(Не)бывшие

Лицо друга вытянулось. Он посмотрел на него так будто у него за спиной выросли крылья. В его глазах мелькнула.....жалость? Юнги не выносил, когда его жалели. — Ты... — Забудь. Младший отмахивается, потому что не хочет продолжать. Потому что уже знает. Любить двоих невозможно без вреда для себя. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему, что он будет страдать от чрезмерной любви, он бы не поверил. Ведь для него, не склонного к проявлению эмоций, это невозможно. Почти невозможно. Но сейчас... Сейчас это с нарастающим в груди напряжением начинает вырываться наружу. И он не знает, что с этим делать. Хоби не приходит. Заболел? Третьекурсник тут же одёргивает себя. Он не должен думать о нём. Он не должен думать о том, что между ними было. Он должен! Но не может. Юнги хмурится, сыпет проклятьями, но думать не перестаёт. В груди неприятным комом оседает волнение. Он волнуется! Волнуется за то, за кого волноваться не должен. Уже не должен. Он проклинает себя, когда понимает, что ноги несут его к Чонгуку. Ему даже плевать на то, что он может столкнуться с Чимином. — Ему плохо, хён. Очень плохо. Младший понимает без слов. И говорит то, что нужно. В нём столько противоречивых чувств, но сейчас он думает лишь об одном. — Он не менял замки. Его хватает только на кивок. Он с трудом держится до последней пары и срывается сразу же, как только профессор говорит "На этом всё". Чимин будет искать его, наверняка даже напишет или пойдёт к его одногруппникам. Но ему всё равно. «Мне нужно знать, что он в порядке» стучит набатом в голове. У него есть ключи от прежней квартиры Хосока, но ехать за ними домой слишком долго. Он позвонит. И будет надеяться что у Хоби хватит сил, чтобы встать и открыть ему дверь. — Юнги?. Полузадушенно хрипит младший и тут же охает, когда его порывисто прижимают к груди. Мин цепляется за него так, будто не надеялся уже ни на что. «Он в порядке» заставляет себя поверить он. — Эй. Мягко зовёт его Чон и он тут же отстраняется. Щёки предательски розовеют. На место страха приходит стыд. Он не должен был срываться. — Я... В горле застревает "просто". — Тебе не всё равно. Хосок не просто считывает его, он чувствует его каждой клеточкой своего тела. Каждая его эмоция отражается на нём. Будто они одно целое. Частички паззла, сложившиеся воедино. Ему не нужно отвечать, Хоби и так всё знает. Чувствует. Они проходят на кухню. — Стоять под дождём до добра не доводит. Хмыкает бывший, тут же кашляя. Простыл. Точно простыл. Но выглядит так, будто слёг с температурой под сорок. Впрочем, может так оно и было. — Взял бы зонтик. Зачем-то говорит он. — Заноза. Смеётся младший. И тянется, чтобы достать кружки, но он оказывается быстрее. — Позволь мне. Их руки соприкасаются. — Извини. И он одёргивает свою. — Ты извиняешься за то, что заставил меня стоять под дождём или за то, что поцеловал? — Это ты меня поцеловал. Лучшая защита – нападение. Но какая это, к чёрту, защита? — И ты ответил. — Хоби... Он обрывает себя на полуслове. Хосок подходит к нему. Вторгается в личное пространство настолько, что становится почти невозможно. И шепчет. — Если бы я сделал это сейчас... Его взгляд поднимается на уровень глаз и спускается к губам. Чон выдерживает паузу, продолжая практически в губы. — Ты бы ответил? Юнги не может оторвать взгляд. Он почти готов сдаться. «Нет!» буквально заставляет себя отстраниться он. Так быть не должно. Он ведь был счастлив. Встречался с Чимином, любил, улыбался. Но вернулся Хосок. И всё разрушилось. Он не может сказать, что не любит. Потому что любит. Слишком сильно. Настолько сильно, что он не может этому противостоять. Настолько сильно, что это видно невооружённым взглядом. Он любит. И эта любовь разрушает всё то, что он пытался построить. Хоби тоже любит. И едва ли не сильнее. — Что же ты делаешь? Тихо стонет блондин, когда руки младшего обнимают его поперёк груди. Он не может оттолкнуть. Он не может уйти. Он не может ничего. — А ты? Вопросы без ответов. Поцелуи, в которых скрыто всё, о чём они не могут сказать. Это выше их. «Я люблю тебя» «Я тебя тоже» Мин разворачивается. Хосок дышит через раз. Не потому что насморк. И не потому что хочется плакать. Он прижимается своим лбом к его и прикрывает глаза. Нижняя губа дрожит. Всегда контролирующий эмоции Юнги чувствует как контроль трещит по швам. Он не может контролировать. Ничего. Рядом с Хоби. Младший цепляется за плечи, хочет притянуть ближе, поцеловать, но не решается. — Я поправлюсь через пару дней. Бормочет Чон. И он кивает.

* * * * *

— Ты перед выбором. То, что Намджун поймёт, он знал. Но то, что заглянет так глубоко.... Юнги смотрит на него и не знает, что сказать. Он знает, что ему нужно будет выбрать. Знает, но не может озвучить это вслух. — Хён. Устало выдыхает он. — Ты любишь обоих и не знаешь, что с этим делать. В глазах старшего сожаление. Он хочет помочь, но не знает как. Хочет, но не сможет. Никто не сможет. — Я... У него не находится слов. — Нельзя осчастливить обоих. Тебе придётся выбрать. Он знает! Знает, чёрт возьми! Но сама мысль об этом заставляет кровь стынуть в жилах. Разрушить одного, чтобы воскресить другого. Неправильно. До жути неправильно. — Намджун, пожалуйста. Ким замолкает, но его слова отпечатываются на подкорке сознания. Невыносимо. — Юни, что случилось? Чимин заходит в студию и тут же подходит к нему. Он отправил сообщение с просьбой придти ещё час назад. И вот он здесь. Рядом. — Я говорил, что напишу тебе музыку. И я это сделал. Любимый садится возле него. Намджун тактично уходит. Он проходится по клавишам и чувствует как предательски ёкает сердце. Он вложил в эту мелодию не только душу, но и сердце. Но так и не понял к кому оно на самом деле тянется. В мелодии так много трагичных нот. Так много того, о чём никогда не сможет сказать. Так много чувств. Так много любви. Так много боли. Под конец кажется он не выдержит. Слишком много. Но всё заканчивается. Пак хватает его за руку и разворачивает к себе. В его глазах смятение, благодарность, недоумение. Ледяные руки, отчаянный взгляд, вина в каждом движении. Младший беспокоится. — Есть что-то, о чём я не знаю? Осторожно спрашивает он, переплетая их пальцы. Юнги поднимает голову. — Есть то, что я пока не готов сказать. Выдыхает блондин. — Прости. — Всё хорошо. Чимин слишком хороший. Он не для него. Он не должен страдать. Из-за того, что любит. Из-за того, кого любит. Это всё слишком. Проходят дни. Хосок идёт на поправку. Чимин продолжает волноваться. Юнги также не может выбрать. Чимин любит, ничего не требуя взамен. Чимин всегда хочет помочь. Чимин всегда незримо рядом. Чимин пытается заботиться. Чимин дарит тепло. Хосок любит, почти не осознавая насколько. Хосок чувствует. Хосок даёт то, чего так не хватает. Хосок растворяется в любви. Хосок глубоко привязан. Телефон в кармане вибрирует. "Хоби" — Хоби? Тихо говорит он, хотя никого нет дома. Младший уехал куда-то с Тэхёном и Чонгуком. — Приезжай. Просьба. Одна жалкая просьба, прозвучавшая так разбито, что Мин просто не может отказать. Он отключается и идёт переодеваться. В этот раз он будет спокойнее. В этот раз он возьмёт ключи. Хосок сидит в гостиной. На журнальном столике два бокала и бутылка вина. — Выпьем? Младший спрашивает так, будто не надеется уже ни на что. Юнги просто кивает и садится рядом, разливая вино по бокалам. Может алкоголь поможет ему наконец определиться? А может запутает совершенно. В любом случае, стоит рискнуть. — Почему вино? Пить вино не в духе Чон Хосока. — Потому что это единственный алкоголь, который не вызывает у тебя отвращение. Он хмыкает. За столько лет они неплохо изучили друг друга. Хоби выбрал то, что нравится ему. И предложить выпить тогда, когда это необходимо. — Никогда не думал, что буду заливать чувства алкоголем. Чон выглядит таким.....уязвимым. Юнги поджимает губы. Рука тянется к нему, но он останавливает её. Нет. Нет. — Никогда не думал, что буду пить из-за чувств. Отпивает из бокала он. — Как мы дошли до такого? Задаётся вопросом бывший. Мин не знает ответа. То, что между ними, сложно назвать просто связью. Между ними больше. Гораздо больше. — Я всегда относился к тебе по особенному. Едва слышно признаётся блондин и встречается с ним взглядом. — Я тонул в тебе. Отвечает на это младший. Они чокаются бокалами и молча допивают до дна. Второй, третий, четвёртый. Юнги сбивается со счёта. Голова Хосока падает на плечо. Кажется, с них обоих хватит. Надо прекращать. — Я не могу простить себя, — пауза, — за то, что сделал тебе больно. Кое-как выговаривает Чон. — Я бы не смог.... Шепчет будто в бреду старший и Хоби поворачивает голову, пытаясь посмотреть на него. — Чего? Он прикрывает глаза. — Забыть тебя. Бывший поднимает голову и, дождавшись пока пройдёт головокружение, выдыхает. — Не забывай. Их взгляды встречаются. — Никогда. Говорит Мин и это звучит как обещание. Хосок смотрит на него и в следующую секунду припадает к губам. Так жадно. Но так трепетно. И отчаянно. До жути. Юнги целует также. Им не нужны слова, чтобы понять. Младший хватается за кофту и тянет на себя, падая спиной на диван. Он прокладывает дорожку поцелуев по шее, исследует тело, ловит приглушённые стоны губами и не может остановиться. Может, и не надо?