Мафия

Прошло ещё два года.

Над Брюсселем снова цвели магнолии. Те самые, что видели всё: первые машины Лу у школьных ворот, золотую карету, усыпанную лепестками пионов, и два силуэта на балконе особняка, которые год за годом возвращались сюда, чтобы посмотреть на город. Город, который стал их короной.

Лу и Мариус сидели на крыше бывшего завода — их загородного дома. Того самого, где когда-то Мариус сказал: «Ты не завоюешь моё сердце». Того самого, где Лу впервые понял, что любит. Теперь здесь был сад. Белые пионы — те самые — цвели вдоль дорожек. Старые трубы, которые когда-то дымили, теперь увивал плющ. И только закат остался прежним — алым, как в тот вечер.

Мариус сидел, свесив ноги с края. Лу сидел рядом, положив голову ему на плечо. Они молчали. Слова были не нужны.

«Семь лет. Семь лет с того дня, как он вошёл в класс в бежевом костюме. Я тогда подумал: какой самодовольный мажор. А теперь... теперь он — вся моя жизнь. Мой муж. Мой принц. Мой король. Мы прошли через ад. Мы теряли близких. Мы сражались. Мы побеждали. И мы всё ещё здесь. Вместе».

Лу чуть пошевелился. Мариус знал: он тоже думает о том же.

— Семь лет, — сказал Лу. — А кажется, что вчера. Ты стоял у шкафчиков и краснел.

— Я не краснел.

— Краснел. Крис записала.

Мариус фыркнул. Лу прижался губами к его виску.

— Ты всё ещё держишься? — спросил Лу.

— Нет, — ответил Мариус. — Я сдался. Давно. Ещё тогда, когда ты станцевал стриптиз с моим именем на груди.

— Это была победа?

— Это была капитуляция. Полная и безоговорочная.

Лу улыбнулся.

— Я помню, как Чак ворчал, что это безумие. «Сто тысяч машин. Я слишком стар для этого».

— А потом сам сидел на козлах золотой кареты. В цилиндре.

— Он говорил, что это был самый странный день в его жизни. Но он всё равно сделал. Потому что он верил в меня.

Мариус сжал его руку.

— Я помню Крис. Как она записывала всё. Как у неё дёргался глаз. Как она кричала на тебя за двадцать машин, а потом писала в блокнот: «Босс — гениальный идиот. Я его обожаю».

— Она до сих пор пишет. Уже пятый блокнот. Говорит, что история клана должна быть записана полностью.

— Она права. Такая история не должна быть забыта.

Лу посмотрел на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая облака в золотой и багровый.

— Я скучаю по ним, — тихо сказал он. — По Чаку. По отцу. По всем.

— Я знаю. Я тоже. Но они здесь. Они всегда здесь. — Мариус прижал руку Лу к его собственной груди, туда, где билось сердце. — Чувствуешь?

— Да. Они живы. Пока мы помним.

Они замолчали. Закат догорал. Первые звёзды зажигались на небе.

— Что дальше? — спросил Мариус.

— Дальше? Дальше мы живём. Дальше мы строим. Дальше мы путешествуем — я обещал тебе весь мир, и я сдержу слово. Дальше мы возвращаемся сюда, на эту крышу, и смотрим на закат. Каждый год. До самого конца.

— Это хороший план.

— У меня всегда были хорошие планы.

Мариус усмехнулся. Лу взял его за руку.

— Я люблю тебя, Мариус Де Саггер. Ты — моя крепость. Мой Бастион. Моя корона.

— А ты — мой принц. Мой Лукас. Моя жизнь.

Они поцеловались. Долго. Нежно. Как в первый раз. Закат догорел. Звёзды зажглись. Город внизу мерцал огнями.

А где-то в особняке Крис дописывала последнюю страницу пятого блокнота:

«Прошло семь лет. Лу и Мариус всё ещё вместе. Империя процветает. Мы живы. Чак и Авангард-старший покоятся с миром. Моя миссия выполнена. Я записала всё. От первого дня до последнего. Это была лучшая работа в моей жизни.

P.S. Лу, если ты читаешь это — нет, ты не купишь мне шестой блокнот. Хватит. Конец. Серьёзно. Всё».

Она закрыла блокнот и улыбнулась. Саймон в гостиной запускал новый дрон. Леонора допивала чай и просматривала отчёты.

Жизнь продолжалась.

А на крыше бывшего завода, под звёздами, сидели двое. Принц и его Бастион. Империя и её Корона.

И это было только начало.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 42

КОНЕЦ ФАНФИКА «АВАНГАРД»