмах его руки был точным, экономным, красивым. Солнце пронизывало воду под таким углом, что каждый гребок превращался в сноп искр.       Один раз Ясиро даже задержала дыхание, потому что на пике его движения, когда тело вытягивалось в струну, а лицо на секунду становилось пустым и прекрасным, она видела в нём что-то своё, родное.       Сначала это было просто любопытство. Потом — привычка. Она начала всплывать каждый день в одно и то же время. Смотрела, как он тренируется, как смеётся с тренером, как вылезает на берег и растирается полотенцем.       Однажды, глядя на него из-под воды, она поймала себя на мысли, что улыбается. И испугалась. Потому что русалки не улыбаются людям. Русалки их боятся. Но Ясиро уже не могла оторвать взгляд.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Это случилось через месяц.       Аманэ отрабатывал сложный элемент — глубокий нырок с разворотом под водой. Волны были выше обычного, но он не обращал внимания. Он гнался за временем.       Ясиро видела всё с безопасного расстояния. Она заметила якорную цепь за секунду до того, как он в неё врезался. Ржавое металлическое ребро, которое шторм однажды оторвал от буйка и утянул под воду.       Аманэ дёрнулся слишком резко. Цепь провернулась вместе с его рукой, и он услышал треск. Внутренний, ужасный, который не спутаешь ни с чем. Правая рука перестала слушаться. Аманэ попытался грести левой, но боль была такой силы, что у него потемнело в глазах. Он вдохнул воду. Закашлялся. Вдохнул снова.       Ясиро рванула к нему, не думая. Пятнадцать секунд — и она уже подхватила его, вытолкнула голову над водой. Он был тяжёлым, с неестественно вывернутой рукой, которая болталась, как тряпка.       Она потащила его к берегу. Медленно. Каждый удар волны заставлял её бороться за его лицо над водой. На мелководье она выволокла его на песок и перевернула на бок, чтобы он не захлебнулся.       Аманэ открыл глаза. Сначала мутные, пустые. Потом сфокусировался на её лице. Он смотрел долго, почти минуту.       — Ты… — прошептал он наконец. — Та девушка… со скал.       Ясиро замерла.       Он узнал её. Даже сейчас, со сломанной рукой, с мутным сознанием — узнал.       — Ты снова мне приснилась? — спросил он.       Она не успела ответить. Его глаза закрылись, голова упала набок.       Ясиро сидела рядом с ним на холодном песке, смотрела на его сломанную руку и не знала, что делать. Она не могла позвать на помощь — у неё не было голоса. Не могла уйти — вдруг он умрёт.       Она сидела так почти час, пока на пляже не появились первые утренние бегуны. Тогда она поднялась, нырнула в воду и исчезла.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      На следующее утро Ясиро приплыла к скалам. Она ждала его до рассвета, но Аманэ не пришёл. На следующее утро — тоже. Через неделю она начала беспокоиться и рискнула подплыть к городскому пляжу, где обычно тренировалась его команда. Ясиро спряталась за пирсом. Ждала. Смотрела.       И увидела его. Аманэ сидел на скамейке с загипсованной рукой. Рядом с ним стоял мужчина в спортивном костюме — его тренер. Ясиро предположила это по его жестам, по резкой манере говорить.       — Ты сломал карьеру, — говорил мужчина. — Врачи сказали: даже с операцией ты не будешь плавать как раньше. Связки порваны, локоть раздроблен. О соревнованиях можешь забыть.       — Я восстановлюсь, — ответил Аманэ. Голос был хриплым, чужим.       — Когда? Через полгода? Через год? Отбор на Олимпиаду через четыре месяца! Ты не успеешь.       Тренер ушёл. Аманэ остался один. Он смотрел на море — и вдруг накрыл лицо здоровой рукой.       Ясиро видела, как дрожат его плечи. Она хотела приблизиться. Обнять. Сказать что-нибудь утешительное. Но она не умела говорить. И если она выйдет на берег сейчас — что она сделает? Напишет на песке «не плачь»? Это всё, на что она способна.       Она смотрела на его сломанную руку и чувствовала, как что-то сжимается в груди. В этот момент Ясиро вспомнила о глубоководном докторе Цутигомори.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      В «Абиссе» жил учёный, который изучал переходные формы между водными и сухопутными людьми. Доктор Цутигомори был изгоем — его эксперименты считались опасными и жестокими. Но он знал то, чего не знали другие.       — Ты хочешь выйти на берег? — уточнил Цутигомори, когда Ясиро нашла его в самой нижней лаборатории. — Дышать воздухом, ходить на ногах, говорить? Это возможно. Но у этого есть цена.       Ясиро кивнула.       — Моя сыворотка превратит твои жабры в лёгкие. Но процесс займёт три месяца. Всё это время ты сможешь жить между двух сред: дышать и там, и там. Но когда трансформация закончится… ты больше никогда не сможешь вернуться в море. Никогда.       — Я знаю, — прошептала Ясиро одними губами.       — И ещё, — добавил учёный, глядя ей прямо в глаза. — В первые недели ты не сможешь говорить, как обычный человек. Твои голосовые связки перестроятся позже. Ты будешь немая. И ты будешь очень плохо ходить — твои ноги не привыкли к земной гравитации. Люди будут смотреть на тебя с жалостью.       Ясиро сжала кулаки.       «Плевать», — подумала она.       Потому что вспомнила, как Аманэ смотрел на неё перед тем, как потерять сознание. Как сказал: «Ты снова мне приснилась». Возможно, он нуждался в ней.       Она кивнула.       Цутигомори вздохнул и достал шприц.       — Тогда… удачи, девочка.