Макс

Не было ни свадебной процессии, ни гостей с поздравлениями, ни благословений. Они просто сидели друг напротив друга за столом, и Гас Тэран, и Юна Гессэ, и подписывали свидетельство о браке. Она вывела свою полную фамилию «Гессэ» и проставила инициалы: «Юна». Таков был обычный порядок, но для этого документа она сначала написала имя полностью, а ниже — уже кратко, как полагалось. Юна. Так её звали. Она прожила как Юна пять лет с графом Матеном, а после развода до конца своих дней звалась Макс. Теперь ей предстояло снова прожить остаток жизни как Юна. Но она никогда не считала это имя своим. Когда она носила его, то не чувствовала ничего, кроме боли и страдания. Макс и Юна казались двумя разными людьми. Её тревожило, действительно ли имя, вписанное сейчас в свидетельство, принадлежит ей. Она расстраивалась, что фальшивая оболочка по имени Юна пристанет к ней на всю жизнь из-за этого брака, — и в то же время испытывала странное облегчение. С одной стороны, теплилась слабая надежда прорвать эту оболочку и вырваться наружу, в настоящий мир. С другой — Макс не видела самого дна той чёрной дыры, в которую могла провалиться. Она не могла выразить свои чувства одним словом. Двое незнакомых ей мужчин выступили свидетелями; всё было просто и быстро, и она стала официальной женой герцога Тэрана. Так закончилась их свадьба. Макс никогда не придавала значения подобным церемониям, но ей стало немного грустно, что традиционный поцелуй после венчания был опущен. После того первого поцелуя он ни разу не прикасался к ней. Делая вид, что смотрит куда-то в сторону, она украдкой взглянула на его губы — плотно сжатые, вытянутые в прямую линию, словно в них отразилась вся его упрямая натура. Они не были чересчур тонкими; когда он тогда прижался к её губам, они оказались очень мягкими. Он втянул её губы в себя, и его язык проник в рот… — Завтра утром мы отправляемся на север. — Да… Хорошо! Когда он внезапно заговорил, Макс подпрыгнула от неожиданности. Он посмотрел на неё с недоумением, и она поспешно отвела взгляд, молясь, чтобы лицо не залилось краской. «Ах, я, должно быть, сошла с ума. Что я делаю? Серьёзно». — Если хотите остаться в столице, я не против. Её бешено колотившееся сердце внезапно замерло, и ледяной ветер пронёсся мимо, завывая где-то вдалеке. Чернила на брачном контракте ещё не высохли, а он уже говорил о разлуке как о чём-то пустяковом. Она поняла: он не видит в ней женщину. У неё не было никаких надежд на тёплую и любящую супружескую жизнь, но она не могла не ощутить горечи. Сердце сжалось от боли. Он заявлял, что их брак никогда не станет тем, что свяжет их вместе. Макс, у которой поначалу теплилась надежда, разом всё отбросила. В это мгновение в её сердце не осталось и капли разочарования. — Я последую за вами. Но если ваша светлость желает, чтобы я осталась здесь, я так и сделаю. Она опустила глаза и заговорила тихим голосом, изо всех сил стараясь не выдать эмоций. Она не бросала ему вызов. Оставаться здесь не имело смысла. Она всем телом чувствовала его взгляд. Макс надеялась просто плыть по течению — как можно спокойнее и беззаботнее. Она не считала его способным физически оскорбить женщину, но излишняя осторожность не помешает. Она уже знала, насколько безнадёжна женщина против мужчины, который распускает руки. — На севере нет ничего весёлого, в отличие от столицы. Вам стоит принять твёрдое решение, чтобы не сожалеть. — Со мной всё будет в порядке. «Да я никогда и не находила в столице ничего весёлого», — добавила она про себя. Как только экипаж тронулся, они не разговаривали до самого прибытия. Едва добравшись, он вышел и закрылся в Овальном кабинете. Макс осталась одна у ворот, и только Брок проводил её в дом. — Приветствую вас, госпожа. Я дворецкий герцога Тэрана. Прошу звать меня Брок. На вид ему было около тридцати. Она сразу узнала этого человека с тёмно-карими глазами и аккуратной, безупречной внешностью — он подавал ей чай во время её прошлого визита. Значит, это и есть дворецкий? Для старшего дворецкого герцога он выглядел слишком молодо. — Приятно познакомиться. Чай в прошлый раз был очень вкусный, Брок. Брок посмотрел на Макс с лёгким удивлением, но все следы чувств мгновенно исчезли. Он ответил дружелюбным и мягким тоном: — Благодарю вас. Пожалуйста, говорите без формальностей, госпожа. — Мне так удобнее. О, если это не подобает леди герцогского дома, я исправлю свои дурные привычки. — Вовсе нет. Что бы вы ни сказали, госпожа, отныне это и будут правила дома Тэран. Вы сначала поужинаете или отдохнёте? Или желаете осмотреть поместье? Она только что услышала нечто поистине невероятное, но голова болела так сильно, что не было сил задерживаться на этих словах. Макс ответила то, чего хотелось больше всего прямо сейчас: — Сначала я хочу отдохнуть. — Я провожу вас в спальню. Брок проводил её и представил двум женщинам средних лет. — Это ваши горничные. Они позаботятся обо всех ваших нуждах. Он быстро перечислил их имена и опыт. Служанки помогли ей раздеться. Макс надела нижнее платье и легла, ожидая, пока пройдёт мучительная головная боль. Она провалилась в глубокий сон, а проснулась от чьего-то голоса. К счастью, голова больше не болела. — Госпожа, может быть, поедите перед сном? — служанка говорила с очень осторожной интонацией. Она ещё не знала нрава своей хозяйки и боялась, что та закричит или ударит. — Хм… как долго я спала? — Уже около шести часов. — …Я долго спала. — Мы сейчас готовим ужин. — Его светлость уже поел? — Позже он перекусит в Овальном кабинете. Он часто ужинает в кабинете, когда много работы. Иными словами, Макс предстояло есть одной. В день свадьбы она в полном одиночестве сидела за большим столом, уставленным вкусными угощениями. Она почувствовала лёгкое разочарование. Разве так трудно было поесть вместе? В конце концов, они жили в одном доме. Она ощутила укол обиды, но быстро постаралась забыть об этом. «Не надейся ни на что. Давай вообще ни на что не надеяться». Если расстраиваться из-за каждой мелочи, семейная жизнь очень скоро превратится в ад. «У меня есть удобный дом, и мне не придётся беспокоиться о деньгах до конца жизни. И главное — я сбежала от того человека». Это было именно то, чего она желала изначально. Но человеческие желания поистине безграничны. Она только вышла замуж, а уже успела впустить в сердце надежду. — Брок, насчёт горничных, которые за мной ухаживают… — Да. Они совершили какую-то ошибку? — Нет, дело не в этом. Мне кажется, они очень опытные и старшие по положению. Есть ли причина, по которой они должны прислуживать мне в таких мелочах? В своём сне Макс когда-то жила в знатной семье и понимала, какие задачи обычно возлагаются на горничных в зависимости от их возраста и опыта. — Прошу прощения, что не объяснил заранее. Госпожа, вы проведёте здесь только эту ночь. Завтра мы отправляемся на территорию герцога. Пока мы будем в пути, они позаботятся о вас. Когда прибудем на место, вам приставят других служанок. — Тогда чем будут заняты эти горничные, когда мы вернёмся? — Им будут даны поручения, соответствующие их возрасту и опыту. — Понимаю. Спасибо за объяснение. — Не стоит благодарности. После этого разговора Брок решил, что Макс без труда справится с основами ведения домашнего хозяйства. Узнай об этом Макс, она бы категорически отвергла такое предположение. Позже горничная показала ей особняк. Он оказался настолько огромен, что осмотреть его целиком не было никакой возможности. Но ещё более грандиозным был окружающий сад. — Этот особняк издавна принадлежит семье Тэран? — Нет. У семьи Тэран никогда не было особняка в столице. Этот дом подготовили несколько лет назад. — Вот как? А кто был первоначальным владельцем? Особняк и сад такие огромные — должно быть, здесь жила очень влиятельная семья. — Наш господин владел многими особняками. Должно быть, он купил около десяти. Этот — единственный, который он сохранил. Остальные были снесены. — …Ах. Должно быть, он гораздо богаче, чем она представляла. Туалетная комната была просторной и роскошной. Ванна не была сделана из фарфора, как обычно; вместо этого от пола поднимались стены, превращая пространство в подобие купальни. Слугам не нужно было наполнять её вручную — резервуар с горячей водой был подключён напрямую, и вода текла одним поворотом крана. Макс слышала о таких ванных, но видела впервые. Обычно набрать и слить воду было работой слуг, и сколько бы усилий они ни прикладывали, городской водопровод отсутствовал. Поэтому многие тратили целые состояния, чтобы добиться такого уровня удобств. «Сомневаюсь, что он построил такую систему, чтобы облегчить жизнь слугам…» Как и думала Макс, герцог не приказывал. Брок, ответственный за оснащение дома, стремился создать эффективную систему. Одним из его увлечений было разрушать и перестраивать части особняка. После ванны она вернулась в спальню. Горничные заботливо ухаживали за ней: высушили волосы, нанесли цветочную эссенцию, чтобы кожа стала мягкой и гладкой. Приближалась первая брачная ночь. «Этот человек… он не придёт сегодня». Макс была уверена. Завтра с утра они отправляются на север — он предпочтёт хорошенько выспаться. Не было никаких гарантий, что он посетит её спальню и после возвращения во владения. Он ведь не хотел детей. Возможно, он никогда в жизни не переступит порог её комнаты. «У него уже есть сын». Он согласился на этот брак только ради него. Если Макс родит сына, всё станет очень сложно. Хотя бастард был бы узаконен, прямой наследник от законной жены обладал бы куда большей властью. Он, вероятно, сделает всё возможное, чтобы не допустить такой ситуации. Её слова он выслушал как нечто пустяковое, но для него они явно имели вес. У неё не было способа доказать, что она бесплодна, а значит, он всегда будет подозревать. В спальне стало тихо, как только горничные ушли. Она снова легла, но сон не шёл — слишком долго проспала. Макс ворочалась, погружённая в мысли. «Так будет лучше…» Она обещала никогда не влюбляться в него, и чем дальше он будет держаться, тем легче сдержать обещание. Один короткий поцелуй — и сердце уже билось так быстро; а если бы они сделали что-то ещё, то… Лицо Макс становилось всё горячее. Она быстро замахала руками, отгоняя мысли. «Давай думать о другом. Что теперь делать, когда я жена герцога?» Первое, что принесло бы пользу мужу, — активное участие в светских мероприятиях. Граф Матен всегда настаивал, чтобы Макс вращалась в высшем обществе, но она никогда не оправдывала его ожиданий: вечно усталая, могла лишь стоять и считать минуты. «Ха… участие в дворянских собраниях. У меня нет уверенности в этом…» Будет ли считаться нарушением контракта, если она уклонится? Первая жена герцога в её сне была очень талантлива в налаживании связей. Она покупала самые дорогие и модные платья, посещала все приёмы с харизматичной уверенностью. Благородные дамы осыпали её комплиментами, но за спиной только и делали, что критиковали и злословили. У герцогини не было блестящего происхождения — она казалась жалким камнем, каким-то чудом закатившимся в высший свет. Никому не доставляло радости обнаружить этот камень, и у неё не было ничего общего с женщинами, выросшими с серебряной ложкой во рту. Конечно, никто не смел грубить герцогине в лицо. Макс никогда не стремилась играть активную роль на светских раутах, но время от времени старательно в них участвовала. Вот откуда она знала и видела так много. Она всегда стояла на шаг позади, и это давало возможность наблюдать объективно. Она никогда не завидовала шарму герцогини, но временами замечала, как та борется. Поначалу герцогиня была скромной, но со временем опьянела от собственного высокого положения. После того как брак Макс с графом Матеном распался, она отошла от светской жизни. Позже, работая горничной у знати, она познакомилась и с герцогом Тэраном. Герцогиня не менялась годами, и её репутация только ухудшалась. Когда правда о её фиктивном браке раскрылась, знатные дамы смеялись и издевались, разнося новость повсюду. Она вырыла себе могилу собственными руками, нажив слишком много врагов. «После этого…» Макс не знала точно, что случилось с ней потом. Она много работала, копила деньги горничной, чтобы купить маленький домик. Потом уволилась и зажила тихой жизнью, оставив позади шумные и гламурные приёмы. Лишь изредка до неё долетали обрывки сплетен от бывших коллег. Среди них мелькала информация о герцоге Тэране, но очень смутная. «Почему… я вышла за него?» — вдруг испугалась Макс. «Что же случилось с первой женой герцога?» Ничего не поделаешь. Угрызения совести длились недолго. «Если бы я обращала внимание на чужие заботы и страдания, я бы не выжила в этом мире, где собаки едят собак». Макс вздрогнула, снова осознав свою эгоистичную и жестокую натуру. Но переделать себя в добрую она не могла. Она знала: хорошим людям приходится нелегко. Размышляя о том о сём, она совсем потеряла сон, наоборот — почувствовала себя бодрее. Перевернувшись с боку на бок, она встала и зажгла свет. «Давай-ка осмотрим комнату». Всё здесь было огромным: кровать, диван, мебель. Комната выглядела жутковато и казалась слишком холодной для женщины. Если бы пришлось остаться здесь дольше одной ночи, она непременно сделала бы ремонт. В целом обстановка была сбалансированной, но одна вещь выбивалась. «Что это за картина?..» В центре пустой белой стены висела гигантская авангардная картина. Макс понятия не имела, что она пытается передать, и та совершенно не подходила к спальне. Это было одно из полотен, присланных кронпринцем Лори. Гас содрогнулся, увидев его, но когда Брок спросил, что делать с картиной, ответил коротко: «Повесить». Макс, не имевшая ни малейшего понятия об этой истории, решила, что перед ней, должно быть, знаменитое произведение искусства. Она была недалека от истины: наследный принц, известный своим озорным нравом, лично выбрал картину, которую особенно любил. Рядом со стеной возвышался винный шкаф со стеклянными дверцами, где рядами были выставлены десятки бутылок. В спальне женщины редко встретишь винный шкаф — разве что у пожилой дамы. Макс не слишком разбиралась в винах, но помнила одно особенно сладкое, роскошное — оно идеально подходило её вкусу. Это было воспоминание из сна. Заметив знакомую марку, она подпрыгнула от радости. На мгновение заколебалась: брать или нет? «Это праздничный напиток. По крайней мере, я могу вознаградить себя». Свадьба прошла без благословений, но разве она не имела права поздравить себя сама? Рядом с винным шкафом стоял маленький столик на двоих. В шкафу уже лежали бокалы и штопор — обстановка была в самый раз. Макс открыла бутылку и стала понемногу пить, поднимая бокал к небу. — Восхитительно… А? Уже пусто? Она выпила всего несколько бокалов, но бутылка опустела. Чмокнув губами, она встала, чтобы взять ещё, — но голова закружилась так сильно, что пришлось сесть обратно. — Ах… почему всё так? Она сделала несколько глубоких вдохов и попыталась встать снова. Живот горел, стены плыли по кругу. — Ах… я, должно быть, пьяна… Макс едва добралась до кровати, спотыкаясь на каждом шагу. Через несколько вздохов она провалилась в сон. Но даже алкоголь не помог уснуть крепко — вскоре она проснулась от сильной жажды. «Так жарко… и так хочется пить…» Это был первый раз, когда Макс пила спиртное. Вино было с низким содержанием алкоголя, но для новичка — весьма ощутимым. Хотя в спальне было холодно, тело горело. Макс ворочалась, пока не решилась снять пижаму. В конце концов, она здесь одна. Это её спальня. «У меня получилось. Я больше не обязана выходить за него замуж. Я изменила своё будущее». Алкоголь раздул чувство свободы в её сердце. Она осмелела и сняла даже нижнее бельё. Всё тело горело и приобрело розоватый оттенок. Макс перевернулась, наслаждаясь прохладным прикосновением простыней к коже. Немного погодя она встала и направилась к столику в центре комнаты. На серебряном подносе стояли кувшин с водой и стакан. Налив до краёв, она залпом выпила, утоляя жажду. Щелчок. В тихой спальне этот звук прогремел как гром. Макс с опозданием повернула голову. Дверь, соединявшая спальню с гостиной, была открыта. В тот момент, когда она увидела стоящего на пороге человека, стакан выскользнул из её пальцев, и она застыла статуей. Гас только что вышел из ванны и вошёл в спальню в одном халате. Увидев совершенно обнажённую незваную гостью, он остановился. В спальне повисла тяжёлая, удушливая тишина. Он прищурился и неспешно оглядел её с головы до пят. Он валился с ног от усталости после нескольких часов работы без отдыха, но теперь голова мгновенно прояснилась. Первая мысль: «Кто эта женщина?» А в следующую секунду: «Ах да. Я женился. Эта женщина — моя жена». У неё была длинная тонкая шея и округлые плечи; гладкая грудь с розовыми сосками выглядела сладко; тонкая талия переходила в бёдра, изгибавшиеся красивой фигурой песочных часов. В спальне горел свет, и он мог рассмотреть каждую деталь её тела. Но, к его сожалению, место прямо под пупком скрывал стол. Он даже подумал, не попросить ли её слегка отодвинуться. Стакан разбился. Резкий треск расколол тишину. Она застыла, и стакан выскользнул из её пальцев, разлетевшись вдребезги о мраморный пол. Макс вздрогнула и опустила взгляд. Она попыталась пошевелиться, но он резко приказал: — Не двигайся! Макс замерла снова. Она не шевелилась, просто смотрела, как он приближается. Инстинктивно отшатнулась, но под его взглядом опять оцепенела. Подойдя, он подхватил её — одну руку под спину, другую под колени — и поднял. Под его туфлями заскрежетали осколки. С каждым шагом стёкла впивались в подошву, издавая резкий звук. Несколько шагов до кровати показались вечностью. — Вы не пострадали? Только услышав его тихий голос, она поняла, что сидит на кровати. — Н-нет. Макс покачала головой и быстро высвободилась из его рук, тут же закуталась в одеяло и спрятала лицо под подушкой. В тех местах, где он держал её, кожа горела, а в голове стояла оглушительная пустота. Он наблюдал за ней с весельем в глазах — она свернулась клубочком, как гусеница, забившись в самый дальний угол кровати. — Ты встречаешь меня обнажённой, а теперь притворяешься невинной девицей? Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда, но его насмешливый голос заставил взять себя в руки. Она была слишком зла. Ему бы извиниться, спросить, не напугал ли он её, — но нет же! Макс высунула голову и выпалила: — Вы вошли без предупреждения! — Это было грубо с моей стороны. В будущем я обязательно буду предупреждать тебя прямо из-за двери. Макс не понимала, шутит он или смеётся над ней. Но её реакция и впрямь была слишком бурной, и она снова залилась краской. Он ведь только беспокоился, чтобы осколки её не поранили. Если бы не он, к её ступням пристало бы множество мелких стёкол. — …Я и не думала, что вы придёте. Она не ждала его обнажённой, чтобы соблазнить. Макс попыталась окольным путём выразить эту мысль. — Это моя спальня. Разумеется, хозяин приходит сюда. — …Дворецкий сказал мне спать здесь. Он не говорил, что это ваша спальня. Гас смутно припомнил: Брок докладывал, что комната госпожи ещё не готова, и он просто кивнул. Свадьба была слишком внезапной, они оставались здесь лишь на ночь, и дворецкий решил, что хозяйка может переночевать в спальне герцога. Брок был перфекционистом: если условия не соответствовали стандарту, их как будто вовсе не существовало. И он рассудил, что раз уж они поженились, нет ничего плохого провести ночь в одной комнате. — Так ты не… ошиблась? Макс боялась, что он сочтёт её вульгарной, но, по правде говоря, его вообще не занимали подобные мысли. Он не оценивал женщин в таких категориях. Для него существовало только два типа: те, с кем он хотел спать, и те, с кем нет. Бессмысленно было судить, скромна девушка или распутна. — Это твоё хобби — спать голой? Он не ожидал такого открытия, и оно его позабавило. Макс покраснела и сверкнула глазами. — Нет! Мне было жарко… Ответ не вязался с этой холодной комнатой, но когда его взгляд упал на пустую бутылку у винного шкафа, уголок его рта приподнялся. — Ты пила вино? — …Да, — кротко ответила она. Если это его спальня, значит, она взяла бутылку без спроса. «Ах, зачем я это сделала?» — впервые после пробуждения от сна она пожалела, что этот момент не был сном. — Пьяная, голая женщина ждёт меня в моей спальне… Его весёлый голос разозлил её. Его бесконечные насмешки испортили настроение. «Ты думаешь, все женщины мира по уши влюблены в тебя?» — хотелось бросить ему в лицо, но она подавила чувства и заговорила нарочито рассудительно: — Я уже сказала: я не знала, что это ваша спальня, и не думала, что вы придёте. Не знаю, сколько красавиц ждали вашу светлость обнажёнными, но даже если бы у меня и были такие мысли… я, наверное, единственная женщина в этом мире, которая имеет на это право. В конце концов, сегодня утром я подписала контракт. Закончив, Макс прикусила язык. Откуда в ней столько дерзости? Вдруг он из тех, кто не терпит, когда женщина отвечает? Её беспокоила его реакция. Когда она жила с графом Матеном, то могла отвечать только «да» или «нет» — никаких разговоров за этими пределами. Странно было узнавать себя — ту, что теперь возражает и упрекает. Он наблюдал за её бунтом и тихо усмехнулся. — Прошу прощения, если мои необдуманные слова расстроили вас. Извините. — …Мне обязательно становиться на колени? — А, нет. Я просто была потрясена. Никогда не думала, что вы когда-нибудь скажете «прости». — Каким же человеком я выгляжу в твоей голове? Ты наслушалась слухов? — Нет никаких слухов, осуждающих вас. Я основываюсь только на том, что вижу и наблюдаю сама. Вместо извинений я ожидала, что вы будете командовать. — Впервые слышу такое едкое замечание в лицо. — Какое ещё едкое замечание? Это лишь моё мнение. Не осуждайте меня. Выражение её лица было совершенно серьёзным и открытым. Такой она была с самой первой встречи. Её честные, прямые глаза — именно из-за них он потратил время, выслушивая её безрассудное предложение; именно эти глаза привели их к нынешнему положению. Гас невольно отвернулся. «Хм-м», — его брови поползли вверх. Она снова шевельнулась, и одеяло опять задвигалось. «Она боится, что я на неё наброшусь?» Крошечный зверёк перед диким хищником дрожал от страха. Пресыщенный хищник, наверное, и не взглянул бы на такое создание дважды. Если он сыт, нет смысла охотиться. Но сегодня этот маленький зверёк разжёг в нём аппетит. Настроение было хорошим, поэтому он ухватился за одеяло, в которое она куталась, и вытянул скрученную фигурку наружу. — Кья! Макс коротко вскрикнула и покатилась по широкому матрасу. Когда она пришла в себя, то лежала беззащитная, обнажённая, стиснутая в его объятиях. Он смотрел на неё сверху вниз. Макс затаила дыхание, боясь, что тело коснётся его рук, и не шевелила ни единым мускулом. — Если ты считаешь себя единственной женщиной, имеющей право быть в моей постели, — почему ты думаешь, что я не навещу тебя? Это наша первая ночь. Скорее всего, будь у них отдельные спальни, он бы и не подумал идти к ней. Но раз Макс спала в его кровати, он не тронул бы её и волоска и просто лёг бы рядом. Причина проста: у него не было желания делать что-то подобное. Она разительно отличалась от тех женщин, что ему нравились, — а ему нравились сладострастные красавицы. Одним словом, он был к ней невосприимчив. Но даже зная это, он интересовался её мыслями. С давних пор ему не давало покоя, о чём думает эта женщина. Он хотел знать. Макс часто превращала простые вещи в невероятно сложные в своих бесконечных размышлениях. Этот брак был лишён любви. Она не была той удивительной, пленительной женщиной, которой жаждали бы мужчины. Но больше всего его волновал сын. Он не хотел, чтобы жена забеременела. Без доказательств он никогда не поверит в её бесплодие. Однако она не хотела поднимать эту тему: заговори она о беременности сейчас — он без колебаний покинет комнату. А она не хотела, чтобы он уходил. Пусть это брак по контракту, но свадьба даже без первой ночи показалась ей слишком уж несчастной. — Завтра… вы сказали, мы едем на вашу территорию… Она не лгала, но многое скрыла. Его взгляд, казалось, вопрошал её. То, что она лежала обнажённая и беззащитная, становилось всё более отчётливым в её сознании. Тело постепенно нагревалось. Макс потихоньку прикрыла грудь руками. Это движение было бессмысленным, но рефлекторным для любой женщины, испытывающей унижение. — Какая освежающая реакция. Он привык к женщинам, которые сами бросались на него; видеть кого-то столь скромного было забавно. Без сомнений, она была девственницей. Очень невинной. Подозрения, что она нарочно пряталась и ждала его здесь, полностью исчезли. Но в ином смысле это убило его интерес. Девственницы утомительны: они не знают, что делать со своим телом, и с ними не весело. Они — последнее, к чему он прибег бы для удовлетворения желаний. Ночь с опытной и умелой женщиной куда приятнее. Он предпочитал плоды, созревшие настолько, что сами падают с ветки. А она выглядела испуганной. Он не собирался спать с женщиной, которая не разделяет его чувств. — Если ты не хочешь, я не стану. — …Но… отказывать в первую ночь нельзя… Первая ночь была правом и обязанностью, закреплённой законом. Когда-то давно враждующие знатные семьи заключали браки ради мира, и тогда закон требовал этого. Сейчас границы королевства установлены, и такое случалось редко. Закон сохранили лишь на случай, если однажды он снова понадобится. Если доказать, что первой ночи не было, брак можно расторгнуть — этим изредка пользовались, когда одна из сторон умирала при подозрительных обстоятельствах. За несколько лет закон применяли всего раз или два. «Вспомнить закон. Эта принцесса поистине невежественна». — Если бы это не была наша первая ночь, вы бы отказались? — …Я подумаю об этом после сегодняшнего вечера. Он наотрез отказался отвечать прямо, но, услышав её ответ, расхохотался. Она дрожала, бледная от страха, и всё же не переставала давать дерзкие ответы. Неужели она и впрямь настолько невежественна? Или делает это нарочно? — Послушай, принцесса. Если мы начнём, остановиться на полпути невозможно. Ты уверена, что не пожалеешь? Первая ночь Макс из её сна промелькнула перед глазами. Граф Матен навалился на неё своим тяжёлым телом, много раз пытался войти, но не мог подняться и потерпел неудачу. Не в силах справиться с гневом, он напился до беспамятства и храпел всю ночь, пока она дрожала от ужаса рядом с чужим, по сути, мужем. Глядя на вещи под таким углом, ей нечего было бояться. — Это не мне решать. Я не пытаюсь начать войну с вашей светлостью. Он замолчал на мгновение и усмехнулся. А затем настроение резко переменилось, и она снова напряглась. Холодок пробежал по спине, превращая её в статую. Этот человек был мужчиной; она только сейчас осознала этот очевидный факт. Мужчина, который никогда не потеряет силу, а под ним — обнажённая женщина. Это была не та ситуация, в которой можно сопротивляться. Он приподнялся и снял верхнюю часть одежды. Макс зажмурилась. Когда его рука коснулась её бёдер, она затаила дыхание.