Мафия

Сорок третий день. День, когда Лукас Авангард сдержал своё обещание.

После смерти директора прошла неделя. Особняк всё ещё носил следы войны — выбитые окна, пулевые отверстия в стенах, обгоревший сад. Но жизнь постепенно возвращалась. Охрана восстановила посты, Саймон налаживал системы безопасности, Леонора работала над восстановлением данных. Крис, к всеобщей радости, снова записывала всё в новый блокнот — старый сгорел при взрыве, но она говорила, что это даже к лучшему. «Начну с чистого листа. В прямом смысле».

Мариус был рядом с Лу постоянно. Он видел, как тот постепенно оживает — как возвращается блеск в синие глаза, как исчезает тяжесть с плеч. Но он чувствовал, что между ними всё ещё стоит стена. Не стена даже — завеса. Лу обещал рассказать всю правду, но до сих пор не решался. И Мариус ждал.

«Он обещал рассказать. Я помню. Он сказал это там, на школьном дворе, когда Крис вернулась. "Я расскажу тебе всё. Всю правду. Без утайки". Но прошла неделя, а он молчит. Я не давлю. Я никогда не давил. Но я хочу знать. Я должен знать. Я люблю его — это не изменится, что бы он ни сказал. Но я хочу понимать, через что он прошёл. Хочу разделить это с ним».

Вечером Лу позвал его в свою комнату. Ту самую, где когда-то крушил люстру после военного самолёта. Теперь здесь было чисто — осколки убрали, мебель восстановили. Только на столе лежали старые вещи: зажигалка с гербом, фотография отца, блокнот Крис и дневник Ван Дейка.

— Садись, — сказал Лу. — Я обещал тебе правду. Сегодня ты её услышишь. Всю.

Мариус сел на кровать. Лу остался стоять у окна, глядя на магнолии. Они уже отцвели, но новые почки набухали на ветках — жизнь продолжалась.

— Меня зовут Лукас Авангард, — начал он. — Не Лу Гусейн. Лукас Авангард. Мой отец был главой мафиозного клана «Авангард». Его убили, когда мне было четырнадцать. Заказали. Директор школы — тот самый, который вешал таблички и пел свадебный марш, — заплатил за его убийство. А я... я стал главой клана в четырнадцать лет.

Мариус молчал. Его лицо было спокойным, но Лу видел, как дрогнули его пальцы.

— Я пришёл в школу не ради образования, — продолжал Лу. — Я пришёл из-за тебя. Чак — моя правая рука, человек, который вырастил меня после смерти отца, — нашёл информацию. Ты был связан с людьми, которые могли привести меня к заказчику. Ты был ключом. Я должен был втереться к тебе в доверие, выведать всё, что ты знаешь, и исчезнуть. Это был план. Просто план.

— Но что-то пошло не так, — тихо сказал Мариус.

— Ты, — Лу повернулся к нему. — Ты пошёл не так. Я влюбился. По-настоящему. Не по плану. Не по заданию. Я влюбился в тебя ещё тогда, в первый день, когда ты стоял у шкафчиков и краснел. Когда ты спас меня в подсобке и понёс на руках. Когда ты сидел у моей постели и держал за руку. Всё это было настоящим. Я не играл. Ни минуты.

— Ты мог рассказать мне раньше.

— Не мог. Это было опасно. Чем меньше ты знал, тем в большей безопасности был. Я не мог позволить, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня.

— Поэтому ты отталкивал меня? Поэтому ты говорил «это семейные дела» и не пускал в свой мир?

— Да. Я боялся. Боялся, что если ты узнаешь правду, ты уйдёшь. Боялся, что ты возненавидишь меня за то, что я использовал тебя. Боялся потерять тебя.

Мариус встал. Подошёл к Лу. Взял его лицо в ладони. Их глаза встретились — синие и тёмные.

— Ты идиот, — сказал Мариус. — Я бы не ушёл. Я бы никогда не ушёл. Я люблю тебя. Не за деньги. Не за власть. Не за клан. За тебя. За того, кто стоял на коленях с алой розой и плакал перед всей школой. За того, кто крушил люстру, когда я разбил ему сердце. За того, кто вышел из огня и сказал: «Я обещал вернуться». Вот за это я тебя люблю. А всё остальное — не важно.

— Ты... ты правда так думаешь?

— Я так знаю. — Мариус прижался лбом к его лбу. — Ты — Лукас Авангард. Мафиозный босс. Наследник империи. И мой парень. Я принял это. Давно. Ещё до того, как узнал правду.

— Я думал, ты возненавидишь меня. За то, что я врал. За то, что использовал тебя вначале.

— Вначале — да. Но потом... — Мариус чуть улыбнулся. — Потом ты влюбился. И всё изменилось. Ты изменился. Я видел это. Я чувствовал это. Ты не врал мне, когда стоял на коленях с розой. Ты не врал, когда плакал. Ты не врал, когда закрывал меня собой от пуль. Это было настоящим.

Лу закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза. Одна-единственная.

— Я так боялся тебя потерять.

— Не потеряешь. Я Бастион. Крепость. Меня не сломать. И тебя тоже.

Они стояли у окна, держась друг за друга. За окном на магнолиях набухали новые почки. Война была позади. Правда была сказана. И впереди была жизнь.

— Что теперь? — спросил Мариус.

— Теперь мы живём. Восстанавливаем клан. Строим будущее. И я хочу, чтобы ты был частью этого будущего.

— Я уже часть. С первой минуты.

Лу улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему. Без масок. Без защиты.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. И я люблю тебя. Теперь — официально. Без тайн. Без масок. Просто мы.

Они стояли в обнимку и смотрели на закат. Где-то внизу Крис записывала что-то в новый блокнот. Где-то Саймон возился с ноутбуком. Где-то Леонора анализировала данные. Где-то на кладбище спали вечным сном Чак и отец Лу.

Жизнь продолжалась. И впервые за долгое время она была светлой.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 36