Boys, boys, boys

— Да ну, по-моему, ерунда какая-то. — нахмурился Рома. — Не смешно. В тихий час они с Гагиком оккупировали стол в вожатской. Для Кости стула не нашлось, поэтому он подпирал подоконник. На столе покоился «талмуд» Гагика — общая тетрадь, исписанная корявым почерком, раздувшаяся от вклеек и вырезок. Когда Гагик листал её, из неё то и дело выпадали как попало вложенные неродные страницы — это был целый архив лагерной самодеятельности, кажется, за последние тридцать лет. — Да не, нормально, — оскалился Гагик. — Тебе не смешно, потому что ты просто вживую не видел, как дети играют. Они стараются, переигрывают, и весь зрительный зал лежит в покатуху. Особенно когда «Режиссёр» орёт: «Вы как будто его хоронить собрались!», а он у нас и так «в гробу» лежит. Гагик с сухим шелестом перелистнул пару страниц и торжествующе ткнул пальцем куда-то в непролазные дебри из рукописных букв: — Ладно, «Режиссёра» оставим для мелюзги. Для вас есть эксклюзив: «Тарзан и Джейн». Видали сериал по второму каналу? Французский. — он посмотрел на Рому и хмыкнул. — Ты на роль Тарзана подходишь идеально. — Так, — Рома ещё не понял, радоваться ему или насторожиться. — А делать что? — Никакого криминала! Выходят одна за другой две девочки, зовут Тарзана. Обе — Джейн, обе в образе. Между собой, конечно, сцепятся, кто из них главная Джейн. А потом… — Гагик сделал театральную паузу и хитро покосился на окно. — Выходит третья Джейн. Костик, мы тебя нарядим так, что джунгли вздрогнут. Ревность, интриги, коварство! — он перевёл взгляд на Рому. — И тут являешься ты. Тарзан — весь чумазый, ведёшь себя как обезьяна, — Гагик вскочил, ещё шире раскорячил свои кривые ноги, обвёл диким взглядом вожатскую, запустил палец себе в нос, а другой рукой поскрёб задницу. — Всё как дети любят. Спрашиваешь, кто из них Джейн. А они уже друг на друга показывают, ссорятся, никто из них не хочет быть Джейн, а потом визжат и разбегаются. — Ну, слушай… — Рома заметно расслабился. — Это уже лучше. Никаких монологов на три страницы? — Никаких речей, Ромка, только чистая энергия! — Гагик засиял, почуяв, что жертва заглотила наживку. — Но нам нужно повысить градус. У нас же отряд старший, им подавай «эм» и «жо», страсти, контакт. Ты Костю на плечо закинуть сможешь? Пронести его метра три, как добычу? Рома даже не успел ответить — как Костя тут же запротестовал: — Эй, почему это ты у него спрашиваешь, а не у меня? Гагик перевёл на него взгляд, полный бесконечного педагогического терпения. — Потому что тащить не тебе, радость моя. Ты у нас в этой схеме — ценный груз. — Ну спасибо. Я, между прочим, не груз, а главный женский образ. — Вот именно, — серьёзно кивнул Гагик. — Центральная Джейн. Самая эффектная. Которую Тарзан, ослеплённый страстью, хватает и уносит в джунгли. Костя нервно рассмеялся, выставив ладони вперед: — Нет-нет-нет! Ты меня в прошлый раз уболтал в костюме робота танцевать, я теперь учёный! — Я тебя и второй раз уболтаю! И в пятый! — Гагик азартно хлопнул ладонью по колену. — Ты вспомни, как весь зал рыдал! Ну ты посмотри на себя — ты же лёгкий, как пушинка, чисто мешок с костями. Или… — он ехидно глянул на Рому, — Может, наш Тарзан боится сорвать спину? — Кто, я? — Рома усмехнулся. В нём проснулся старый добрый борцовский азарт. Захотелось не просто выполнить задачу, а немного встряхнуть этого ироничного интеллигента, который так смешно отнекивался от роли. — Ничего я не боюсь. Метра три? Да я с ним вокруг лагеря могу пройтись. — Ну так действуй! Проверка реквизита в полевых условиях! — скомандовал Гагик. Рома поднялся, массивно и неотвратимо. На его губах играла хищная улыбка, от которой Костя невольно вжался в подоконник. — Ром, полегче… Мы так не договаривались! Я тебе не… а-а! Рома сработал по-спортивному чётко: коротко поднырнул, провёл захват за бёдра, закончил мягким толчком вверх. Секунда — и Костя, потеряв и опору и достоинство, оказался перекинут через плечо. Он был ощутимо живым, тёплым и действительно не особо тяжёлым — во всяком случае, для человека, привыкшего ворочать на ковре более массивных парней. Костя уткнулся головой куда-то в поясницу Ромы и тут же зашёлся в судорожном, бессильном смехе. — Принимай работу, — бросил Рома Гагику, слегка подбросив свою ношу, чтобы поудобнее перехватить. Гагик, кивая, поднял большой палец вверх с видом триумфатора: — Идеальное попадание в образ! Мощь и дикость! — Всё, поставь меня! — лепетал Костя где-то за спиной. — Ром, я сейчас сознание потеряю от несправедливости! Рома аккуратно сгрузил его на пол. Костя выпрямился, всё ещё вздрагивая от смеха. Щёки у него пылали — то ли от прилива крови к голове, то ли от того, насколько бесцеремонно с ним только что обошлись. — Я вас ненавижу. Обоих. — он приложил ладони к лицу. — И твой сценарий, Гагик, это преступление против человечности. Но смех в его голосе выдавал его с потрохами. В вожатской стало удивительно уютно. — Видите? — Гагик уже что-то яростно черкал в тетради. — Я — гений простых решений. Придумаю ещё диалог посмешнее, и они у нас под себя описяются. Сейчас зайду к девчонкам, спрошу, кто хочет быть остальными Джейн. Выдам им ЦУ, пусть пока вживаются в образ. — Они, может, спят. — сказал Рома. — Да щас, держи карман шире — спят. — улыбнулся Гагик, обошёл стол и толкнул дверь. — Им не восемь лет. У них сейчас самый гормональный сенокос. Через пару секунд Рома с Костей остались наедине. — Ты как, нормально? — спросил Рома и тут же сам смутился: после недавнего дурачества вопрос прозвучал почти виновато. — Ха, ну… живой, — Костя пожал плечами, и по его губам скользнула понимающая усмешка. — Гагик — это стихийное бедствие. И мёртвого расшевелит. Он у нас в институте — капитан команды КВН, в прошлом году мы размотали «Политех» с большим отрывом по очкам. Потому что второго такого Гагика не существует в природе. Человек на своём месте, талантливый, как чёрт. Всё ради искусства. — Это точно, — хмыкнул Рома, расслабляясь под этим взглядом. — Но с виду — чистый рецидивист. Они успели обменяться тем коротким, «сообщническим» взглядом, который стоит сотни слов, но идиллия продлилась недолго. Гагик материализовался в дверях так же стремительно, как и исчез. — Девочек нет половины, парни тоже, кстати, почти все испарились, так что отрепетируем потом. — Погоди, — мгновенно напрягся Рома. — Как это нет половины? Куда они делись? — Куда делись, куда делись... — Гагик посмотрел на него как на ребёнка. — Ты свой корпус видел? Вылезли в окно и пошли в лес. За ягодами. Или в деревню — кто их разберёт. Дискотека вечером у вас, подготовиться надо. — Твою ж мать… — тихо выругался Рома, уже нащупывая в кармане ключ от вожатской. — Идём искать. Он уже рванулся к двери, но тяжёлая рука Гагика легла ему на плечо, пригвоздив к месту. — Остынь, герой. Ты что, собрался бегать по лесу: «Дети-и-и, а-у-у!»? Или в деревне облаву устраивать? Они взрослые лбы. Часы у всех есть, инстинкт самосохранения — тоже. К полднику материализуются, как миленькие. Не в первый раз, не в последний. — Да мне Татьяна Леонидовна голову оторвёт! Она меня предупреждала! — Да она всех предупреждает. — пожал плечами Гагик. — Работа у неё такая — всех предупреждать. А сама сидит в своём штабе целыми днями и мясо из столовой списывает или ещё чем-то интересным занимается. Ну кто ей пойдёт докладываться? Может ты? — он показал ладонью на Рому. — Или Костик? Я — точно не пойду. Дети умные: вылезли в окно, за корпус шасть, а там дальше в лес, по периметру и через забор. Никто ничего не видел. Рома посмотрел на Костю: — Ну а тебе что, тоже по-барабану? — Это не по-барабану, Ром, — вздохнул Костя. — Это подростки, которых уже приходится принимать во внимание. Вернутся — сделаем вид, что ничего не заметили. А если будешь их к ногтю прижимать, они начнут назло убегать, из принципа. Не сидеть же у них в палате весь тихий час. — Во! — Гагик победно ткнул пальцем в сторону Кости. — Золотые слова. — Ну а если они там вина наберут? Придут «в дрова». Это же ЧП! — выдал последний аргумент Рома. — «В дрова» — это громко сказано, — отмахнулся Гагик. — Не рокфеллеры. Купят пачку сигарет на всех, да бутылку какой-нибудь бормотухи — по глотку на нос. Вечером на дискотеке будут строить из себя роковых гуляк — больше пафоса, чем градуса. Будем решать проблемы по мере их поступления, Ром. Добро пожаловать в реальный лагерь! — он подмигнул Роме. — Ладно, пойду к девчонкам из второго. Привет Нине передавать? — Передавай, — сдаваясь, проворчал Рома.